1

На следующий день, около девяти часов утра, Корридон стоял перед дверью квартиры Крю.

Он провел ночь в «Аметисте», устроившись в кресле и задрав ноги на стол, глухой к протестам Зани, который уговаривал его вернуться домой. На заре он вновь вылез на крышу, но человека в черном берете не обнаружил. Из соображений безопасности Корридон покинул клуб, перемахнув через заднюю стену на боковую улочку. Он доехал на такси до Чаринг-Кросс-роуд, зашел в парикмахерскую и побрился. Потом позавтракал в маленьком кафе, где просидел довольно долго, попивая кофе и перелистывая газеты. Мужчина в черном берете по появлялся. Наконец Корридон решил покинуть кафе и с час плутал по переулкам. Убедившись, что слежки нет, он направился к цели.

Четырехкомнатная квартира Крю находилась этажом выше табачной лавки на маленькой грязной улочке возле «Друри-Лейн»[7]. Чтобы попасть к нему, нужно было пройти мимо двух вонючих мусорных ящиков, загораживавших вход, и подняться по лестнице до тускло освещенной площадки.

По тому, как Крю вел себя в лучших домах Уэст-Энда[8] и как он одевался, его можно было принять за дипломата или за светило с Харли-стрит[9] — конечно, специалиста по женским болезням. У него был изысканный респектабельный вид, а говорил он с уверенностью светского льва, чем всех вводил в заблуждение. Его считали состоятельным человеком, однако все его богатство заключалось в располагающей внешности, аристократических манерах да в ловкости пальцев.

Крю специализировался на карманных кражах, о чем не подозревал даже Корридон, знавший Уэст-Энд, как собственный кошелек. Крю безумно боялся полиции и возможного ареста, поэтому выбирал свои жертвы очень тщательно, удостоверившись сперва, что риск стоит того. Он мог украсть часы с руки собеседника, вытащить толстый бумажник, засунутый в карман пиджака под плащом, извлечь запонки из манжет—а его жертве и в голову бы не пришло, что это сделал он. Снять колье или брошку, открыть женскую сумочку и поживиться деньгами было для него детской забавой.

Когда Корридон подошел к квартире Крю, дождь уже кончился. Робкие лучи солнца еще более подчеркивали грязь и запустение улицы. Корридон был удивлен. В его представлении всегда элегантный, гладко выбритый и чуть надменный Крю просто не мог жить в такой дыре. Он даже остановился на минуту перед табачной лавкой, решив, что Зани дал ему неправильный адрес. Никто не обращал на него внимания. Вдоль тротуара выстроилась длинная вереница грузовых и легковых автомобилей.

Зани предупредил, что квартира находится над табачной лавкой, а других табачных лавок на улице не было. Увернувшись от человека, который, разгружая грузовичок, шел прямо на него с мешком картофеля, Корридон поднялся на верхний этаж и прислушался, но гомон с улицы заглушал все шумы в доме.

Он властно постучал и приложил ухо к двери. Долго стояла тишина, затем послышалось движение, лязгнул запор, дверь приоткрылась, и показалось лицо Крю.

Корридон не видел его четыре года, но время мало изменило ловкого карманника. Разве что он немного похудел и облысел, да в уголках глаз образовались морщинки. Но в целом это был тот самый лощеный Крю, которого Корридон однажды гвозданул бутылкой.

При виде посетителя Крю судорожно дернулся, рванулся назад и попытался захлопнуть дверь, но Корридон успел просунуть в щель ногу.

— Привет. Не ожидал меня увидеть?

Рот Крю был полуоткрыт, он шумно дышал. В его глазах притаился ужас.

— Я не могу вас сейчас принять,— дрожащим голосом проговорил он.— Вы пришли неудачно.

Корридон саркастически улыбнулся, с силой толкнул дверь, вынудив Крю попятиться, и вошел в маленькую прихожую.

— Не забыл меня?

Его взгляд выразительно остановился на белом шраме на лбу Крю.

— Корридон, если не ошибаюсь? — спросил Крю с нерешительной улыбкой...— А я как раз собрался уходить — деловое свидание.— Он посмотрел в холодные серые глаза Корридона и стал теребить пальцы, потом неожиданно сунул руки в карманы брюк.— Я... я должен извиниться. Встретимся как-нибудь в другой раз.

Крю состроил странную гримасу, пытаясь держаться непринужденно. Это ему плохо удавалось, было заметно, что он чего-то страшно боится. Корридон огляделся. Его удивила роскошная ваза с желтыми и красными тюльпанами.

— Я вижу, эта царапина у тебя до сих пор не прошла,— произнес он, показывая пальцем на лоб.— И что-то мне подсказывает, что вскоре у тебя будет еще одна.

Крю сделал шаг назад и уперся в стену, с ужасом глядя на Корридона.

— Чего вы хотите?

Он больше не улыбался. Вся его уверенность исчезла, на лице появилось трусливое выражение.

— Ты один? — спросил Корридон.

— Да... Но вам лучше не трогать меня.— С него градом катил пот.— Мой адвокат...

Крю замолчал, поняв, сколь абсурдно говорить об адвокате с таким человеком.

— Вам лучше не трогать меня,— повторил он.

— Проходи,— велел Корридон.— Поговорим.

Крю неохотно повиновался. Корридон проследовал за ним в комнату и закрыл за собой дверь. Он никак не ожидал увидеть такое уютное, светлое, со вкусом обставленное помещение. Повсюду стояли вазы с тюльпанами и нарциссами, воздух был пропитан ароматом цветов.

— Во всяком случае ты знаешь, что такое комфорт, а? — восхитился Корридон, присаживаясь на подлокотник большого кресла.— У тебя здесь очень недурно!..

Крю, прислонившийся к дивану, казалось, сейчас упадет в обморок. Корридон внимательно посмотрел на него. Он никак не мог понять, чего так боится этот человек отнюдь не робкого десятка. Даже когда Крю уличили в мошенничестве, он вел себя спокойно и самоуверенно. Именно эта наглость и заставила Корридона ударить его.

— Что с тобой? — резко спросил он.— Чего ты дрожишь?

Крю издал какой-то нечленораздельный звук и, в конце концов, выдавил:

— Ничего, со мной ничего...

— Ты словно боишься,— произнес Корридон, не спуская с него глаз.— Но раз говоришь, что ничего, значит, ничего.— И вдруг добавил, понизив голос: — Кто такая Жанна?

В комнате повисло гробовое молчание, нарушаемое только громким тиканьем стоявших на камине часов и прерывистым дыханием Крю. Его губы конвульсивно вздрагивали.

— Еще раз спрашиваю: кто такая Жанна — девушка, которую ты приводил в клуб три дня назад?

— Уходите,— пролепетал Крю.— Если вы не оставите меня в покое, я вызову полицию.

— Не будь идиотом.

Корридон вытащил из кармана пачку сигарет, закурил, а спичку швырнул в камин.

— Девица расспрашивала обо мне Макса. А это, представь себе, меня интересует. Кто она?

— Неправда,— выдавил Крю.— Она тебя не знает и никогда не видела.— Он потянул пальцами за воротник, который стал ему тесен.— С чего ты взял, что она о тебе спрашивала? Это неправда.

— Ну, ладно, не имеет значения... Кто она такая?

Поведение Крю интриговало Корридона. У него был испуганный вид, но Корридон понял, что боится он не его.

— Ты ее не знаешь,— сказал Крю.— Это одна моя знакомая. Какое тебе до нее дело?

Корридон выпустил кольцо дыма и проследил его взглядом.

— Хочешь, чтобы я тебя ударил?—беззаботно спросил он.— Так и будет, если ты не заговоришь.

Крю замер и весь сжался, озираясь по сторонам. Затем быстро кинул взгляд через плечо на дверь в глубине комнаты. Его глаза перебегали от этой двери к Корридону, будто стараясь намекнуть ему на что-то.

— Лучше не трогай меня,— еще раз повторил он дрожащими губами.

И снова посмотрел на дверь, словно желая показать, что в квартире не один. Корридон задумался и в свою очередь перевел взгляд с двери на Крю, подняв брови. Крю утвердительно закивал головой.

— Расскажи мне о Жанне,— сказал Корридон, спокойно поднимаясь со своего места.

— Что тебе рассказать? — Испуганный взгляд вновь устремился к двери.— Просто знакомая...

— Что там за этой дверью? — прошептал Корридон, бесшумно подойдя к Крю. Он видел капельки пота на лице Крю, чувствовал запах бриллиантина от его волос.— Чем она занимается? Откуда она взялась? — потребовал он громким голосом.

Крю поднял три пальца, указывая на дверь.

— Я ничего о ней не знаю. Мы познакомились на улице... Ты понимаешь, что я хочу сказать. Симпатичная брюнетка...

— Их трое? — прошептал Корридон.

Крю кивнул. Он начал приходить в себя, понемногу к нему возвращалась уверенность.

— А с маленьким типом в черном берете ты случайно не знаком?

Весь появившийся было апломб Крю моментально исчез, ноги его подогнулись, будто Корридон ударил его в живот.

— Не понимаю, о чем ты говоришь,— с трудом пролепетал он и вдруг в припадке отчаяния стал орать: — Убирайся! С меня достаточно! Ты не имеешь права врываться ко мне! Вон отсюда! Я не желаю тебя видеть!

Корридон расхохотался.

— Им, должно быть, это все уже надоело, да и мне тоже,— презрительно проговорил он и, повысив голос, закричал: — Выходите, вы, трое! Я знаю, что вы здесь.

Крю повалился в кресло; казалось, он не дышит. Потом, видя, как открывается дверь, он с шумом втянул в себя воздух и застыл. Держа в руке автоматический маузер, в комнату вошел человек в черном берете.

2

Корридону не первый раз грозили оружием. В таких обстоятельствах он делался нервным и злым, потому что знал, с какой легкостью любой болван может продырявить ему живот — добровольно или по приказу. Среди людей, которые наставляют оружие, встречаются такие,

которые не собираются жать на курок, но есть и иные, те, кто только и ждет случая выстрелить.

Мужчина в черном берете принадлежал к категории лиц, готовых стрелять по любому поводу. Корридон убедился в этом, заглянув в сумрачные и горячие глаза своего противника. Для такого типа человеческая жизнь — все равно что пятно на старом плаще или грязь под ногтями. Маузер служил не просто угрозой— он был предвестником смерти.

— Только не шевелитесь, друг мой,— проговорил тип в черном берете.

По легкому акценту Корридон понял, что перед ним поляк. Он перевел взгляд с пистолета, нацеленного ему прямо в сердце, на дверь. Там стояла темноволосая девушка с высокой полной грудью, одетая в черный свитер и в черные же брюки. Большие черные печальные глаза плохо гармонировали с ярко накрашенными губами; на лбу виднелся длинный шрам. Ноги у нее были длинными, бедра — узкими, и вся ее фигура производила впечатление мальчишеской — пока взгляд не останавливался на ее груди. Особое внимание привлекали глаза — твердые и безжалостные, закаленные в ненависти и страданиях, в битвах и поражениях.

— Привет, Жанна,— сказал Корридон, широко улыбаясь.— Разве нельзя обойтись без оружия?

— Садитесь, пожалуйста, и не вздумайте размахивать руками,— произнесла девушка холодным тоном.— Мы хотим с вами поговорить.

Корридон продолжал улыбаться, но губы его застыли. Он кинул быстрый взгляд на Крю, чьи испуганные глаза не отрывались от пистолета.

— Для того вы и следили за мной все это время? — поинтересовался Корридон.— То-то я смотрю, люди вы робкие...

— Прошу вас сесть,— твердо повторила девушка.

Человек в черном берете указал пистолетом на кресло.

— Туда,— сказал он.

Корридон пожал плечами и сел.

На пороге открытой двери показался третий тип — высокий, худой и однорукий. Шрам пересекал его лицо и терялся под черной повязкой, закрывавшей левый глаз.

— Все в порядке?— спросил он у девушки.— Я бы хотел заняться делом, если мое присутствие здесь необязательно.

Никакого сомнения: этот человек был англичанином, причем вышел, скорее всего, из хорошей семьи, получил университетское образование и, безусловно, руководил всей этой группой. Он был настоящим джентльменом, и его вид лишь подчеркивал фальшивую элегантность Крю. Скромный твидовый костюм, короткие светлые ухоженные усы, платок, выглядывающий из карманчика...

— Да,— ответила девушка.— Но хорошо, если бы ты забрал с собой этого...— Она махнула рукой в сторону Крю.— Он будет нам мешать.

— Разумеется.— Однорукий сделал знак: — Пошли.

Он говорил таким тоном, будто привык, что все его слушаются. Пока Крю еле-еле волочил ноги, взгляд однорукого перенесся на Корридона, и его лицо осветилось улыбкой.

— Пожалуй, нам пора представиться,— произнес он и указал на молодую женщину.— Жанна Персиньи. Человек с пистолетом — Ян; выговорить его фамилию просто невозможно. Я — Ренли, Найджел Ренли. Будьте добры выслушать то, что вам хочет сказать Жанна. Я прошу прощения за пистолет: суровая необходимость у вас репутация опасного человека. Ян не горит желанием ссориться с вами, да и я был бы огорчен, если бы вам пришла в голову мысль швыряться мебелью... Ну вот, я высказался, а теперь мне нужно уходить. Остальное узнаете от Жанны.— Он кивнул в сторону удалявшегося Крю.— Этот господин не с нами. Случай свел нас вместе. И не знаю, кто больше об этом сожалеет... скорее, все-таки мы.

Улыбнувшись на прощанье, Ренли вышел, закрыв за собой дверь.

Корридон снял шляпу и пригладил огненно-рыжую шевелюру, благодаря которой в отряде особого назначения его прозвали «Кирпич». Такие, как он, всегда привлекают женщин. У него было тяжелое лицо с квадратным подбородком, твердым ртом и чуть свернутым набок носом. Серые колючие глаза и саркастическая улыбка отпугивали многих. Выделялся он скорее мускулами и силой характера, чем добродушием, но иногда на него накатывала сентиментальность, отчего Корридон очень смущался.

Сидя в кресле и глядя на девушку и Яна, он признался себе, что не имеет ни малейшего понятия о смысле происходящего. Оба эти человека напоминали Корридону людей, с которыми ему приходилось иметь дело во Франции во время войны: фанатиков Сопротивления, стрелявших, не раздумывая. Однорукий был совсем другой породы. «Странно,— думал Корридон,— что их связывает?» Рен-ли понравился ему. Он встречался с подобными людьми: смелыми, решительными, надежными, которые делали дело скромно и тихо, не выставляя напоказ свою храбрость.

Девушка придвинула стул с прямой спинкой и села за стол напротив Корридона. Ян стоял как статуя, не шелохнувшись и не отведя маузера.

— Вы не могли бы ответить на несколько касающихся вас вопросов? — спросила девушка, положив руки на стол и пристально глядя на Корридона.

— А почему я должен отвечать на ваши вопросы? — возразил Корридон.— Что все это означает? За кого, черт побери, вы меня принимаете?

Не забывая об оружии, он нарочно пытался вывести ее из себя, но лицо девушки окаменело.

— Нам необходим человек для одного поручения... строго конфиденциального.— Жанна говорила по-английски без акцента, но иногда ей приходилось подыскивать слова.— Только предварительно мы должны убедиться, что вы именно тот человек, который требуется. Нам нельзя допустить ошибку.

— Плевал я на все поручения! Зря тратите время.

— Разве вам не нужны деньги? Работа будет хорошо оплачена.

Корридон саркастически улыбнулся.

— Что значит «хорошо»?

Они смотрели друг на друга, и Корридон подумал, что их разделяет не просто стол, а целая пропасть. Непреодолимая пропасть. Этому не было логического объяснения — говорила интуиция. В девушке чувствовалась жестокость — такая жестокость, которая совершенно исключает жалость, любовь, сердечность. Несмотря на всю ее красоту, Корридону никогда бы не пришло в голову ухаживать за ней — она была сексуальна, как манекен. Оставалось лишь догадываться, какая жизнь превратила ее в камень.

— Возможно, тысячу фунтов,— спокойно произнесла Жанна.

Он посмотрел на одежду молодой женщины, на старый и грязный плащ Яна и ответил, смеясь:

— Вот именно — «возможно»!

— Я сказала: тысячу фунтов. Половину сейчас, половину после окончания работы.

Корридон понял, что она не шутит, и это его удивило. Тысяча фунтов огромная сумма!

— О какой работе идет речь?

— Вы готовы ответить на несколько вопросов, подтверждающих вашу личность? — снова спросила Жанна.

Она была спокойна и уверена в себе, словно привыкла покупать и добиваться.

— Смотря какие вопросы.

Корридон лучезарно улыбнулся, показывая, что первый раунд за ней. К тому же вся эта загадочная история его крайне заинтриговала.

— Вы действительно Мартин Корридон, холостяк, тридцати трех лет?

— А что, с виду не скажешь?

Он поскреб подбородок и посмотрел на Яна. Поляк не сводил с него глаз, но по крайней мере опустил пистолет.

— У вас никогда не было постоянной работы,— продолжала девушка.— Вы занимались всевозможными гешефтами и мошенничествами. Начали в семнадцать лет: обслуживали игральные автоматы в публичных домах. Потом стали боксером, выступали на ярмарках. Между двадцатью тремя и двадцатью пятью годами вы били баклуши, зарабатывая себе на жизнь игрой на биллиарде. Позднее устроились гидом, возили американских туристов в Париж и Берлин, свободно говорите по-французски и по-немецки. Ког да вся эта кутерьма вам надоела, вы стали телохранителем одного американского миллионера, который возомнил, что его собираются убить... Я не ошибаюсь?

— Кое-какие мелочи вы пропустили, но в общем все верно. Продолжайте,— сказал Корридон, порядком удивленный.

— Сейчас перейдем к мелочам.— Некоторое время Жанна молчала, глядя вниз на свои руки, потом резко вскинула голову.— В 1938 году некое лицо, связанное с Министерством иностранных дел, поручило вам похитить у посла могущественной державы документы огромной важности, предупредив, что в случае неудачи никакой помощи со стороны официальных властей не последует. Вы согласились — за триста фунтов. И у раскрытого сейфа вас застал секретарь посольства... Пришлось его убить.

Жанна сделала паузу и вновь посмотрела на свои руки.

Корридон рассеянно потер подбородок. Можно было подумать, что он не слушает.

— Вам удалось ускользнуть от преследования и передать документы по назначению. В течение двух месяцев полиция, не зная, что вы работаете на Министерство иностранных дел, не спускала с вас глаз в надежде, что вы себя выдадите. Но вы были осторожны. Им так и не удалось получить достаточно доказательств, чтобы отправить вас за решетку. Верно?

Корридон беспечно улыбнулся.

— В 1939 году вы стали агентом британской секретной службы и объехали всю Европу, собирая информацию о подготовке немцев к войне. В Германии вас «засветила» полиция, и вы вернулись домой. Дело, которое вам затем предложили, вы не приняли и со службой в разведке порвали. Когда началась война, вы пошли в армию. После ранения в Дюнкерке — в составе отряда особого назначения, отряда коммандос. Тоже верно?

— Продолжайте, если не лень. У вас недурно получается,— усмехнулся Корридон, удобнее устраиваясь в кресле.

— Вы совершили несколько рейдов в тыл противника,— помолчав, сказала Жанна.— Потом вам поручили более опасное дело: вы стали шпионом.

При слове «шпион» Корридон сжал губы, нахмурил брови и посмотрел на потолок. Даже теперь, сиустя два года, он не любил вспоминать об этом.

— Вас много раз сбрасывали с парашютом во Францию и в Германию. Вы собирали ценные сведения, но в основном ваша миссия заключалась в ликвидации некоторых нежелательных лиц — двойных агентов, фашистских ученых, некой женщины, которая выпытывала у пленных информацию, иначе недоступную... Вы успешно находили этих людей и уничтожали их.

Слушая холодный и твердый голос Жанны, Корридон воскрешал в памяти прошлое. Женщина, которая заставляла пленных говорить... Она была прекрасна — миниатюрная, с нежной кожей и большими глазами. Стоило ей обнять вас, и кровь начинала бурлить в жилах... даже если вы знали, что это — подлое создание, чье тело служит лишь приманкой... Перед мысленным взором Корридона ясно возникло ее лицо, каким оно было, когда женщина поняла, что он собирается ее убить; лицо, сквозь красоту которого мгновенно проступили подлость, продажность, трусость. Корридон выстрелил ей в рот, и пуля крупного калибра разнесла голову...

От воспоминаний его лоб покрылся испариной, сердце заколотилось. Это привело его в чувство. Корридон шевельнулся и посмотрел на девушку злыми глазами.

— Однажды гестапо вас поймало,— продолжала она.— Вас пытали, требуя, чтобы вы выдали товарищей и раскрыли свое задание. Но несмотря на пытки вы ничего им не сказали. Вам удалось бежать как раз в тот момент, когда союзники вошли в Германию. Четыре месяца вы провели в госпитале — залечивали раны, полученные в гестапо.

— Достаточно,— оборвал Корридон.—Чего вы от меня хотите? Что кроется за всем этим? Оставьте в покое мои личные дела, иначе я уйду отсюда.

— Еще немного, прошу вас. Это необходимо. После войны, не найдя себе подходящего занятия, вы уехали в Штаты и там провели год, подрабатывая контрабандой. Американской полиции не понравилась ваша деятельность, но вам удалось ускользнуть от нее. Вот уже неделю вы в Лондоне, без гроша в кармане. Куда приложить свои силы, вы пока не знаете. Развлекаетесь понемногу, вымогая деньги у рэкетиров, но даже эти гангстеры находятся под покровительством полиции. Мы предлагаем вам сделку... Работу, которая принесет вам 1000 фунтов.

3

Вошел Ренли, держа руку в кармане. Он кинул быстрый взгляд на Корридона, потом небрежной походкой приблизился к Жанне.

— Ну, как дела?— спросил он с ободряющей улыбкой.— Мы немало о вас знаем, не правда ли?

— Если у вас уйма свободного времени, вы сможете собрать еще множество других сведений,— сухо ответил Корридон.

Он сунул руку в карман, и Ян сразу наставил на него свой пистолет.

— Вынимайте руку — только медленно,— проговорил поляк напряженным голосом.

— Ради Бога! — пожал плечами Корридон, доставая из кармана пачку сигарет.— Я вообще все делаю медленно.

— Убери оружие,— велел Ренли Яну.

— Не уберу,— ответил тот.— Я ему не доверяю. Ты можешь думать что хочешь, но я останусь при своем мнении.

— Есть еще один вопрос, который мы должны задать вам, прежде чем расскажем, в чем будет заключаться ваша работа,— сказала девушка, не обращая внимания на Яна.

— Повторяю, у меня нет к нему доверия...— вновь попытался вставить Ян.

— Замолчи! — закричала на него девушка.— Говорить буду я!

— Тебе даже пикнуть не дают, бедняжка,— иронично бросил Корридон поляку.

— Мне нужно задать вам еще один вопрос,— отчеканила Жанна, повернувшись к Корридону, и ее глаза заблестели.

— Валяйте! Ну?

Она заколебалась, потом посмотрела на Ренли.

— Спроси его ты.

— Разумеется... Пожалуйста, покажите нам свою грудь и спину. Надеюсь, вам ясен смысл просьбы. Видите ли, мы не совсем уверены, что вы — Корридон. У нас в досье нет вашей фотографии. Зато известно, что у вас на спине и груди шрамы. А мы... хотим исключить всякую возможность ошибки.

Корридон собрался встать. Достаточно!.. Его глаза потемнели от гнева, губы сжались в прямую бледную линию.

— Не шевелиться! — рявкнул Ян, угрожающе поведя пистолетом.— Одно движение, и я стреляю! Я очень хорошо стреляю: могу по очереди отстрелить вам все пальцы. Я не шучу!

Взяв себя в руки, Корридон осел в кресле.

— Думаете, я тут же стану перед вами обнажаться? — насмешливо спросил он. Ему хотелось позлить Яна.— Убирайтесь к чертовой матери!

Наступило напряженное молчание. Потом Ян сделал шаг вперед, но Ренли схватил его за запястье.

— Довольно! — прикрикнул англичанин.— Все неправильно!.. Иди карауль Крю! Иди, тебе говорят!

Ян рассвирепел.

— Мы теряем время! — яростно заорал он.— Позвольте мне действовать! Этот тип расселся в кресле и издевается над нами! Дайте мне три минуты, и я отучу его смеяться!

— Болван! — презрительно закричала Жанна.— Это ты-то -— после того, что с ним сделало гестапо? Ты?!

Поляк круто повернулся к ней. Его губы судорожно подергивались.

— Все это пустая болтовня...— начал он срывающимся голосом.

Больше он ничего не сказал. Корридон выскочил из кресла, вырвал у Яна пистолет и сильно ударил им его по голове. Двое остальных не успели даже пошевелиться. Ян, шатаясь, сделал несколько шагов, уткнулся в стену и медленно сполз на пол. Жанна и Ренли молча смотрели на Корридона.

— Он прав! Довольно болтовни! Я сыт по горло.— Зловеще улыбаясь, Корридон сунул маузер в карман плаща и нагнулся за своей шляпой.— Честное слово, был момент, когда я боялся, что потеряю самообладание,— продолжил он.— Все, счастливо. Советую вам больше не встречаться мне на пути. В следующий раз я буду менее вежлив.

— Красивая работа,— восхищенно произнес Ренли. Он повернулся к Яну, который, потирая голову, с трудом пытался встать на ноги.— Иди займись Крю. Ты уже достаточно натворил глупостей.

Не говоря ни слова, Ян прошел в соседнюю комнату и с треском захлопнул за собой дверь. Корридон тоже направился было к выходу, когда вновь заговорил Ренли:

— Я должен извиниться перед вами, мы вели себя неправильно. И все же, может, потолкуем, как деловые люди?

Корридон бросил взгляд через плечо.

— Вряд ли мы найдем общий язык.

Жаль, сказал Ренли.— Мы нуждаемся в вашей помощи и готовы как следует заплатить. Тысяча фунтов это серьезно. Будьте благоразумны, по крайней мере хоть выслушайте меня. Ян дурак. Он воображает, будто с помощью пистолета можно добиться всего. Я возражал с самого начала... Ну что мне сделать, чтобы убедить вас?

Корридон широко улыбнулся.

— Ладно, уговорили.— Он присел на подлокотник кресла, держа шляпу в руке и всем видом показывая, что готов уйти в любой момент.— О какой помощи речь?

— Нам надо удостовериться, что вы действительно Корридон,— быстро вставила Жанна.— Это крайне важно.

— Разумеется,— подтвердил Ренли.— Видите ли, если мы ошибаемся на ваш счет и будем говорить откровенно, нам грозят большие неприятности. Дело сугубо конфиденциальное. Один раз мы уже ошиблись. Этот тип, Крю, украл у меня бумажник с документами и решил нас шантажировать. Мы с огромным трудом его разыскали, и теперь пришлось вот расположиться здесь, чтобы не выпускать его из виду. До сих пор не знаем, что с ним делать... Если вы действительно Корридон, то у вас на груди должны быть шрамы — следы работы гестапо.

Коррдон выпустил из ноздрей струйку дыма, потом пожал плечами, снял пиджак, вынул запонки из манжет рубашки и закатал рукава. Кисть каждой руки, немного повыше запястья, опоясывал широкий белый шрам.

— По вечерам на меня надевали наручники,— пояснил он мрачным голосом.— И нагревали их, чтобы мне не было холодно... Этого достаточно?

Мужчина и женщина хладнокровно смотрели на шрамы — без жалости, без ужаса, а просто с любопытством.

— В гестапо не страдали избытком воображения,— заметил Ренли, дотрагиваясь до шрама на своем лице.— Мне это сделали раскаленным штыком.

Корридон бросил на него внимательный взгляд.

— Вы тоже получили от них свою порцию?

— О, и я, и Жанна!.. Все верно,— сказал Ренли, обращаясь к девушке.— Это действительно он. На шраме отпечаталась марка наручников.

— Хорошо,— произнесла Жанна.— В таком случае мы можем поговорить.

Ренли отошел от Корридона, взял из ящика на камине сигарету и закурил.

— Дело необычное,— начал он, глядя на тлеющий кончик своей сигареты.— И очень опасное. Я не знаю никого, кто смог бы выполнить его лучше, чем вы. Мы сами уже пробовали, но тщетно. Если вы откажетесь, просто не представляю, кто этим займется.

— Так в чем же все-таки дело? — резко спросил Корридон.

— Нужно найти и уничтожить одного человека,— ответил Ренли.— И мы хотим поручить это вам.