Зазвонил телефон.

Эркюль Пуаро, казалось, этого не слышал. Но он продолжал дребезжать, этот бездушный аппарат, пронзительно и непрерывно.

В комнату вошел Джордж, неслышно подошел к столику, вопросительно посмотрев на хозяина.

Пуаро махнул рукой:

— Пусть себе...

Джордж тихо удалился. Но телефон оказался на редкость упрямым. Раздражающий звук звонка заполнил все помещение. Но вот он прекратился, но только для того, чтобы через минуту раздаться с удвоенной силой.

— Черт побери! Это наверняка женщина! Тут не может быть никакого сомнения.

Вздохнув, Пуаро поднялся с места и подошел к аппарату.

 Алло!

— Это вы, месье Пуаро?

— Я самый.

— Говорит миссис Оливер. Я почему-то не узнала ваш голос.

— Добрый день, мадам. Как вы поживаете? Надеюсь, вы здоровы?

— Да, у меня все хорошо.

Голос знаменитой писательницы, автора детективных романов, был, как всегда, энергичен.

— Наверное, я звоню вам слишком рано, но мне необходимо заручиться вашим согласием. Мне поручено уговорить вас прибыть на ежегодное общее собрание членов «Детектив-клуба» в качестве почетного гостя и рассказать о некоторых случаях из вашей практики.

— Когда это будет?

— 23 числа следующего месяца.

У телефона раздался глубокий вздох.

— Увы, я слишком стар.

— Слишком стары? Что за ерунда? Откуда вы это взяли? Вы совсем не стары.

— Вы считаете, что нет?

— Разумеется нет. Вы потрясающий человек. Такого второго детектива не знает свет. Вы сумеете рассказать нам столько интересного!

— Кто захочет меня слушать?

— Все. Месье Пуаро, что случилось? Какая-то неполадка, я чувствую. Слышно по голосу, что вы расстроены.

— Вы правы, я расстроен. Мои чувства... ну, да это не имеет значения.

— Расскажите же мне, что произошло?

— Может, не стоит?

— Почему же? Постойте, приезжайте-ка сюда, и мы обо всем поговорим. Когда вы приедете? Давайте днем. Я угощу вас хорошим чаем.

— Я не пью чай днем, мадам.

— В таком случае вам подадут кофе.

— Днем кофе вреден.

— Шоколад со взбитыми сливками? Или же фруктовый сок, вы всегда его любили. Оранж, лимонад, мало ли напитков! Постойте, у меня же имеется растворимый кофе...

— Мадам, вы слишком любезны.

— Одну минуточку, вы же поклонник сиропов и ликеров. А у меня припрятаны бутылки с надписью «Рябина на коньяке». Это прекрасно!

— Что такое рябина?

— Не знаю. Русское название каких-то не то ягод, не го плодов.

— Мадам, вы искусительница. Рябину, да еще на коньяке, я никогда не пробовал. Меня трогает ваше внимание. И поэтому я с удовольствием приеду к вам.

— Вот и хорошо. А за столом мы с вами поболтаем о всех ваших неприятностях.

Она повесила трубку.

Немного подумав, Пуаро набрал телефонный номер.

— Мистер Гоби? Говорит Эркюль Пуаро. Вы очень заняты в данное время?

— До безумия,— раздался пронзительный, даже слегка визгливый голосок мистера Гоби,— сверх головы... Но из уважения к вам, месье Пуаро, если вы, как всегда, спешите, я откровенно могу признаться, что мои мальчики совершенно спокойно справятся со всеми теми делами, которые им сейчас поручены. Конечно, хороших сыщиков сейчас очень трудно найти... Нынешняя молодежь, с их теоретической подготовкой, о себе такого высокого мнения, что не желает прислушиваться ни к чьим советам. Поэтому в самом начале с ними приходится трудно. Постепенно спесь с них сходит, наука подзабывается, и они уже кое на что делаются пригодными. Впрочем, к великому сожалению, старую голову невозможно переделать на молодую. Я буду счастлив поступить в ваше распоряжение, месье Пуаро. По-видимому, задание обычное: сбор информации?

Он внимательно слушал, пока Пуаро подробно объяснял ему, что именно он желает узнать.

Следующим был звонок в Скотланд-Ярд. Старинный друг Пуаро теперь стал важным начальником, поэтому его не сразу соединили с его кабинетом.

Выслушав просьбу Пуаро, этот человек засмеялся.

— Не слишком ли много вы хотите, а? Любое убийство в любом месте. Время, место и жертва неизвестны. Старина, ваше задание вроде «пойди туда, не знаю куда...». Похоже, что вы вообще ничего не знаете.

Последнее было сказано с явным порицанием.

В 4 часа 25 минут того же дня месье Пуаро сидел в нарядной гостиной миссис Оливер и с аппетитом пил шоколад со взбитыми сливками, шапкой поднявшимися над чашкой. Тут же в хрустальном графинчике стояла обещанная «Рябина на коньяке», весьма вкусный и крепкий напиток. Все это дополняло блюдце птифуров, в общем, угощение было на славу.

— Шер мадам, как вы любезны!

Поверх большой чашки он с некоторым недоумением поглядывал на прическу своей хозяйки. Потом перевел взгляд на обои. И то и другое было для него новинкой. Когда он в последний раз видел миссис Оливер, ее волосы были зачесаны почти с монашеской строгостью. Сейчас же хитроумное сооружение из локонов, волн, завитков на голове миссис Оливер напоминало огромный холм. Пуаро заподозрил, что это изобилие волос было искусственным. Поэтому он с любопытством задал себе вопрос, сколько каштановых завитков упадет на пол, если миссис Оливер по своей давней привычке запустит в голову пятерню, а то и обе. Что же касается обоев..

— Это вишни, они новые? — спросил он, кивая в сторону стены. У него было ощущение, что его всунули в огромный мешок с ягодами.

— Вы считаете, что вишен слишком много? — с сомне-нием в голосе спросила миссис Оливер.— С обоями вечно одна и та же история. Заранее не скажешь, как они будут выглядеть на стене. Вам кажется, что старые были лучше?

Пуаро смутно припомнил засилье ярко раскрашенных птиц в густом тропическом лесу, который когда-то пышно зеленел на стенах этой самой гостиной. Ему очень хотелось сказать, что «хрен редьки не слаще», но он был человеком воспитанным и не привык обижать женщин.

— А теперь,— попросила миссис Оливер, когда ее гость с довольным видом откинулся на спинку кресла и принялся белоснежным платком обтирать с усов остатки сливок,— расскажите мне, вччем дело?

— Все объясняется оченц просто. Утром ко мне пришла одна девушка. Когда Джордж ей сказал, что в это время дня я не принимаю посетителей, она заявила, что у нее срочное дело, она должна немедленно со мной поговорить, потому что она, возможно, совершила Убийство.

— Господи, что за странное заявление... Что же, она не знала?

— В том-то и дело. Какая-то нелепица. Я велел Джорджу ввести ее в кабинет. Она отказалась сесть и осталась стоять возле двери, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Мне даже показалось, что она немножечко не в себе. Я попытался ее подбодрить. И тут она совершенно неожиданно заявила, что она передумала и что хотя ей не хочется говорить грубости, но я очень старый. Слишком старый.

Миссис Оливер поспешила его утешить:

— Господи, нынешние девушки все на один манер. Человека старше 38 лет они считают полутрупом. У девушек совсем нет здравого смысла. Вы должны об этом помнить.

— Я страшно огорчился,— сказал Пуаро.

— На вашем месте я бы не обратила на ее слова никакого внимания. Безусловно, воспитанный человек никогда не разрешит себе такой бестактности.

— Вы меня не поняли. Дело вовсе не во мне и не в моих переживаниях. Понимаете, я обеспокоен. Весьма обеспокоен.

— Забудьте об этом досадном недоразумении, месье Пуаро. Вы больше никогда не увидите эту грубиянку...

— Мадам, меня как раз и волнует судьба этой девушки. Она пришла ко мне за помощью, но решила, что я слишком стар, чтобы оказаться ей полезным. Само собой разумеется, она ошибается, но досадно то, что она убежала. А я уверен, что девушка и правда в беде.

— Простите меня, месье Пуаро, но в этом ошибаетесь. Девушки вечно поднимают шум по пустякам.

— Нет. Ей нужна помощь.

— Не думаете же вы, что она на самом деле кого-то убила?

— Почему же нет? Она ведь так сказала.

— Да, но...

Миссис Оливер помолчала, а затем продолжила:

— Она же говорит, что могло так случиться. Что она имела в виду, как вы считаете?

— Вы правы. Бессмысленное заявление.

— Кого она убила или считает, что убила?

Пуаро пожал плечами.

— И зачем ей было кого-то убивать?

— Впрочем, причин-то могло быть сколько угодно,— с воодушевлением заговорила миссис Оливер, давая

волю своему богатому воображению,— и, если подумать, ее заявление вовсе не лишено смысла. Например, она могла кого-то сбить машиной и не остановиться. Или же на нее напал мужчина. Они стояли на краю обрыва. Завязалась борьба, и она столкнула его вниз. Или же она могла нечаянно дать кому-нибудь ошибочно лекарство. За последнее время у молодежи вошли в моду особые вечеринки, на которых они дерутся. Да, да, мне говорили об этом. И она могла кого-нибудь ударить ножом...

— Прекрасно, мадам, прекрасно...

Но миссис Оливер теперь было не остановить, она «завелась».

— Если она работает операционной сестрой, она могла по невнимательности ввести больному слишком большую дозу анестезирующего средства. Или же она...

Ей не хватило деталей, поэтому она торопливо спросила:

— Как это выглядит? А как выглядит она?

Пуаро задумался.

— Офелия, лишенная внешней привлекательности.

— Здорово! — воскликнула миссис Оливер.— Я ее почти вижу! Надо же так охарактеризовать человека. Не всякий писатель способен найти такие слова.

— Мне она представляется так: не слишком расторопная. Не из тех, кто может справиться с любым испытанием. И уж, конечно, она не способна предусмотреть все последствий, особенно вредные, которые могут явиться результатом того или иного поступка. И если кому-то понадобится жертва, «козел отпущения», как принято выражаться, то этот человек сразу же остановит на ней свой выбор.

Миссис Оливер его больше не слушала.

Она вцепилась обеими руками в свою прическу. Именно этого и опасался совсем недавно Пуаро.

— Обождите,— вскричала она голосом, в котором звучала неподдельная мука,— обождите!

Пуаро помолчал, вопросительно приподняв брови;

— Вы мне не сказали, как ее зовут,— заметила миссис Оливер.

— Она не сообщила своего имени.

— Обождите! — с прежней страстностью воскликнула миссис Оливер. Она опустила руки, но было уже поздно. Из прически посыпались многочисленные шпильки, часть волос распустилась и повисла до плеч, а пара наиболее эффектных локонов вообще свалилась на пол. Пуаро наклонился и незаметно положил их на стол. Он не был уверен, надо ли замечать подобные вещи или нет.

— Та-ак...

Миссис Оливер постепенно успокоилась. Она даже заколола сзади выбившиеся пряди волос, но, конечно, ее потрясающая прическа погибла.

— Кто рассказал этой девушке про вас, месье Пуаро?

— Никто, насколько мне известно. Несомненно, она слышала обо мне.

Миссис Оливер про себя подумала, что «несомненно» было самым неподходящим словом. Несомненно было только то, что Пуаро воображал, будтр его имя известно всем и каждому. На самом деле большинство людей младшего поколения недоуменно таращили глаза, если упоминали имя Эркюля Пуаро.

«Но разве я могу сказать ему такое? — подумала миссис Оливер.— А необходимо. Как бы это ухитриться сделать так, чтобы он не обиделся?»

— Мне кажется, что вы ошибаетесь,— заговорила она,— молодые люди, и особенно девушки, не слишком-то осведомлены о детективах и тому подобных вещах. Часто про них вообще ничего не знают.

— Но уж об Эркюле Пуаро все знают! — категорично сказал он. Это было его твердым кредо, разбить которое никто бы не смог.

Однако миссис Оливер гнула свою линию.

— В наши дни молодежь такая невежественная. По-моему, им известны имена эстрадных певцов, артистов кино да спортсменов. Так что, если тебе нужен кто-то специальный, например врач, дантист или детектив, тебе надо у кого-то попросить рекомендацию такового. И кто-то непременно скажет: «Моя дорогая,-обратись к тому-то на улице королевы Анны. Это настоящий чудотворец. Он три раза дунет тебе на голову, сделает какие-то знаки, и все твои болезни исчезнут без следа». Или же: «У меня украли все мои драгоценности, Генри был вне себя. Поэтому я не смела обратиться в полицию, чтобы он окончательно не разозлился. И тут мне порекомендовали потрясающего детектива. Причем гарантировано полнейшее соблюдение тайны!» Вот как все это бывает, месье Пуаро. Можете не сомневаться, кто-то направил эту девушку к вам.

— Вряд ли, мадам.

— Даже если бы она и знала ваше имя, она бы не обратилась к вам, пока бы ей этого не посоветовали. Самое же интересное то, что направила ее к вам я сама!

Пуаро изумился.

— Вы? Но почему тогда мне сразу этого не сказали?

— Потому что я только что сообразила... Когда вы заговорили об Офелии, длинные, кажущиеся мокрыми волосы, непримечательная наружность... Ваше описание соответствовало, видите ли, наружности девушки, которую я и правда видела. Совсем недавно. Ну, а теперь я поняла, кто это такая.

— Кто же?

— Вообще я не знаю ее имени, но могу легко выяснить. Зашел разговор о частных детективах, и я рассказала о тех потрясающих вещах, которые вы часто проделываете.

— Вы дали ей мой адрес?

— Нет, конечно. Я не имела понятия, что ей нужен был совет детектива. Беседа завязалась случайно. Но ваше имя я повторила не менее десяти раз, ну, а найти его в телефонной книге всякий может.

— Вы говорили об убийствах?

— Этого я не помню. Даже не представляю, как разговор зашел о детективах. По всей вероятности, она направила его.

— В таком случае расскажите мне все, что вам известно об этой девушке, даже если вы не зраете ее имени.

— Это произошло в прошлый уик-энд. Я гостила у Лоримеров. Их роль ограничивалась только тем, что вместе с ними я отправилась на коктейль к их друзьям. Народу было немного. Признаться, я откровенно скучала, потому что я не любительница спиртного, а глядеть в трезвом состоянии на подвыпивших людей весьма неприятно. Ну, а потом, все считают своим долгом объяснять мне, как им нравятся мои книги, как они мечтали познакомиться со мной и так далее. Ну что отвечать на такие вещи? Невольно начинаешь себя чувствовать невозможной тупицей... Так вот, я все же как-то справилась с этим делом. Даже переварила и то, что им всем нравится мой идиотский детектив Сван Хьерсон. Знали бы они, как я его ненавижу! Правда, мой издатель ругает меня за то, что я так говорю. Кажется,ч после этого мы и заговорили о детективах в действительной жизни. Я им рассказала несколько случаев из вашей практики, а ваша Офелия стояла рядом и слушала. Понимаете, когда вы назвали ее Офелией, меня как будто что-то подтолкнуло: где я видела такую девушку? Кого она мне напоминает? И тут до меня дошло: ну конечно же, это девушка, которая была на той вечеринке. Если только я не спутала ее с кем-то.

Пуаро вздохнул. Разговаривая с миссис Оливер, человек должен был запастись терпением!

— С кем вы пошли в гости, к кому?

— Кажется, их фамилия Трефузис. Или же Трехари. Нечто такое. Он — богач, большая шишка в Сити, но большей частью живет в Южной Америке.

— Он женат?

— Да, на очень красивой женщине, много моложе его. Масса золотистых волос. Вторая жена. Дочь от первого брака. Кроме того, я видела дядюшку, глубокого старца. Практически он совершенно глухой. Но зато какая-то важная персона, после его имени десяток всяких букв. Не то адмирал, не то маршал авиации. Кажется, к тому же и астроном, если только это не его хобби.

Была там еще молодая иностранка, вроде бы на побегушках или в няньках при старшей даме. Возможно, что она исполняет должность секретарши у старика. Точно, мне говорили, что она с ним ездит в Лондон. По-видимому, следит, чтобы он не угодил под машину. Хорошенькая, я бы сказала.

Пуаро мысленно сортировал сведения, сообщаемые ему столь беспорядочно миссис Оливер. Ему всегда казалось, что она является в этом отношении настоящим счетно-решающим устройством.

— Значит, дом принадлежит мистеру и миссис Трефузис?

— Теперь я вспомнила. Их фамилия — Рестарик.

— Но ведь это совсем другое имя?

— Да, корнуэльское, если я не ошибаюсь.

— Подведем итоги. Там живут супруги Рестарик, уважаемый старик дядя... Его фамилия тоже Рестарик?

— Он сэр Родерик какой-то.

— Затем компаньонка или секретарша, ну и молодая девушка, дочка мистера Рестарика... Других детей нет?

— Сомнительно, но точно не знаю. Дочка с ними не живет. Она работает в Лондоне и просто приехала на уик-энд. По-видимому, у нее нелады с мачехой. Как я полагаю, та не одобряет избранника ее сердца.

— Вам очень много известно про это семейство!

— В провинции такие вещи легко узнаются. К тому же Лоримеры ужасно болтливы, их самое любимое занятие — перемывать косточки наших общих знакомых.

 Невольно узнаешь всю подноготную и про их соседей, и про родню. К сожалению, слушала невнимательно, так что могла что-то перепутать. Очень бы мне хотелось припомнить, как звали эту девушку: ее имя у меня ассоциируется с какой-то модной песенкой... «Улыбнись же мне, Тора...». Тора, Тора... нечто подобное... Или Майра? «...Майра, тебя одну всегда люблю... Казалось мне, весна пришла...» Норма? Или же Марина? Норма... да, Норма Рестарик. Точно, ее зовут Нормой. Она третья девушка.

— Мне показалось, что вы сказали, что она — единственный ребенок?

— Да, по-моему, это так.

— Тогда что же вы имеете в виду, называя ее «третьей девушкой»?

— Великий боже, неужели вы не знаете, что такое «третья девушка»? Разве вы не читаете «Таймс»?

— Почему же, читаю отдел смертей, свадеб и рождений. Ну и те статьи, которые, если можно так выразиться, имеют для меня профессиональный интерес.

— А я говорю о первой странице с объявлениями. Только теперь они уже печатаются не только на первой странице. Поэтому я даже хочу выписать для себя другую газету. Сейчас я вам все покажу.

Она подошла к стоящему в углу журнальному столику, схватила «Таймс», с лихорадочной быстротой стала листать страницы, видимо, нашла то, что нужно, и протянула газету Пуаро.

— Вот, пожалуйста. «Третья девушка для комфортабельной квартиры на втором этаже, отдельная комната, центральное отопление. Эрлс Корт». «Нужна третья девушка в квартиру, отдельное помещение, плата 5 гиней в неделю». «Ищем четвертую девушку. Род-Ленч Парк. Отдельная комната». Понимаете? Так сейчас живут все девушки. Куда лучше, чем общежитие или пансионат. Старшая, так сказать, снимает на свое имя меблированную квартиру, а потом подбирает себе жиличек, чтобы не так дорого платить. Вторая девушка, как правило, приятельница. Если они больше не знают никого, то третью они уже находят по объявлению. Нередко бывает так, что в целях экономии они стесняют себя еще больше и подыскивают четвертую девушку. Первая, понятно, занимает лучшее помещение, ну, а последней достается собачья конура. Соответственно, квартирная плата делится в зависимости от занимаемой комнаты. Они решают между собой, в какой день недели каждая из них получает в полное свое распоряжение всю квартиру. Во всяком случае, это разумная организация совместной жизни.

— Ну, а где живет та девушка, которую, возможно, зовут Нормой? В Лондоне?

— В Лондоне. Но вообще-то я про нее ничего не знаю.

— Но сможете узнать?

— Да, мне думается, это будет не очень сложно.

— Вы уверены, что никто не упоминал в тот раз о какой-нибудь неожиданной смерти?

— Вы имеете в виду смерть в Лондоне или в доме Рестариков?

— Где угодно?

— Вряд ли, но вы не огорчайтесь, я непременно что-нибудь для вас выясню.

Глаза миссис Оливер сверкали от энтузиазма. Она уже загорелась желанием действовать.

— Можно приступать, месье Пуаро?

— Это было бы в высшей степени любезно с вашей стороны.

— Я позвоню Лоримерам. Сейчас самое время.

Она подошла к телефону.

— Только мне надо придумать благовидный предлог, изобрести что-нибудь подходящее.

Она с сомнением посмотрела на Пуаро.

— Разумеется, мадам. Иначе невозможно. Но ведь вы женщина с богатым воображением, думаю, что это не составит для вас особого труда. Только не слишком увлекайтесь, чтобы все это выглядело правдоподобным... Я за умеренность.

Миссис Оливер понимающе посмотрела на него.

Набрав требуемый номер, она пронзительно зашипела:

— У вас есть карандаш и бумага или же записная книжка, чтобы написать имя и адрес?

Вопрос был излишним: Пуаро уже приготовил малюсенький блокнотик и авторучку.

Повернувшись к нему спиной, миссис Оливер занялась разговором, к которому Пуаро прислушивался с неослабевающим вниманием.

— Хеллоу, могу я поговорить с... Ох, это вы, Ненси? Говорит Ариадна Оливер... Да, их было так много... Вы имеете в виду старика... Нет, понимаете, я не... Практически слеп? Я думала, что он ездит в Лондон с маленькой иностранкой... Да, должно быть, по временам это для них весьма обременительно, но, кажется, она с ним прекрасно управляется... Я позвонила вам еще и потому, что хотела узнать адрес этой девушки... нет, не Рестарик. Где-то в Южном Кене как будто? Или же в Найтбридже? Я обещала ей книжку, записала адрес, но, как всегда, посеяла, даже имени ее как следует не знаю. Торма или Норма?.. Ага, я тоже помнила, что Норма... Обождите секундочку, сейчас возьму карандаш... Да, готова... 67, Бородин-Меншен... Знаю, знаю, такой серый громадный домина, похожий на тюрьму. Да, я слышала; что квартиры там великолепные, с центральным отоплением и всяческими удобствами... Кто те девушки, с которыми она живет? Ее приятельницы? Или по объявлению?.. Клавдия Рис-Холланд. Ее отец — член парламента? Подумать только! А вторая? Ах, вы не знаете? Наверное, тоже милая девушка... На всякий случай захвачу с собой три книжки, чтобы не было обид... А чем они занимаются? Мне почему-то кажется, что все эти девушки работают секретарями-машинистками..- неужели она работает декоратором по внутреннему убранству? Вы считаете... связана с художественной галереей? Нет, Ненси, вообще-то меня это совершенно не интересует, так, к слову пришлось. Знаете, глядя на современных девушек, невольно задаешь себе вопрос, на что они пригодны? А мне нужно быть в курсе таких вещей из-за моих книг. Нельзя же отставать от времени... Что вы мне говорили об этом молодом человеке... Боже мой, пропащее дело... Девушки все равно поступают так, как им заблагорассудится. У него ужасный вид? Такой небритый неряха... А, их много... парчовый жилет и вьющиеся каштановые волосы по самые плечи. Верно, мне тоже затруднительно сразу сказать, молодой ли это человек или девушка. Но если у него приличная наружность, тогда это довольно живописно. В стиле Ван Дейка. Что вы говорите? Рестарик его не выносит?.. Даже ненавидит? С мужчинами такое случается... Мэри Рестарик? Ну, с мачехами ссоры — явление нормальное. Не сомневаюсь, что она была просто счастлива, когда девушка отыскала себе в Лондоне работу. Как, неужели они не в состоянии выяснить, что с ней случилось? Уж я бы... Кто сказал?.. Да, но что они стараются понять? Ага, медсестру, разговаривала с гувернанткой Дженнерс?.. Вы имеете в виду ее мужа?

Ясно — врачи не могли установить... Да, но люди так злы! Я с вами совершенно согласна. Такие вещи, как правило, оказываются чистой выдумкой... Ага, гастрит? Как странно. Вы хотите сказать, что люди утверждают, будто он, как его зовут? Эндрю... Вы имеете в виду, что в настоящее время при изобилии всяких ядов против сорняков это было бы несложно... Но ведь это не тот случай, когда годами накапливается ненависть к жене, она у него вторая жена, гораздо моложе его, весьма привлекательная... Да, вот это могло быть, но тогда какова роль этой иностранки?.. Вы хотите сказать, что она была недовольна всем тем, что ей говорила миссис Рестарик?.. Вообще-то она очаровательная крошка, так что мистер Эндрю вполне мог за ней приволокнуться. Ничего серьезного, разумеется, но это могло не понравиться Мэри.

Краешком глаза миссис Оливер заметила отчаянные сигналы, которые ей подавал Пуаро.

— Одну минуточку, дорогая,— торопливо заговорила в трубку миссис Оливер,— явился булочник. Придется прервать разговор.

Она быстро положила трубку на место и повернулась к Пуаро.

— Что за знаки вы мне подавали?

Пуаро, которого слегка покоробило слово «булочник», чувствовал себя оскорбленным.

— Назвать меня булочником!

— Вовсе не вас. Мне надо было поскорее отделаться от этой болтуньи, потому что я не понимала смысла вашей жестикуляции. Чего вы от меня хотели? И поняли ли вы...

Пуаро не дал ей договорить.

— Подробности вы мне сейчас расскажете, основное же мне ясно. Вас же я прошу, зная ваш талант импровизации, придумать какой-нибудь благовидный предлог для того, чтобы я попал к Рестарикам. Скажем, в качестве вашего старинного приятеля, оказавшегося в тех краях...

— Положитесь на меня. Я что-нибудь придумаю. Вы хотите приехать туда под чужим именем?

— Нет, разумеется. Пусть все будет как можно проще.

Миссис Оливер кивнула и снова поспешила к телефону.

— Ноэми? Я уже не помню, о чем мы говорили. Не понимаю, почему, как только люди найдут животрепещущую тему для разговора, непременно кто-то или что-то их прервет... Сейчас я даже не могу вспомнить, из-за чего я вам позвонила. Ах, да, адрес Торы, то есть Нормы. Вы мне его сообщили. Но ведь мне нужно было что-то еще... Ага, я вспомнила. У меня имеется старинный приятель. Самый потрясающий человек на свете. Вы должны знать его: недавно я о нем говорила вам подробно. Эркюль Пуаро. Он собирается поехать к кому-то неподалеку от Рестариков и жаждет познакомиться со стариком, сэром Родериком. Он его знает не то по военной линии, не то по научной, но, как он мне сказал, ему бы хотелось лично выразить ему свое почтение. Как вы считаете, это будет удобно? Да? Так вы их предупредите, чтобы он не свалился совершенно неожиданно на их головы. Подскажите им, чтобы они заставили его рассказать кое-какие эпизоды из своего прошлого... Он... что? Ага, портниха. Ну, конечно же, идите. До свидания, дорогая.

Она откинулась в кресле и сказала со вздохом:

— К ней пришла такая же портниха, как ко мне булочник... Впрочем, дело не в этом. Все получилось олл райт?

— Неплохо,— наклонил голову Пуаро.

— Я решила, что лучше вас пришпилить к старику. Вас, конечно, интересует все семейство, а не это ископаемое, но вы это уже организуете на месте. От женщин никто не требует точности, когда они говорят о научных вопросах, а к тому времени, как вы попадете к Рестарикам, вы придумаете что-то более солидное. Так вы хотите слышать, что она мне рассказала?

— Как я понял, ходят слухи в отношении здоровья миссис Рестарик?

— Точно. У нее какое-то непонятное заболевание, подобное гастриту. Ее положили в больницу, она выздоровела, однако причина ее недомогания так и остается загадочной. Но когда возвратилась, все началось сначала. Врачи снова с умным видом чешут затылки и не находят источника заболевания. Естественно, начались разговоры. Первоисточником была медсестра, поделившаяся своими сомнениями с приятельницей, ну, а дальше дело ясное. Люди высказывают предположения, что миссис Рестарик хочет отравить ее муж. Однако в данном случае это маловероятно. Потом мы с Ноэми одновременно подумали — или же секретарша старика. Но тоже вроде бы у нее нет оснований подмешивать отраву миссис Рестарик.

— Я слышал, как вы высказывали сразу несколько таких оснований.

— Вы должны согласиться, что в известной мере они все возможны...

— Хм... убийство задуманное, но не осуществленное,— сказал Пуаро.