Когда я возвратился в контору, все говорили разом. Приблизившись к столу Вульфа, я услышал слова адвоката Кэ-бота:

— Я полагаю, что вы получите свои деньги, сэр. Я начинаю понимать, почему у вас такая репутация.

— Я не стану возражать вам из ложной скромности, сэр,— вздохнул Вульф.— Со своей стороны должен добавить, что если я и получу свои деньги, то они мне нелегко дадутся. Ваш приятель мистер Чапин — человек незаурядный.

Кэбот кивнул.

— Поль Чапин — гений с заскоками.

— Все гении с заскоком. Не исключая меня самого... Скажите, каким образом Поль Чапин приобрел свое отклонение от нормы? Я имею в виду знаменитый несчастный случай. Расскажите мне о нем. Как я понял, это случилось в колледже в результате какого-то озорства?

Кэбот присел на угол письменного стола.

— Это было ужасно, иначе не скажешь, он тогда был новичком, а все остальные минимум на втором курсе. Вы знаете Двор?

— Двор?

— В Гарварде.

— Я ни разу там не был.

— Так в этом самом Дворе помещаются здания со спальнями учащихся. Мы внизу устроили вечеринку с пивом, с нами были кое-кто со стороны — вот почему там также присутствовали Джейнс и Коллард. Время приближалось к десяти вечера, когда пришел один из наших товарищей и пожаловался, что он не может попасть к себе в спальню: забыл в комнате ключ, захлопнул дверь, а замок пружинный. Конечно, мы все начали хлопать в ладоши.

— Это считалось удачной шуткой — позабыть ключ?

— Ничего подобного. Мы просто радовались предстоящей возможности позабавиться. Понимаете, если вылезти из окна холла или другого помещения, то можно было добраться до окна любой спальни по узкому карнизу и таким образом попасть в эту спальню. Это был сложный и опасный трюк, теперь я на такой подвиг бы не решился даже по распоряжению Верховного Суда, но в дни своей юности я неоднократно проделывал этот путь, да и мои приятели тоже... Каждый раз, когда кто-либо из старших забывал свой ключ, добывать его — по местным законам — лез очередной новичок. Для ловкого юнца в этом не было ничего особенного.

Итак, когда наш товарищ — это был Эндрю Хиббард — сообщил нам, что у него захлопнулась дверь, мы шумно приветствовали такую удачу и стали искать жертву. Кто-то услышал шаги в холле и, заглянув туда, увидел идущего мимо и позвал его к нам. Он вошел. Это был Поль Чапин.

— Он был новичок?

Кэбот кивнул.

— Уже в те годы Поль обладал внутренней силой. Возможно, что у него уже тогда было отклонение от нормы, тот или иной комплекс. Я не психолог, но Энди Хиббард был склонен оставить его в покое. Но вышло так, что именно он в тот вечер оказался перед нами. Ему сказали, что ему надлежит сделать. Он выслушал совершенно хладнокровно и спросил, на каком этаже находится комната Энди, и мы ответили, что на четвертом, тремя этажами выше. Он ответил, что крайне сожалеет, но в таком случае он не сможет это сделать. Ферд Бауэн спросил: «В чем дело, вы же не калека?» Поль ответил, что он совершенно здоров. Билл Гаррисон, человек рассудительный с самой колыбели, справился, не страдает ли он боязнью высоты. Он снова ответил «нет». Тогда мы отвели его наверх. Вообще-то в подобных Случаях собиралось не более десятка зевак, но на этот раз, благодаря необычному поведению Поля Чапина, нас было 35 бездельников. Мы его и пальцем не тронули. Он понимал, что не может отказаться, и шел добровольно.

— А если бы он отказался, что бы случилось?

— Все что угодно. Все, что пришло бы нам в голову. Вы же знаете колледжских мальчишек?

— Хотел бы знать как можно меньше.

— Да. Ну, он пошел. Я никогда не забуду его лицо, когда он вылезал из окна. Оно было бледным, как полотно. Но не только это. В нем было что-то еще, что трудно определить. Очевидно, Энди Хиббард тоже это заметил, потому что он бросился вперед и велел Чапину вернуться, сказал, что сделает это сам. Но другие схватили Энди и сказали ему, чтобы он не был чертовым дурнем. Все свесились из окон, наблюдая за Полем. Светила полная луна. Чапин благополучно вылез на карниз, выпрямился, немного прошел вдоль карниза, широко расставив руки, стараясь дотянуться до следующего окна. Я не видел этого, я не смотрел, но мне сказали, что совершенно неожиданно Чапин начал дрожать и полетел вниз.

Кэбот замолчал, достал из кармана портсигар и закурил. Его рука со спичкой заметно дрожала. Сделав пару затяжек, он добавил:

— Вот и все. Так это случилось.— Кэбот снова затянулся.— Мы, конечно, подняли его, вызвали врача и все такое. Он пролежал в больнице два месяца, перенес три операции... Уж не знаю, каким образом ему удалось раздобыть список наших имен. Скорее всего, от Энди. Энди тяжело переживал эту историю. Так или иначе, но в тот день, когда Поль вышел из больницы, он разослал нам копии сочиненной им поэмы. Он благодарил нас. Это было умно. И лишь один из нас оказался достаточно прозорливым, чтобы понять, какого рода была эта благодарность. Питни Скотт.

— Питни Скотт, шофер такси?

Кэбот приподнял брови.

— Пит в 1930 году пристрастился к спиртному, став одной из жертв общей депрессии. Не как Майкл Эйерс, который делает это, чтобы изводить всех окружающих. Пит пьет тайком, подрывая собственное здоровье. Я заметил, что вы против его фамилии поставили пять долларов. Я охотно внесу их за него.

— Вот как? Это доказывает, что вы готовы принять мое предложение?

— Конечно. Вы же это прекрасно понимаете. Что мы можем сделать? Нам угрожает полное истребление, в этом нет никакого сомнения. Я только не пойму одного: если Поль Чапин с тех пор вынашивал подобные планы, почему он так долго ждал? Возможно, конечно, что его недавние успехи преисполнили его верой в собственные силы. Или же ему требовались деньги, чтобы финансировать свои аферы? Не знаю. Конечно, мы принимаем ваше предложение. Знаете ли вы, что месяц назад Эдлер, Прэтт и Бауэн серьезно обсуждали предложение нанять гангстеров для убийства Поля Чапина? Они пригласили и меня, но я отказался. Полагаю, что у всякого человека имеется предел добропорядочности. Иногда обстоятельства заставляют его переступить. В конце концов они тоже отказались от этой бредовой идеи, но это доказывает состояние наших нервов... Что еще мы можем сделать? Полиция бессильна, что вполне понятно и не умаляет их достоинства. Они в состоянии уличить и обезвредить многих преступников, но не Поля Чапина — надо ему отдать должное. Трое из нас месяц назад наняли частных детективов, но с таким же успехом мы могли поручить следить за ним и бойскаутам. Детективы потратили много времени, разыскивая машинку, на которой были напечатаны «предупреждения», но так ее и не обнаружили. Но если бы они ее и отыскали, могу поспорить, им бы не удалось связать ее с Полем Чапином.

— Да.

Вульф потянулся, чтобы нажать на звонок.

— Ваши детективы приходили ко мне и предложили отдать свою информацию, если на то будет ваше согласие.

Появился Фриц. Вульф распорядился принести пива.

— Мистер Кэбот, что имел в виду мистер Чапин, заявив, что вы в нем убили человека?

— Ну... Это же поэзия, не так ли?

— Можно рассуждать и так. Но меня интересует, является ли это поэтическим приемом или фактической информацией?

— Я не знаю.

Кэбот опустил глаза. Я наблюдал за ним и думал про себя, что он действительно встревожен: «значит, и в вашей прелестной профессии, мой славненький, есть изгибы, не так ли?»

Он продолжал:

— Я не могу этого сказать. Может быть, вам  обратиться к его врачу?

Вмешался в разговор новый голос. Это был тенор Драммонда:

— А почему бы не спросить у его жены?

Вульф повернулся к нему.

— У чьей жены?

— У жены Поля.

За семь лет я видел Вульфа удивленным три раза. Этот раз стал четвертым. Он даже задвигался в своем кресле. Но смотрел на Кэбота, а не на Драммонда, и резко спросил:

— Что это за ерунда?

Кэбот. кивнул.

— Верно, у Поля есть жена.

Вульф налил стакан пива, выпил половину, секунду подержал стакан в руке и проглотил все остальное. Поискал глазами носовой платок, но тот свалился на пол. Я достал ему чистый из ящика, в котором я их держал, и Вульф вытер губы.

— Расскажите мне про нее,— сказал он.

— Ну...

Кэбот явно подыскивал слова.

— Как я уже говорил, Поль Чапин полон всяких отклонений от нормы, а его жена — одно из них. Ее зовут Дора Риттер. Он женился на ней три года назад, квартира, где они сейчас живут, на Перри-стрит.

— Что она из себя представляет и кем она была раньше?

Кэбот заколебался снова, но иначе: теперь он подыскивал не выражения, а возможность уклониться от ответа. Наконец он сказал:

— Я не представляю... чем это может вам помочь. Но, очевидно, вы все равно пожелаете узнать. Я бы предпочел... если вы обо всем узнаете от самого доктора Бартона.

Он повернулся и крикнул:

— Лорри, подойдите сюда на минутку!

Доктор Бартон стоял у столика с напитками, оживленно о чем-то рассуждая. Он оглянулся, что-то сказал архитектору Фаррелу и подошел к письменному столу Вульфа.

Кэбот объяснил:

— Мистер Вульф только что спросил меня, что из себя представляет жена Поля.

Бартон посмотрел на Вульфа и нахмурился, потом перевел глаза на Кэбота, в голосе его звучало раздражение:

— А почему не вы или кто-нибудь другой? Ведь об этом все знают.

Кэбот улыбнулся.

— Возможно, я излишне деликатен.

— Безусловно.

Бартон повернулся к Вульфу.

— Раньше Дора Риттер работала у меня прислугой. Внешне она весьма бесцветна, сейчас ей около пятидесяти, но особа она энергичная и компетентная... и упрямая, как мул. Поль женился на ней в 1931 году.

— Почему он на ней женился?

— Могу сказать только одно: Чапин — психопат.

— Какой именно она была прислугой?

— Она была горничной моей жены.

— Как давно вы ее знаете и как давно с ней знаком Чапин?.. Я прочитал все романы Чапина, и мне казалось, что теперь я прекрасно разбираюсь в его характере, его темпераменте, в процессах его мышления и в образе его действий. Я считал, что он не способен идти проторенными путями, ведущими к женитьбе и обзаведению семейством как из-за эмоциональных побуждений, так и из практических соображений... Узнав, что он имеет жену, я был буквально потрясен, я даже растерялся. Поэтому мне необходимо узнать о ней решительно все.

— Ничего не может быть проще...— Бартон пристально посмотрел на Вульфа, как бы оценивая его, и добавил:— В таком случае я могу это сделать сам. По этому поводу в свое время было очень много разговоров...

Он оглянулся на собравшихся.

— Я знал об этих пересудах, хотя мне самому, естественно, никто ничего не говорил...

— Да?

— Да. Полагаю, вы не знаете, что из всей нашей группы только один я был знаком с Полем Чапином до колледжа. Он родом из того же города, что и я, мы, более или менее, росли вместе. Поль был влюблен в одну девушку, я тоже был знаком с ней. Он от нее был без ума. И наконец, благодаря своей настойчивости, он добился от нее взаимопонимания еще до того, как уехал в колледж. Потом произошел этот несчастный случай. Поль стал калекой, ну, и все расстроилось... По моему мнению, рано или поздно все это у них бы все равно кончилось, даже без несчастья с Полем...

Я не приезжал домой на каникулы, я летом работал. Я приехал, только кончив медицинский институт, и, зайдя в их дом с визитом, обнаружил, что эта девушка стала... словом... я женился на ней. Мы приехали в Нью-Йорк. Мне повезло в моей профессии, я умею подойти к больным, они мне доверяют и охотно делятся своими сомнениями. Особенно женщины. Я зарабатываю много. Если не ошибаюсь, в 1923 году моя жена наняла Дору Риттер — да, она была у нас восемь лет. Однажды Поль пришел ко мне и сказал, что он намерен жениться на горничной моей жены. Это было очень неприятно. Он устроил отвратительную сцену.

Вульф наклонил голову.

— Могу себе представить его объяснения, что предпринимаемый им шаг является своеобразной парафразой на старую тему о безутешно рыдающем мальчике.

Доктор Бартон вздрогнул, вскинул голову и широко открыл глаза.

— Черт побери, откуда вы это знаете?

— Он сказал именно это?

— Эти самые слова.

— Я не сомневался, что он запоет это.

Вульф поскреб себе ухо, и я понял, что он доволен.

— Прочитав его романы, я ознакомился с его манерой выражаться и с направлением его мыслей. Итак, он женился на ней. Она, разумеется, не была слишком разборчива. Стали ли они счастливой парой? Вы когда-нибудь видите ее?

— Нечасто.

После недолгого колебания он продолжил:

— Я бы даже сказал, что очень редко, но раза два в неделю она приходит причесывать жену и иногда что-то ей шьет. Меня, как правило, не бывает дома.

Вульф пробормотал:

— Так соблазнительно не расставаться с искусной горничной, если таковая вам встретилась.

Бартон кивнул.

— Полагаю, что это так... Моя жена уверяет, что Дора незаменима. Дора — искусная ведьма.

— Так.— Вульф отпил немного пива.— Благодарю вас, доктор. Мистер Чапин меня больше не волнует, поскольку он полностью соответствует моему представлению о нем.

Вмешался Фаррел:

— Какого черта... какое отношение имеют личные дела Лорри Бартона к данной истории? Я думал, что мы собираемся вам заплатить за то, что вы прекратите...

Он замолчал на полуслове, оглянулся на остальных, лицо у него покраснело, и фразу свою он закончил совсем другим тоном.

— Извините, я на минуту позабыл, что...

— Что позабыли?

— Ничего важного... Только то, что я-то вне игры. В вашем итоге, превышающем 50 тысяч, мне вы назначили всего десять долларов... Представляете ли вы, с чем столкнулись архитекторы за последние четыре года? Даже самые хорошие. Я проектировал новый городской дом в Балтиморе в 1928 году. А теперь я не могу получить даже самого паршивого заказа... Кстати, не собираетесь ли вы построить себе новый дом, мистер Вульф? Телефонную будку или собачью конуру, что угодно. Я бы с радостью представил проекты. Пошли, Лорри, допейте ваш бокал.

Он взял доктора Бартона за руку.

Отходя, они были остановлены словами Вульфа:

— Мистер Фаррел, я считаю себя одинаково обязанным заработать ваши десять долларов, как и девять тысяч мистера Колларда. Если вы возражаете...

— Черт побери, нет! Я не имею даже замечаний.

Джордж Прэтт сказал Кэботу:

— Пошли, Ник, надо и нам немного освежиться.

Они ушли в пишу следом за первой парой. Возле стола Вульфа остался только Драммонд. Он шагнул было вслед за процессией, но повернулся обратно. Он посмотрел на Вульфа своими блестящими маленькими глазками, приблизился к Вульфу и тихо спросил:

— Ух... Мистер Вульф, я думаю, что источники вашей информации вполне надежны?

Вульф ответил, не глядя на него:

— Безупречные.

— Не сомневаюсь. Раз Фаррел болтается без работы всего несколько месяцев, но вы уверенно отнесли его к неплатежеспособным... Ух... Не могли бы вы меня посвятить в финансовые дела некоторых других людей из вашего листа... Самое обыкновенное любопытство.

— Я не имею права удовлетворять ваше любопытство.

— Понятно... Но я никак не могу понять, почему вы занизили Джейнса до восьми тысяч, Бартона до семи и так далее. Ферду Бауэну всего лишь тысячу двести? Он же крупная фигура на Уолл-стрит, даже весьма крупная, не так ли? Фирма «Голбрейт и Бауэн»...— Голос Драммонда чуть-чуть окреп.— Откровенно, это больше чем любопытство... он занимается размещением денег и для меня.

— Не трудитесь говорить пренебрежительно о своих капиталовложениях. Это не сможет понизить сумму, которую вы должны уплатить мне, ибо все уже учтено и проверено. Что касается вашего вопроса, то хотя источник моей информации и превосходен, но и здесь не исключены ошибки. Так что, если мистер Бауэн собирается обвинить меня в том, что мы преуменьшили его платежеспособность, я с удовольствием пойду ему навстречу.

— Конечно, конечно,— согласился Драммонд.— Но если бы вы мне сказали...

— Прошу извинить меня.

Вульф открыл глаза, вздернул подбородок и слегка повысил голос:

— Джентльмены! Не мог бы я с вами поговорить?

Они подошли к его столу. Двое или трое сидящих в креслах остались сидеть.

Драммонд, глубоко спрятавший неудовольствие от отповеди Вульфа, отошел к дальнему концу стола. Майкл Эйерс снова развалился в кресле, вытянув далеко ноги, рот его поминутно широко раскрывался в неудержимой зевоте, но вдруг он решительно поджал губы, а на его лице появилось обиженно-возмущенное и очень изумленное выражение. Я хотел пойти и передвинуть его на место, где нет ковра, но потом решил, что он справится.

Вульф обратился к ним в своей обычной изысканной манере:

— Время позднее, и я не хочу вас дольше задерживать. Я понимаю, что мы договорились. Мы все оформим надлежащим образом. Я попрошу мистера Кэбота приготовить завтра утром в его конторе копии договора и прислать их мне для раздачи вам.

Кэб от кивнул.

— Благодарю вас... В связи с этим, мистер Фаррел, у меня есть предложение к вам. Вы разорены, но у вас очень умное лицо. Быть разоренным — это не позор, это только несчастье. Вы можете помочь мне. Например, вы можете развезти или разослать копии «Записки» тем членам Лиги, которые не присутствовали здесь сегодня вечером, добиться их согласия на присоединение к остальным и т. д. Я буду платить вам двадцать долларов в день. У меня будут для вас и другие поручения.

Архитектор уставился на него.

— Вы хороший малый, мистер Вульф, но я не детектив.

— Мои требования к вам будут скромными, я не ожидаю от вас неустрашимости.

— Хорошо,— рассмеялся Фаррел.— Ваши двадцать долларов не окажутся лишними.

— Вот и прекрасно. Позвоните сюда завтра в один-

надцать. Теперь вы, доктор Бартон. Ваше многолетнее знакомство с Полем Чапином ставит вас в особое положение для моих целей. Не могли бы вы со мной пообедать завтра вечером?

Не колеблясь, Бартон покачал головой.

— Сожалею, но буду занят.

— Может быть, вы заедете ко мне после обеда? Я не делаю предложения, что сам к вам заеду. Но мое нежелание покидать этот дом имеет свое основание.

Но Бартон снова покачал головой.

— Сожалею, мистер Вульф, но я не могу приехать.

После некоторого колебания он добавил:

— Признаться откровенно, я не хочу. С моей стороны это мягкотелость. Конечно, я не так сентиментален, как Энди Хиббард и Лео Элкас в этом вопросе. Я ответил «да» на заданный вами сегодня вопрос, хотя он прозвучал у вас весьма прямолинейно. Я ответил «да» и заплачу свою долю, но это все. Я лично не буду ничем способствовать разоблачению Поля Чапина, не буду стараться доказывать его вину, чтобы отправить его на электрический стул. Я сознаю, что все дело в моем дурацком характере. Если бы речь шла о необходимости свести с ним счеты мне самому, я готов был бы вступить с ним в единоборство на равных...

— Подготовились к акту насилия?

— Не в буквальном смысле...— Бартон стал раздражаться.— Не ловите меня на слове. Господи! Как бы я хотел вообще не знать этого человека. Впрочем, мое желание разделяют все наши. Я просто имел в виду, что уже многие годы я храню у себя в кабинете, в ящике письменного стола, автоматический пистолет.

На прошлой неделе вечером Поль заходил ко мне. Конечно, в моем доме он постоянно встречал радушный прием, но он бывал у меня редко. На этот раз, учитывая недавние события, я велел прислуге задержать его в приемном холле и перед тем, как выйти в холл, взял из ящика пистолет и положил его в карман... Вот это я и имел в виду: я готов отплатить Полю той же монетой, если обстоятельства этого потребуют.

Вульф вздохнул.

— Может быть, вы можете нам сказать, когда именно приходил к вам Поль Чапин и чего он хотел?

— Это вам не поможет,— резко ответил Бартон,— это всего лишь глупости неврастеника.

— Ну, хорошо, сэр. Придерживайтесь остатков ваших идиллических взглядов. В большинстве из вас они уже полностью отсутствуют. Я буду вынужден выполнять свое дело без вашей помощи. Джентльмены, я вас больше не задерживаю.

Адвокат Кэбот взял в руки «Записку», аккуратно ее сложил и сунул себе в карман.

— Я пришлю их вам завтра утром.

Они засобирались все разом, и я вышел посмотреть, как они надевают свои шляпы и пальто. Бауэн и Бартон вышли вместе, как и пришли.

Заперев двери и задвинув засовы, я отправился на кухню, чтобы взять молока.

Вульф сидел в конторе с закрытыми глазами. Я поставил молоко на свой стол, налил себе полный стакан, уселся и принялся пить небольшими глотками. Помещение было наполнено запахом дыма и различных вин, стулья были сдвинуты в кучу, по ковру был разбросан пепел от сигар и сигарет. Мне это действовало на нервы. Я поднялся и распахнул окно.

Но Вульф сказал:

— Закройте.

Я поднялся и закрыл. Я налил себе второй стакан молока.

Я сказал:

— Я чертовски устал и хочу спать.

Глаза Вульфа были закрыты, и он игнорировал меня всем своим видом.

Я сказал:

— Вы понимаете, мы могли бы заработать все эти деньги и избавиться от многих хлопот, организовав небольшой «несчастный случай» с Полем Чапином. При нынешней депрессии цены на всякие «несчастные случаи» сильно снизились. Нам бы это обошлось примерно в пятьдесят баксов. Теперь можно быть экономным.

Вульф проворчал:

— Благодарю вас, Арчи. Когда я истощу собственные методы достижения цели, я буду знать, к кому обратиться... Откройте ваш блокнот.

Я достал блокнот и карандаш.

— Позвоните в девять часов в контору мистера Кэбота и убедитесь, что «Записки» будут здесь к одиннадцати часам, к приходу мистера Фаррела. Узнайте, где находятся рапорты из агентства Баскома, и  раздобудьте их. Люди придут сюда в восемь?

— Да, сэр.

— Пошлите одного из них получить рапорты, троих приставьте к Полю Чапину — это в первую очередь. Нам нужны полные сведения о его передвижениях — пусть сообщают по телефону обо всем мало-мальски важном.

— Даркин, Кимз, Гор?

— Это ваше дело, а Саул Пензер пусть сунет нос в последние нераскрытые шаги Эндрю Хиббарда. Пусть он позвонит в 11.30.

— Да, сэр.

— Поручите Катеру выяснить прошлое Чапина за пределами круга наших клиентов, в особенности за два последних года, и как можно подробнее. Может, ему удастся достигнуть гармонии с Дорой Чапин.

— Может быть, мне самому заняться ею? Возможно, она нечто вроде секс-бомбы?

— Подозреваю, что этот термин — вульгаризация выражения «сексуальная женщина»? Если она на самом деле такова, воздержитесь на время от искушения. Вашей специальной областью будут обстоятельства смерти Гаррисона и Дрейера. Сначала ознакомьтесь с рапортами Баскома, затем действуйте сами. Повсюду, где есть смысл провести расследование, несмотря на прошедшее время, займитесь им. Если будет необходимо, используйте людей, но не будьте расточительны. Не заходите ни к одному из ваших клиентов, пока с ними не поговорит мистер Фаррел. Вот и все. Уже поздно.

Вульф открыл глаза, поморгал ими и закрыл снова, но я заметил, что кончиком пальца он делает маленькие кружочки на подлокотнике кресла. Я усмехнулся.

— Может быть, мы выясним сейчас то, что беспокоит и вас, и меня. Почему Чапин прячет в заднем кармане револьвер времен гражданской войны, да еще с испорченным бойком, так что он так же опасен, как детский пугач?

— Я ни о чем не беспокоюсь, Арчи.— Его пальцы не останавливались.— Я размышляю, выпить еще бутылку пива, перед тем как идти спать? Будет это разумно?

— Вы уже выпили шесть после обеда.

— Семь. Одна была наверху.

— Тогда, ради Бога, оставьте ее на завтра. Говоря о пушке Чапина, помните ли вы ту даму-наркоманку, которая прятала коробку с пилюлями, сделанными из простой муки, у себя в чулке — это наиболее распространенный тайник у женщин,— и, когда у нее коробочку отобрали и полиция решила, что все в порядке, настоящий наркотик оказался запрятан в поясе для юбки... Конечно, я не утверждаю, что у Чапина обязательно есть второй револьвер, я подразумеваю, психологически...

— Святое небо!

Вульф оттолкнул назад свое кресло, не неистово, но решительно.

— Арчи, поймите следующее: как человек действия вы приемлемы, вы даже компетентны. Но ни на один момент я не мог бы примириться с вами как с психологом! Я пошел спать.