В комнате Пуаро собрались четыре человека.

Пуаро в своем геометрически правильном кресле с видимым наслаждением отпивал небольшими глоточками вишневый сироп, настолько густой, что он задерживался на стенках хрустального бокала.

Норма и миссис Оливер устроились на диване. У миссис Оливер был необыкновенно парадный вид в костюме из зеленовато-желтой парчи, который ей очень не шел.

Сооруженная на голове прическа по праву могла быть названа «чудом парикмахерского искусства», однако не прибавляла обаяния знаменитой писательнице.

Доктор Стиллингфлит избрал себе кресло напротив, его длинные ноги были вытянуты до половины комнаты, на лице было глуповато-счастливое выражение.

Миссис Оливер кипятилась:

— Заранее заявляю вам, месье Пуаро, что у меня масса вопросов, на которые вы обязаны дать самые подробные ответы.

По тону ее голоса можно было предположить, что бельгиец совершил самые гнусные злодеяния и она теперь собирается вывести его на чистую воду.

Пуаро поспешил пролить бальзам на кровоточащие раны.

— Мадам, подумайте сами. На этот раз своими успехами я обязан исключительно вам одной. Все, решительно все мои толковые мысли были подсказаны вами.

Миссис Оливер была стреляным воробьем, ее не гак-то легко было умилостивить.

Он продолжал с еще большим жаром:

— Разве вы не обратили внимания на фразу «третья девушка»? Отсюда я начал и на этом же закончил: на третьей девушке из трех, живших в одной квартире. Норма всегда была, фигурально выражаясь, третья девушка. Пожалуй, даже официально. Но вот, когда я взглянул на вещи с более правильной стороны, все встало на свои места. Поэтому-то искомый ответ, недостающее звено в загадке всегда было одним и тем же — третьей девушкой. Я хочу сказать, это всегда было то лицо, которого в тот момент не хватало на месте. Она явилась для меня всего лишь именем, не более.

— Как ни странно,— затараторила миссис Оливер, я никогда ее не соединяла с Мэри Рестарик... А ведь я встречалась с Мэри в Кроссходжесе, беседовала с ней. Конечно, когда я впервые встретилась с Фрэнсис, все ее лицо было закрыто черными прямыми волосами, свешивающимися в виде дождя. Это кого угодно сбило бы с толку.

— И опять-таки, мадам, вы обратили мое внимание на то, как резко изменяется наружность женщины в зависимости от того, как причесаны ее волосы. Не забывайте, что у Фрэнсис Кери было хотя и небольшое, но все же драматическое образование. Конечно, она великолепно была знакома с искусством быстрого перевоплощения и требующегося для этого грима. В случае необходимости она умела менять свой голос. В образе Фрэнсис у нее были длинные черные волосы, наполовину закрывающие лицо, огромное количество пудры, крема, туши, румян и так далее. То есть настоящая маска, подчеркнутая соответствующей одеждой и тягучим хриплым голосом. А у Мэри Рестарик золотистые волосы всегда тщательно завиты и уложены ровными волнами. К тому же сугубо респектабельное представление о дорогих туалетах, легкий колониальный акцент, торопливая манера речи. Контраст по всем направлениям. И однако же ты с первого момента, с самого начала чувствовал, что она была какая-то не совсем реальная. Ты не верил тому, что тебе показывали. Что она была за женщина? Лично я не сумел в этом разобраться. Вы понимаете? Я — Эркюль Пуаро — в отношении ее не проявил ни дальнозоркости, ни ума, ни находчивости.

— Господи,— непритворно поразилась миссис Оливер,— что с вами случилось, месье Пуаро? Здоровы ли вы, голубчик? Впервые слышу, чтобы вы себя не одобряли... Нет конца чудесам!

Доктор Стиллингфлит широко улыбнулся, его позабавило это замечание.

Миссис же Оливер продолжала:

— Только зачем ей понадобилось играть сразу эти две роли? По-моему, это без нужды все запутало.

— Ну что вы. Это для нее имело колоссальное значение. Ведь в любую минуту у нее имелось постоянное алиби, подумать только, что все это было у меня перед. глазами, а я, как слепой крот, ничего не замечал! Взять хотя бы парик. Подсознательно он меня страшно беспокоил, но я не отдавал себе отчета в том, что это, чем объясняется такое беспокойство. Ни разу никто не видел двух женщин вместе. Их существование, распорядок их жизни были организованы таким образом, что никто не спрашивал ни ответа, ни отчета. Мэри чуть ли не ежедневно каталась в Лондон то за покупками, то в различные агентства в поисках подходящего дома, то просто побывать в магазинах и «встряхнуться» от скуки деревенского житья-бытья, такое времяпрепровождение всем казалось вполне естественным. Фрэнсис же едет то в Бирмингем, то в Манчестер, даже летит за границу для организации очередной выставки. Она завсегдатай Челси, у нее амплуа эффектной молодой женщины, которую с удовольствием рисуют художники... Эти самые «художники» появляются в разных амплуа, но надо сразу оговориться, закон не одобрял бы род их занятий. Выяснилось, что для Веддернбернской галереи заказывались особые, полые внутри рамы под картины. И вот какое-нибудь новоявленное длинноволосое светило устраивает выставку своих творений в этой самой галерее, которая принимает все необходимые меры для того, чтобы пресса подняла на щит очередного самородка. На рекламу не жалеют средств. Зарубежные дельцы скупают, не вызывая никакого подозрения, модные картины, в которых самым ценным являлись рамы, забитые пакетиками героина. И это далеко не полная деятельность Веддернбернской галереи. Искусная подделка произведений старых мастеров. И душой, и главным исполнителем этого рэкета была «малютка Фрэнсис». Хотя, пожалуй, не столько исполнителем, сколько организатором. Ну, а наш «павлин», Дэвид Бейкер, был одним из работающих на нее художников. Оказывается, он был замечательным копировщиком... или как это называется? Великолепно копировал любого художника.

Норма пробормотала:

— Бедный Дэвид! У него и правда были незаурядные способности. Когда я с ним познакомилась, я считала его гением.

— Тот портрет,— задумчиво продолжал Пуаро,— снова и снова я мысленно возвращаюсь к нему. С какой целью Рестарик перевез его в свой лондонский кабинет? Какое он имел для него особое значение? Господи, сколько мне потребовалось времени, чтобы добраться до истины! Это непростительно с моей стороны.

— Я ничего не понимаю про портрет.

— Это была необычайно умная идея. Портрет играл роль своеобразного удостоверения личности. В свое время известный портретист того времени сделал два «поясных» портрета мистера и миссис Рестарик. Они были сданы куда-то либо на хранение, либо лежали в какой-то кладовой. И вот Дэвид Бейкер получает заказ вместо Рестарика нарисовать Орвелла, но только на двадцать лет моложе. Основное требование сохранить, выдержать стиль художника. Никто и подумать бы не смог, что это подделка, настолько все было выдержано, вплоть до полотна и сорта красок. И Рестарик номер два повесил свой отличнейший портрет над своей головой в кабинете. Если бы и пришел сюда человек, некогда знавший Эндрю Рестарика, он бы непременно сказал: «Как же вы сильно изменились! Я вас с трудом узнал». Но тут же, поглядев на портрет, подумал бы про себя, что в сущности большой перемены нет, просто человек состарился, а вот он сам действительно совершенно позабыл, как когда-то выглядел «старина Рестарик».

— Боже мой, и как этот Рестарик, то есть Орвелл, не побоялся такого огромного риска! — воскликнула миссис Оливер.

— Риск был куда меньше, чем вы считаете, ведь Эндрю Рестарик в молодости не был особо выдающейся фигурой в Сити, а всего лишь одним из участников уважаемой фирмы. И вот он возвращается домой после 15 лет отсутствия, когда скончался его брат, чтобы продолжить семейную традицию. Все достаточно объяснимо и убедительно. Он привозит с собой молоденькую миловидную жену, на которой недавно женился за границей, и поселяется в одном доме со своим полуслепым и придурковатым уважаемым дядюшкой по первому браку, который его никогда как следует не знал и видел подростком считанные разы. Разумеется, сэр Родерик принял его с распростертыми объятиями. У него, я говорю снова о «мистере Рестарике», не было других родственников, кроме дочери Нормы, которая в последний раз видела отца пятилетним ребенком. Когда Эндрю Рестарик уезжал в Африку, в конторе оставались два престарелых клерка, которые за эти 15 лет успели умереть. Ну, а младший персонал нынче вообще ничего и никого не помнит. Семейный поверенный тоже скончался. Конечно, положение вещей было самым тщательным образом подготовлено Фрэнсис после того, как они договорились об этой операции. Вроде бы она познакомилась с ним в Кении два года назад. Как говорится в народной пословице, «рыбак рыбака видит издалека». Они оба мошенники, авантюристы, хотя и с совершенно разными интересами. Он подвизался во всяких других фирмах в качестве геологоразведчика. Судьба свела его с Эндрю Рестариком, который разведал какие-то минеральные залежи в совершенно дикой местности. На этот раз предприятие было самым настоящим. Примерно в то время разнеслись слухи о гибели Рестарика, возможно, вполне обоснованные, но позднее они были опровергнуты.

— На карту, по всей вероятности, были поставлены огромные деньги? — спросил доктор Стиллингфлит.

— Колоссальные. Совершенно верно, грандиозная игра для грандиозного выигрыша. И все сошло самым наилучшим образом. Эндрю Рестарик сам по себе был страшно богатым, к тому же он являлся наследником своего старшего брата Саймона. Никто не усомнился, что это именно он. И вдруг неожиданно случилось нечто непредвиденное. Как гром с ясного неба. Рестарик получает письмо от женщины, которая, если ей только доведется его увидеть, сразу же заявит, что это вовсе не Эндрю Рестарик. Но когда пришла беда, то отворяй ворота... Дэвид Бейкер принялся их шантажировать.

— Этого-то следовало как раз ожидать,— заметил Стиллингфлит.

— И все же они об этом не подумали,— покачал головой Пуаро,— потому что Дэвид никогда раньше ничего подобного себе не разрешал. По-видимому, ему бросилось в голову сказочное богатство Рестарика. Подумав, он решил, что та сумма, которую ему заплатили за подделку портрета, который, по сути дела, являлся чуть ли не паспортом для Орвелла, слишком ничтожна. Ему захотелось большего. И тогда Рестарик выписал ему огромный чек и притворился, что он дал ему его в виде «отступного» от дочери, чтобы расстроить этот нежелательный брак. Хотел ли «павлин» действительно жениться на мисс Норме — сказать не могу, возможно и да. Ведь так или иначе, но она все равно была богатой наследницей. Дело не в этом. Ему следовало бы понимать, что шантажировать таких людей, как Орвелл и Фрэнсис Кери,— безумно опасно.

— Так вы считаете, что эта пара совершенно хладнокровно запланировала убить и Луизу, и Дэвида? спросила миссис Оливер, в забывчивости поднимая руки к своей «пагоде» на голове. '

По-видимому, эта мысль ее ужаснула.

— Они могли бы и вас добавить к своему списку намеченных жертв,— с поклоном ответил Пуаро.

— Меня? Так вы полагаете, что меня ударил по голове один из них?.. Верно, Фрэнсис могла это сделать. Но бедный «павлин»?

— Сомневаюсь, чтобы эго сделал «павлин». Встаньте на минуту на место этой пары. Вы уже побывали в Бородин-Мешнен. Кто знал, не явились ли вы следом за Фрэнсис? Могла же она подумать такое? Вот она и выскользнула следом за вами из дома и постаралась отбить у вас охоту соваться не в свое дело, что же, она думала, что ваше любопытство после этого ослабеет... Вы же не пожелали меня слушать, когда я говорил вам, что чую близкую опасность.

— Знаете, мне до сих пор как-то не верится, что она была способна на такое! Вы бы видели, как она позировала в духе героинь Мэри Джонс в грязной студии на чердаке. Но почему...

Миссис Оливер взглянула на Норму, потом на Пуаро.

— Почему они ее избрали в качестве козла отпущения? Почему они доводили ее до безумия, спаивали всякой дрянью, заставляли уверовать, что она повинна в смерти двух людей?

— Вы сами и ответили на свой вопрос, мадам. Им требовалась жертва...

Он подошел к Норме.

— Мое дитя, вам пришлось пережить ужасные дни. Надеюсь, что ничего подобного с вами больше не повторится. Запомните раз и навсегда, что вам надо быть полностью в себе уверенной. Лично я считаю, что такое личное непосредственное знакомство со злом вооружает человека против всех неожиданных сюрпризов, которые ему может уготовить жизнь.

— Наверное, вы правы, месье Пуаро,— заговорила Норма.— Поверить тому, что ты ненормальная, поверить окончательно и безоговорочно, это ужасно...

Она вздрогнула.

— Даже сейчас я не понимаю, почему я все же могла спастись, почему нашелся один человек, который не поверил тому, что это я убила Дэвида... Ведь даже я в этом ни капельки не сомневалась!

— Кровь была не та,— деловито заметил доктор Стиллингфлит,— она начала коагулировать. От нее рубашка «стояла колом», как выразилась миссис Джекобс, а не была влажной. А ведь, по «сценарию», вы убили Дэвида всего за пять минут до того, как Фрэнсис подняла вопль.

— Но как же ей удалось... она же была в Манчестере? — заволновалась миссис Оливер.

— Она вернулась домой на раннем поезде, переоделась, как Мэри Рестарик, еще в поезде. В этом обличье она явилась в Бородин-Меншен и поднялась на лифте. Незнакомая блондинка, только и всего. Вошла в квартиру, где ее дожидался Дэвид согласно их договоренности. Он не ожидал ничего плохого, и она его заколола. После этого быстро выскочила из дома и стала дожидаться, пока появится Норма. В общественной уборной она преобразилась во Фрэнсис и вместе с какой-то знакомой официально возвратилась домой из Манчестера. Не сомневаюсь, что она разыграла свою роль не только превосходно, но и получила от этого огромное удовольствие. К этому времени вызвали полицию. Они не подумали, что кто-то заметит неувязки во времени. Знаете, Норма, вы даже не представляете, в какое вы нас всех поставили ужасное положение. Вы так упорно настаивали на том, что убили этого Дэвида...

— Я только мечтала об одном: поскорее бы все это кончилось... Скажите, а вы думали, что я действительно могла его убить?

— Я? Интересно, за кого вы меня принимаете? Я великолепно знаю, что могут сделать мои пациенты и чего они не могут. Я ничего не стоил бы как специалист, если бы не разбирался в таких элементарных вопросах. Но я понимал также и то, что вы можете усложнить все дело. Я сомневался, насколько далеко пожелает зайти старший инспектор Нилл. Ибо данное дело, с точки зрения полиции, было не совсем ортодоксальным. Но старший инспектор назначил месье Пуаро своим наместником — и все пошло как по маслу.

Пуаро улыбнулся.

— Мы со старшим инспектором Ниллом знаем друг друга много лет. Ну, а потом, полиция уже успела кое-что расследовать. Выяснилось, мадемуазель, что вы даже Не приближались к квартире Луизы. Фрэнсис просто перевесила номерки на вашей двери. Как вы знаете, номера держатся просто на острие, их можно снять в любую минуту. В тот день Клавдия была в отъезде, она не ночевала дома. Фрэнсис опоила вас наркотиками, так что вы находились в невменяемом состоянии. Истина прояснилась для меня как-то неожиданно. Я понял, что единственным другим человеком, имеющим возможность убить Луизу, была настоящая «третья девушка», то есть Фрэнсис Кери.

— Знаете,— сказал Стиллингфлит,— ведь вы, Норма, чуть было не узнали ее. Помните, как вы мне описывали, как у вас однажды одно лицо превратилось совсем в другое?

Норма задумчиво посмотрела на него.

— Вы были грубы с людьми,— неожиданно заявила она.

Он поразился:

— Груб?

— Послушайте, какие вещи вы говорите людям. Как вы орете на них.

— Ну, может быть, так и бывало... У меня случаются такие казусы. Иной раз люди бывают раздражающе глупы...

Доктор неожиданно подмигнул Пуаро:

— Она еще совсем ребенок, верно?

Миссис Оливер со вздохом поднялась с кресла.

— Сами вы два больших младенца... мне уже пора отправляться домой, но сначала я хочу знать, что вы намерены сделать в отношении ее?

Они оба сделали большие глаза.

— В данный момент она живет у меня, это ясно и понятно,— продолжала миссис Оливер,— и говорит, что вполне счастлива. Но ведь это временная мера. Но я имею в виду основную проблему. У Нормы масса денег, которые ей оставил отец. Настоящий отец, разумеется. Ну, а это влечет за собой массу осложнений, всякие весьма сомнительные поклонники, письма от просителей, вымогательство и все такое. Она могла бы вернуться к сэру Родерику и подселиться опять в его доме, но это не слишком-то весело для молодой девушки. Он уже совершенно оглох и окончательно выжил из ума... Кстати, что выяснилось в отношении исчезнувших бумаг? И какую роль сыграла в этой истории девушка, любившая романтические прогулки в Нью-Гарден?

— Они нашлись в том месте, где, как и полагал сэр Родерик, он уже их искал,— ответила Норма.— Дядя Родерик и Соня должны пожениться на следующей неделе...

— Нет дурнее дурня, чем старый дурень! — проворчал Стиллингфлит.

--- Ага! - сказал Пуаро.--- Так что молодая леди предпочла жизнь в Англии сомнительному удовольствию быть высланной из страны за политику. Ну, что ж, малышка совсем не дура!

— Можете не сомневаться! — отрезала миссис Оливер.— Однако меня больше волнует судьба Нормы. И тут нужна не теория, а нечто конкретное, практическое. Девушка не может же сама понять, что делать, что она хочет делать. Она дожидается чьего-то совета.

Она сурово посмотрела на обоих мужчин.

Пуаро предпочел просто улыбнуться.

— Совета! — живо откликнулся Стиллингфлит.— Ну, что же, Норма. Я могу вам предложить нечто совершенно реальное и конкретное. Через неделю во вторник я уезжаю в Австралию. Сначала мне надо там осмотреться, проверить, все ли соответствует тому, что мне было обещано. Ну а потом, я пришлю вам телеграмму, и вы сможете присоединиться ко мне. Мы обвенчаемся. Можете мне поверить, что меня в вас интересуют вовсе не ваши деньги. Я вовсе не из тех ненормальных врачей, которые мечтают создать огромный исследовательский центр и прославить свое имя в науке. Нет, меня интересует просто человек. Ну и потом, я считаю, что вы со мной будете обращаться должным образом. Ведь я-то никогда не замечал, чтобы я был груб с людьми... Конечно, немного странно думать, что после всех тех переживаний, которые выпали на вашу долю, не я буду шефствовать над вами, а вы надо мной... Но такова диалектика жизни!

Норма стояла неподвижно и внимательно, почти в упор смотрела на Джона Стиллингфлита, как будто она впервые увидела человека в ином свете.

Потом она улыбнулась, очень мило и доверчиво.

— Олл райт, я согласна.

И вдруг рыжеволосый суровый доктор просиял, как самый обыкновенный влюбленный юнец.

Норма же подошла к Пуаро.

— Я тоже была грубиянкой,— сказала она,— в тот день, когда я пришла к вам сюда во время завтрака. Я тогда сказала, что вы слишком стары, чтобы мне помочь. Конечно, это было неделикатно и неверно...

Она положила обе руки ему на плечи и нежно поцеловала его в обе щеки, как это делают маленькие дети.

Потом она повернулась к Стиллингфлиту.

— Вызвали бы вы такой.

Доктор кивнул головой и послушно вышел из комнаты.

Миссис Оливер занялась сборами. Вынула из сумочки перчатки, накинула на плечи меховое пальто.

Норма тоже оделась и направилась к двери.

— Мадам, одну минуточку...

Миссис Оливер обернулась. Пуаро поднял с дивана хорошенький локончик серовато-дымчатого цвета.

Миссис Оливер всплеснула руками:

— Вечная история! Что бы я ни приобрела, все это никуда не годится! Совершенно разучились делать хорошие вещи. Эти локоны не держатся на голове, не успеешь и глазом моргнуть, как они уже на полу.

Она вышла из комнаты, недовольно хмуря брови.

Не прошло и минуты, как дверь снова приоткрылась и высунулась голова миссис Оливер, которая на этот раз была украшена малюсенькой шапочкой, непонятно почему державшейся на вершине замысловатой прически.

— Не беспокойтесь, все в порядке, я отправила ее вниз... А теперь скажите мне, вы специально направили ее к этому доктору?

— Конечно, он большой авторитет в...

— Бог с ним, с его авторитетом! Вы великолепно понимаете, что я имею в виду! Он и она...

— Уж если вы так интересуетесь, то да, предвидел.

— Поразительно, как это вы всегда обо всем подумаете и все примете в расчет, месье Пуаро!