Когда Перри на следующее утро явился в контору, Делла Стрит разбирала принесенную корреспонденцию, подразделяя ее на три кучки: «Срочная», «Важная» и «Неважная».
Мейсон мельком просмотрел кое-что из первой стоики и сказал:
— Давай-ка, Делла, поговорим о деле. Дафния тебе звонила?
— Нет еще.
Мейсон посмотрел на часы.
— Через час доктор Олм должен быть уже в санатории, чтобы обследовать мистера Шелби. Полагаю, что-то будет с их стороны предпринято.
— Что именно?
— Либо они дадут ему наркотики, несмотря на предупреждение Олма, либо придумают отговорку для того, чтобы не' показать ему Шелби.
— Ну а что сделает доктор Олм?
— Из того, что я заключил о характере доктора на основании разговора с ним, я предполагаю, что он потребует показать ему больного, пригрозив персоналу санатория вызвать их в суд за оскорбление суда и за невыполнение его решения.
— Ну а если он находится под воздействием наркотика?
— Доктор Олм об этом узнает и так и доложит суду.
— А если нет?
— А если нет, то могу поспорить на что угодно, что Горас Шелби в психическом отношении так же здоров как мы с тобой, не исключено, что он сильно ослабел, благодаря всему тому, что ему пришлось перенести, но он ответит связно и логично на все вопросы врачами я надеюсь, что нам удастся добиться отмены судебного решения об учреждении опеки. Ну, а как только это случится, Шелби выставит Финчли с супругой и сомнительным приятелем из дома, и все будет о кей!
— Послушайте, шеф, а у вас не будет неприятностей из-за реализации того чека?
— Возможно, они и попытались бы, но, как мне кажется, им будет не до этого. В подобных случаях лучшим средством обороны является контрнаступление... Олл райт, давай-ка разделаемся с некоторыми из этих писем.
Адвокат принялся диктовать.
В 10 часов он потянулся и зевнул.
— Пока хватит, Делла. Все равно я не могу думать ни о чем ином, как о санатории «Гудвилл» и о том, что там творится... Позвони-ка Дафнии. Пускай поднимается... Не исключено, что сегодня утром вся оппозиция рухнет...
— Вы сегодня оптимистически настроены,— сказала Делла Стрит, протягивая руку к телефону.
— Прекрасно выспался ночью, вкусно и сытно позавтракал, а главное то, как со мной разговаривал по телефону доктор Олм. Я убежден, что он очень компетентен. В то самое мгновение, когда врач такого масштаба переступает порог подобного заведения, он вносит смуту в сердца противников. Если руководители этого санатория или дома отдыха опасаются, что у них отберут лицензию, они легко могут удариться в другую крайность.
Делла сказала в трубку:
— Мисс Дафнию Шелби, пожалуйста. Ее комната 718.
Она несколько секунд прислушивалась к гудкам в трубке, потом взглянула на часы и удивленно сказала:
— Она не отвечает.
— В таком случае, Делла, попроси ей передать, что звонил мистер Мейсон и просит ему позвонить, как только она вернется.
Делла сообщила просьбу адвоката, затем повесила трубку.
— Скорее всего, она проспала, а сейчас завтракает в столовой,— сказал Перри Мейсон.
— Или отправилась по магазинам... После вашего финансового трюка у нее есть возможность позволить себе такое удовольствие.
— Никакого трюка здесь не было... Просто Дарвин Мелроз из таких адвокатов, которые за кучей мелочей способны проглядеть- главное. На этот раз он был так озабочен тем, чтобы на счет Бордена Финчли были переведены все деньги до последнего пенни, хранившиеся в тот день в банке, что полностью упустил в своем распоряжении упомянуть такой «пустяк», что Финчли назначен опекуном над всем состоянием Шелби. Он же ограничился тем, что дал возможность Финчли выбрать полностью содержимое счета в Национальном банке и открыть счет на свое имя в другом. Так что, если Мелрозу захочется придираться ко мне, я стану придираться к нему.
— Ну, а что на это скажет судья Поллингер?
— Не знаю, на меня он не производит впечатления судейского крючкотвора, как мне кажется, он подозревает, что в этом деле есть нечто такое, что не устоит перед тщательной проверкой. Конечно, тот факт, что Дафния не родственница Гораса Шелби, сильно пошатнул наши позиции. Если бы не это, я вообще пошел бы в суд и устроил бы там фейерверк. Но сейчас у меня практически в глазах суда нет официальной основы для тяжбы.
Зазвонил телефон. Делла взяла трубку.
— Соединяй, Герти.— И Мейсону: — Наверняка это звонит Дафния.
Мейсон кивнул, потянулся к трубке, но замер, пораженный выражением лица Деллы.
Та сказала:
— Это доктор Олм. Он говорит, что ему срочно нужно с вами посоветоваться.
Мейсон подошел к аппарату.
— Да, слушаю.
Бас доктора Олма был слышен на весь кабинет:
— Мистер Мейсон, я приехал в так называемый санаторий «Гудвилл». Как вам известно, явился я туда по распоряжению суда освидетельствовать мистера Гораса Шелби.
— Ну да, конечно. Что с ним? Надеюсь, ничего страшного?
— Вы правы, с ним таки кое-что случилось...
— Великий Боже! Он не умер?
— Не знаю. Его здесь нет.
— Его там нет?
— Совершенно верно.
— То есть как это? Они позволили Финчли его куда то увезти?
— Не знаю, но очень хочу узнать. Человека нет. Мне говорят, что он «удрал». Прежде чем тут успели намудрить с вещественными доказательствами, я хочу все выяснить... Если не ошибаюсь, у вас имеется весьма опытный детектив, частный, который всегда работает вместе с вами?
— Совершенно верно.
— Да и вы сами легендарная личность. Не могли бы вы приехать сейчас сюда со своим детективом?
— А нас впустят?
— Впустят ли? — взорвался доктор Олм.— Я сам вас впущу. Я не оставлю здесь камня на камне, если они rte выложат своих карт на стол и не перестанут играть со мной в кошки-мышки.
— Выезжаю.
Мейсон бросил трубку на аппарат, схватил шляпу, на ходу крикнул Делле Стрит:
— Вызывай Пола Дрейка. Пусть садится в машину и едет прямиком в санаторий «Гудвилл» в Эль-Мирар. Позвони еще раз Дафнии Шелби. Предупреди ее о случившемся... Пусть никуда не выходит из отеля, пока я не позвоню ей.
— А если она не ответит?
— Пусть ее вызовут, громко выкрикивая фамилию... Я уехал.
Через 35 минут езды на бешеной скорости адвокат добрался до Эль-Мирара.
Он поставил машину на место для стоянки транспорта близ ворот санатория, автоматически отметив про себя, что исчезло объявление о том, что санаторию нужна уборщица, и что входная дверь распахнута настежь.
Тощая грымза, которая накануне едва разговаривала с ним, сегодня была сама любезность.
— Доктор вас ожидает, мистер Мейсон. Он в боксе номер 17. Это по коридору направо.
— Благодарю... С минуты на минуту должен подъехать частный детектив по имени Пол Дрейк. Направьте его тоже в 17-й номер.
— Да, конечно.
Ее губы изогнулись в угодливой улыбке, голубые глаза оставались холодными и враждебными.
Изнутри доносились сердитые голоса.
Бокс № 17 был маленький коттеджик, стоящий в ряду таких же, к которым попадаешь через основное здание.
Мейсон подошел к двери и распахнул ее.
Высокий человек лет сорока со слегка сутуловатой спиной повернулся сразу же к адвокату, на лице его было написано крайнее возмущение.
Его собеседник, человек много старше по возрасту, примерно на голову ниже ростом, выглядел испуганным и, по всем признакам, защищался.
Мейсон с одного взгляда разобрался в ситуации.
— Доктор Олм? — обратился он к высокому.
Горящие возмущением глаза доктора Олма уставились на адвоката, потом их выражение смягчилось.
— Вы Перри Мейсон?
— Точно.
Они пожали друг другу руки.
— А это доктор Тиллман Бекстер.
Мейсон последнему руки не подал.
— Доктор Бекстер,— продолжал доктор Олм,— получил лицензию на диетическое лечение в другом штате. У него имеются особые теории в отношении питания больных.
— Я получил лицензию на заведование этим домом отдыха! — заявил Бекстер.
— Несомненно! — хмыкнул доктор Олм.— Но надолго ли у вас сохранится эта лицензия — вопрос другой! А теперь я хочу услышать решительно все про Гораса Шелби. Вы заявили, будто не ведете историй болезней?
— Это же не больница, а дом отдыха.
— И в домах отдыха регистрируются все назначения врача. Или же у вас вообще не принято записывать методику лечения?
— В важных случаях мы записываем.
— Что вы называете «важными случаями»?
— Все, что указывает на какое-то изменение в физическом или психическом состоянии больного.
— Вы заявили, будто не учитываете прописываемые наркотики?
— Мы не даем наркотиков. Как правило.
— Ну а что же вы делаете?
— Мы обеспечиваем наших пациентов отдыхом, покоем и здоровой пищей. Мы...
— Мне было сказано, что Горас Шелби находится под воздействием сильного снотворного. Кто ему его дал?
— Сильного снотворного? — ненатурально удивился доктор Бекстер.
— Так я понял.
— Медикаменты мистеру Шелби прописывал посторонний врач. Мы, разумеется, относимся с уважением к распоряжениям лечащих врачей наших пациентов.
— Кто его лечащий врач?
— Не помню его фамилии.
Мейсон осмотрелся, стараясь запечатлеть в памяти железную больничную койку, умывальник, комод с зеркалом, потертый линолеум на полу, ветхие тюлевые занавески на окнах.
— Куда ведет эта дверь?
— В ванную,— ответил доктор Бекстер.
Мейсон распахнул дверь: старомодная, неудобная ванна, туалет еще более старый, чем линолеум, наполненный доверху ящик для бумаги, кривое зеркало над маленькой аптечкой,
— А вторая дверь?
— Стенной шкаф. В них пациенты хранят свою одежду.
— Я туда заглядывал,— сказал доктор Олм,— одежды нет.
В шкафу прямо на стенке был набит ряд гвоздей.
— Он все забрал? — спросил Мейсон.
— Насколько нам известно, все,— ответил доктор Бекстер.— Конечно, у него практически ничего и не было. Брил его парикмахер... У него была собственная зубная щетка и тюбик с пастой, они остались в ванной. Ну, а затем у него была только та одежда, в которой он сюда приехал.
— Другими словами,— гнул свою линию Перри Мейсон,— он не имел понятия, что его везут в санаторий, когда его доставили сюда?
— Я этого не говорил, да и не мог бы сказать, потому что, откровенно говоря, не знаю.
— Отправляясь в санаторий, человек берет с собой, по крайней мере, чемодан с носильными вещами, пижамы, белье, рубашки, носки, носовые платки.
— Так поступает нормальный человек,— сказал доктор Бекстер.
— А Горас Шелби не был нормальным?
— Ни в коем случае. Он был раздражительным, нервничал, выходил из себя, грубил и огрызался.
— Кто привез его сюда?
— Его родственники.
— Сколько их было?
— Двое.
— Борден Финчли и Ральф Экзеттер?
— Один был точно Финчли, имени второго я не знаю. С ними была медсестра.
— Миссис Финчли?
— Вроде бы да.
— И они втроем силком затолкали мистера Шелби в этот бокс.
— Они зарегистрировали его как положено. Он начал проявлять беспокойство, и сестре пришлось прибегнуть к наркотику.
— Вы знаете, что это был за наркотик?
— Она ввела его подкожно.
— Но вы хотя бы спросили, что это за наркотик?
— Она сказала, что это средство было ему предписано его постоянным лечащим врачом.
— Посмотрели ли вы рецепт? Узнали ли фамилию врача?
— Я поверил ей на слово. Она же дипломированная медсестра.
— В нашем штате?
— Нет, как будто из Невады.
— Откуда вы знаете, что дипломированная сестра?
— Так она отрекомендовалась. Ну и потом, из того, как она обращалась с мистером Шелби, было видно, что она имеет опыт работы с подобными больными.
Мейсон неожиданно схватил один из стульев, поднес его к стенному шкафу, влез на него и принялся шарить рукой на верхней полке.
— А это что такое? — спросил он, вытаскивая связку толстых ремней.
Кашлянув, доктор Бекстер смущенно сказал:
— Ремни.
— Все понимают, что не ленточки... для чего они здесь?
— Мы их используем, чтобы усмирять пациентов, которые имеют склонность к буйному поведению... Вы прекрасно знаете, что во всех психиатрических больницах существуют либо смирительные рубашки, либо ремни.
— Иными словами, вы связываете человека в постели?
— Когда этого требует его состояние.
— И Гораса Шелби тоже привязывали?
— Не уверен. Возможно — на протяжении какого-то времени.
— Какого именно?
— Очень недолго. Мы прибегаем к помощи ремней, только когда с пациентом совершенно невозможно справиться, ну и потом, когда у нас не хватает обслуживающего персонала. Вы же сами видели, мистер Мейсон, что ремни были убраны.
— Убраны, говорите? Они перерезаны острым ножом.
— Боже мой, вы совершенно правы! — воскликнул доктор Бекстер, разглядывая две половинки ремня.
— В таком случае, если Горас Шелби на самом деле сбежал, как заявляете вы, значит, ему помог кто-то со стороны. Ибо он был привязан к своей постели все время, не стоит этого отрицать. Ну а привязанному к этой железной койке человеку даже руки не протянуть, не то чтобы куда-то сбегать!
Бекстер промолчал.
Мейсон посмотрел на доктора Олма.
Тот возмущенно воскликнул:
— Обещаю вам разобраться не только в данной истории, но и проверить, что это за странное учреждение! Это вы организовали санаторий, Бекстер?
— Доктор Бекстер.
— Вы его сами организовали? — переспросил доктор Олм, возвышая голос.
— Нет, я купил его у человека, организовавшего этот санаторий и дом отдыха.
— Он дипломированный врач?
— Я не занимался вопросом его квалификации. Я посмотрел лицензию, разрешающую ему заведовать этим лечебным заведением, и переправил ее на свое имя.
— Кто это сделал?
— Лицо, продавшее его мне.
— Советую вам сегодня в 2 часа быть в суде,— сказал доктор Олм,— не сомневаюсь, что судья Поллингер захочет с вами потолковать.
— Я не смогу быть в суде. Это невозможно физически. У меня множество пациентов, а обслуживающего персонала не хватает. Мы делали все, чтобы набрать штат компетентных работников, но у нас ничего не получилось.
— Сестры? Санитарки?
— У нас имеются сестры-практикантки, а дипломированная сестра всего одна, но самое трудное найти хороших санитарок и уборщиц. Так что мы все в настоящее время выполняем двойную работу.
На ступеньках крыльца раздались шаги.
Голос Пола Дрейка произнес:
— Хэллоу, Перри!
— Входи,— пригласил Мейсон.
Дрейк вошел в помещение.
Мейсон представил его.
— Доктор Грантланд Олм — мистер Дрейк. И доктор Бекстер.
— Вы — детектив? — спросил доктор Олм.
— Точно.
— Я думаю, что мистер Мейсон обнаружил ключ,— сказал доктор Олм.
— Ключ?
— Да, к исчезновению Гораса Шелби.
— К бегству Гораса Шелби,— поправил доктор Бекстер.
— Что касается меня,— сердито буркнул доктор Олм,— я рассуждаю так: человек исчез, и не знаю, как это случилось, куда он отправился и кто его отсюда забрал.
— Он сам себя забрал! — снова крикнул Бекстер.
— Вы так считаете?
— Да.
— В таком случае извольте объяснить противоречия в ваших собственных показаниях.
— Что вы имеете в виду?
— Вы держали его здесь в качестве человека, страдающего старческой неполноценностью, то есть полнейшая дезориентация, неспособность позаботиться о собственных нуждах и управлять своими делами. Когда он стал возражать против подобного отношения, вы привязали его ремнями к кровати, вы не пропускали к нему посетителей, вы даже не разрешили его поверенному увидеть его.
А теперь вы пытаетесь внушить, что этот человек оказался достаточно ловким и находчивым, чтобы найти способ перерезать ремни, которые приковывали его к койке, подняться с постели, пройти по коридору главного здания, выйти незамеченным из ворот на улицу... и все "это проделал пожилой, обессилевший мужчина, у которого даже денег не было на автобус. И все же ему удалось скрыться. После этого попробуйте заявить в суде, что он был немощным, по-старчески слабоумным, нуждающимся в постороннем уходе, и давайте посмотрим, кто вам поверит!
— Одну минуточку, одну минуточку,— забеспокоился доктор Бекстер,— конечно, ему могли и помочь. Просто я утверждаю, что этого не сделали сотрудники данного учреждения. Другими словами, мы не старались его куда-то перевезти, чтобы скрыть от суда и сорвать заседание...
— Это вовсе не то, что вы собирались нам сказать, а то, что сказали,— фыркнул доктор Олм.— Лично я высказал все. Сейчас я возвращаюсь и напишу рапорт суду. Не стану скрывать мое впечатление о данном, с позволения сказать, лечебном заведении... впрочем, не стоит повторяться... Что вы скажете, Мейсон?
— Мне думается, я ничего не выиграю, оставаясь здесь,— покачал головой адвокат, насмешливо поглядывая на сникшего доктора Бекстера.— Особенно потому, что мы все сегодня должны быть днем в суде... Полагаю, доктор Бекстер получил повестку с вызовом на заседание?
— Если и нет, то получит,— сразу же отрезал доктор Олм.— Этим я займусь.
— Одну минуточку, одну минуточку. Я не смогу явиться. У меня не хватает персонала, как я уже го...
— Понимаю,— с насмешливой симпатией заговорил доктор Олм.— Со мной время от времени случается то же самое, меня вызывают в суд как эксперта, и я теряю целый день. Но ведь это одна из обязанностей нашей профессии, доктор?
Мейсон двинулся в сторону к выходу и отвел Дрейка в угол.
— У тебя есть машина с телефоном?
Дрейк кивнул.
— Олл райт. Направь людей на работу. Я хочу, чтобы на протяжении 24-х часов весь твой штат был в моем распоряжении.
— Что значит «весь штат»? Для чего они тебе понадобились?
— Чтобы установить слежку за Экзеттером, Финчли, мистером и миссис, этим самым доктором Бекстером, ну и выяснить, каким же образом Гораса Шелби удалось увезти и куда.
Дрейк кивнул.
— Кто-то не стал терять времени даром. Кстати, вчера я заметил два объявления о том, что санаторий нуждается в обслуживающем персонале. Сейчас этих бумажек уже нет. Это значит, что вчера кто-то явился сюда и предложил свои услуги, возможно, как я думаю, в качестве новой санитарки. Попробуй выяснить в отношении этой особы, ибо это могло быть подставное лицо, направленное сюда Борденом Финчли с целью упрятать Гораса Шелби в такое место, где его невозможно найти и обследовать перед судом. Если тебе удастся найти эту особу, коли мои предположения правильны и новая санитарка или уборщица была принята на работу, не жалей средств, чтобы выудить у нее информацию.
Дрейк кивнул.
— Будет сделано. Платить-то тебе, Перри, а мне получать.
— Черт с ним, мне сейчас не до денег!.. Если я ввязался в борьбу, я обязан победить!