В четверг утром, войдя в свою контору, Мейсон застал там Пола Дрейка. Он кивнул Герти, пожал руку Дрейку и прошел с ним в свой кабинет, где Делла Стрит просматривала утреннюю почту.
— Привет, Делла! Что нового?
— Ничего важного. Хэлло, Пол!
— Хэлло, Делла! Как дела?
— Хорошо.
Дрейк растянулся в любимом кресле.
— Есть что-нибудь? — спросил Мейсон.
— Крохи. Пелтхем куда-то ускакал. Полиция ищет его, но не может найти. И я тоже.
— Они его обвиняют в чем-нибудь?
Они утверждают, что он один из двух, кто подписывал чеки с Тидингсом. Чеки, которые увели деньги больницы.
— Ты не смог ничего узнать о его девушке?
—- Ничего, Он жил один. Насколько известно, в его апартаментах ни разу не появлялись женщины. Он хладнокровный, логически мыслящий тип, у которого эмоций не больше, чем у банкира, дающего деньги в долг. Все, что он делал, делал искусно, тщательно, с учетом всех деталей. Если у него, например, был роман с замужней женщиной, то он не оставлял никаких следов.
— О’кей. Для тебя есть важная работа, Пол. Я поместил в .«Контракторс Джорнел» объявление. Личное. Не хочу, чтобы даже твои ребята знали об этом. Дело в том, что в течение дня кто-то принесет для меня ответ. Надо проследить за этим человеком.
— О’кей. Еще что-нибудь?
— Да. Миссис Тамп имела отношение к сиротскому приюту «Ходден Хоум Уэлфейр Сосайети». Дело паршивое... Она имела дело с бывшим бухгалтером. Подозреваю, что этот бухгалтер сейчас находится в нашем городе. Я хочу заставить ее связаться с ним... Скажем, сегодня после половины одиннадцатого? Ты должен поставить наблюдателей в ее отеле и подслушать ее телефонные разговоры... Сможешь сделать? Мне это очень помогло бы.
— С телефоном дело трудное,— ответил Дрейк,— но попробовать можно.
— Хорошо,— кивнул Мейсон и обратился к Делле: — Делла, ровно в половине одиннадцатого позвоните миссис Тамп. Скажите, что мистер, Мейсон интересуется расписками об уплате денег приюту. Скажите ей, что «Ходден Хоум Уэлфейр Сосайети» утверждает, что не получал никаких денег и что личность, получавшая деньги, никогда не имела к ним никакого отношения. Спросите, что ей известно об этом... Заставьте ее поволноваться, но не говорите ничего определенного. Ну, вы сами знаете. Вы только мой секретарь и выполняете мои указания, а детали известны только мне,
Делла записала его указания.
— В половине одиннадцатого?
— Да.
— Твой человек, Пол, к этому времени должен быть готов к работе,— обратился адвокат к Дрейку.
— О’кей.
— Дальше, Пол. Я хочу кое-что узнать о Бирл Гейлорд. Рассказ миссис Тамп не выдерживает никакой критики.
Делла удивленно уставилась на него.
— Как, же так, шеф? Ее рассказ так драматичен...
— Да, действительно,— согласился Мейсон.— Даже слишком. Но она забыла об элементарном морском законе. Женщины и дети первыми спасаются с тонущего корабля. Так что русский дворянин и его жена никак не могли оказаться в одной лодке. А миссис Тамп не могла любоваться видами мрачных вод, пока отплывала первая лодка.
Миссис Тамп нарисовала душераздирающую картину, но это только плод ее воображения. Если она действительно была на этом пароходе, то знала бы, как трудно стоять на палубе тонущего судна. Эта история кажется мне липовой... Обратите внимание: ни даты, ни названия парохода.
— Когда вы пришли к этой мысли, шеф, и почему?
— Допустим, она лгала о себе, но говорила правду о других. Если она слышала эту историю от кого-то, то, возможно, рассказала красивую сказку Бирл ради опеки над ее деньгами.
— Я сделаю все, что смогу,— пообещал Дрейк и встал.
— Подожди, Пол,— остановил, его Мейсон.— Есть еще кое-что для тебя. Речь идет о Карле Маттерне, секретаре Альберта Тидингса. Узнай о нем все, что сумеешь: есть ли у него возлюбленная, собирается ли он жениться, любит ли лошадей —в общем, все о нем и его связях..
— О’кей. Еще что-нибудь?
— Пока, все.
Дрейк ушел. Зазвонил телефон. Делла сняла трубку.
— Шеф, у телефона маклер насчет «Вестерн Проспектинг».
Мейсон взял трубку.
— Говорит Мейсон.
— «Вестерн Проспектинг»,— начал докладывать маклер,— имеет основной капитал в три миллиона долларов. Акций выпущено на два с половиной миллиона. Каждая акция ценой в один доллар. Многие акции вложены в горное дело. Котируются на бирже по цене доллар с четвертью, полтора и два доллара, но в продажу не поступают. Держателям же акций сообщают, что они получат всего два цента с доллара, и никто не хочет их брать.
Во вторник, незадолго до полудня, был продан большой пакет акций. По книгам корпорации, пакет приобретен Альбертом Тидингсом, действующим в качестве опекуна, Для кого он приобрел пакет, неизвестно. Условия сделки мне не удалось узнать, но стоимость не менее трех-четырех тысяч долларов. Внешне все выглядит законно. Что еще?
— Откуда, появились акции, которые были проданы Тидингсу?
— Они пытаются держать все в секрете,— ответил . маклер,— но полагаю, что президент-компании продал свои личные акции.
— Кто президент?
— Некто Болус. Эмери Б. Болус.
—- У них есть здесь контора?
— Гм... Они держат штат только для продажи акций и арендуют небольшое помещение. Никакой деловой активности. Стенографистка, вице-президент, коммерческий директор, президент и бухгалтер. Вы.сами понимаете, что это такое... Если будете что-либо предпринимать, не говорите, откуда получили информацию.
— Спасибо. Я буду действовать, но сохраню в тайне источник информации. Делла, соедините меня с Люфту-сом или Кейлом. Маклерская фирма «Люфтус и Кейл». Мне нужен любой из них.
Пока она звонила, Мейсон задумчиво прохаживался по кабинету.
— У телефона мистер Люфтус, старший партнер фирмы.
Мейсон взял трубку.
— Хэлло, мистер Люфтус, с вами говорит Перри Мейсон, адвокат. Я узнал, что один из моих клиентов во вторник утром заключил сделку через вашу фирму.
— Да? — осторожно отозвался Люфтус.
— Тидингс как опекун приобрел акции «Вестерн Проспектинг Компани».
— О да!
— Что вы можете мне сказать об этом?
— Ничего,— последовал краткий ответ.
— Я представляю Бирл Гейлорд, опекуном которой является Альберт Тидингс!
— Вот как?
Мейсон помрачнел.
— Вы можете приехать ко мне?
— Нет.
— У вас есть юрист, который ведет ваши дела?
— Да.
— Вы не скажете мне, кто он?
— Не вижу оснований для этого.
— Хорошо,— сказал Мейсон, повышая голос,— если вы не можете приехать ко мне, я приеду к вам. Если хотите, можете пригласить своего адвоката. Если вы примете мой совет, то пригласите его. Вам надо также пригласить Эмери В. Болуса, президента «Вестерн Проспектинг Компани»... Я готов дать вам время на размышления. Меня интересует судьба пятидесяти тысяч баксов, И, поскольку вас ожидают неприятности, советую подумать обо всем... Через пятнадцать минут я буду у вас.
Он резко положил трубку и неожиданно начал хохотать.
— Черт возьми, один из таких людишек действует на меня хуже, чем дюжина бандитов, которые пытаются запугать меня.
— Собираетесь дразнить льва в его логове? — спросила Делла.
— Я напугаю старого льва так, что он никогда не забудет меня. Хорошо, если его адвокат будет там и начнет спорить со мной... Пожелайте мне удачи, милая, потому что она мне может понадобиться...
Пятнадцать минут спустя Перри Мейсон вошел в контору «Люфтус и Кейл». Привлекательная молодая женщина взглянула на него.
— К мистеру Люфтусу,— сказал Мейсон.
— Ваше имя?
— Мейсон.
— О да, мистер Люфтус ждет вас.
— Прекрасно.
— Вы подождете несколько минут?
— Нет.
— Одну минуту,— сказала она и с беспокойством повернулась к телефону.
— Мистер Мейсон здесь, мистер Люфтус. Он говорит, что не хочет ждать.
Очевидно, ей что-то говорили, потому что она выслушала и снова повторила:
— Но он не будет ждать, мистер Люфтус,
После паузы улыбнулась Мейсону.
— Можете идти. Вторая дверь налево.
Мейсон прошел по коридору и открыл дверь личного кабинета Люфтуса. Человек лет шестидесяти поднялся из-за массивного письменного стола красного дерева.
— Садитесь,— властно сказал он.— Мой адвокат едет сюда.
— Если бы вы сказали мне это раньше, я не торопился бы, чтобы у вас было время договориться.
Люфтус мягко побарабанил пальцами по столу.
— Мне не нравятся юристы по уголовным делам,— сдержанно сказал он.
— Мне тоже,— кивнул Мейсон, поудобнее усаживаясь в кресле.
— Но вы юрист по уголовным делам.
— Это зависит от того, что вы имеете в виду. Я юрист, а не преступник.
— Но защищаете преступников.
—- А кого вы называете преступником?
— Человека, который совершил преступление,— ответил Люфтус.
— А кто решает, совершил человек преступление или нет?
— Присяжные, я полагаю.
— Верно,— улыбнулся Мейсон.— Поэтому я и стараюсь убедить их, что человек, которого я представляю, не преступник.
— Это не убедительно.
— Так же считают судьи,—все еще улыбаясь, заметил Мейсон.
— Что может интересовать такого человека, как вы, в нашем бизнесе?
— Мне не нравятся ваши слова. Может быть, не нравится и ваш.бизнес. Во всяком случае, я сказал вам, что меня интересует. Если вы дадите мне информацию, которую я просил по телефону, сможете сэкономить свое время и избежать неприятного разговора.
— Разговор будет неприятным для вас,—’возразил Люфтус,— а не для меня. Я не собираюсь тратить деньги на консультацию с юристом, если крючкотворы лезут в мои дела... Но раз уж начал, то доведу дело до конца.
— Похвально,— Мейсон достал портсигар, выбрал сигарету, размял ее и закурил.
— Вы не хотите сказать, что вам нужно?
— Нет, пока не приедет ваш юрист,— ответил Мейсон.
— Но вы сказали, что не собираетесь ждать.
— Я не люблю ожидать в приемных, если это не вызвано необходимостью. И не люблю обсуждать дела с человеком, который ничего не может решить без своего адвоката... Может быть, мы пока поговорим о бейсболе?
Люфтус привстал с кресла, лицо его побагровело от гнева.
— Предупреждаю вас, молодой человек, ваши победы в судах одержаны только потому, что вы имели дело со слабоумными. Но, боюсь, если вы будете разговаривать со мной в таком же духе, вам придется иметь дело с весьма искушенными людьми.
— Это прекрасно! Я всегда стремился к этому...
Дверь кабинета распахнулась, и вошел высокий, широкоплечий мужчина с длинными бакенбардами. В руке он держал портфель.
— Я же сказал вам, чтобы вы не принимали его без меня,— бросил он Люфтусу.
Мейсон улыбнулся.
— А я бы не стал ждать!
— Я — Гантен,— представился мужчина.— Старший партнер фирмы «Гантен, Клайн и Шоу». Вы — Мейсон.
Я видел вас в суде. Что вам нужно?
— Я просил мистера Люфтуса по телефону сообщить мне все, что ему известно о сделке в пятьдесят тысяч между «Вестерн Проспектинг Компани» и Альбертом Тидингсом, действовавшим как опекун. Он отказался.
— И правильно сделал, что отказался,— холодно сказал Гантен, усаживаясь в кресло. Портфель он поставил на пол.
— Лично я считаю это неразумным,— улыбнулся Мейсон.
— Меня не волнует ваше мнение,— сердито бросил Люфтус.
— Возможно, мне следует объяснить свою позицию и обратить ваше внимание на определенные факты. Я представляю интересы Бирл Гейлорд, опекуном которой и является Альберт Тидингс.
— Продолжайте представлять,— сказал Люфтус.— У нас нет ничего общего с тем, что происходит между ней и ее опекуном.
— К вашему сведению, Альберт Тидингс убит.
Люфтус и Гантен переглянулись.
— Если вы не возражаете, мистер Люфтус,— сказал Гантен,— разговор буду вести я.
— Нечего меня запугивать,— разозлился Люфтус.— Я читал о смерти Тидингса в газетах. Это, черт возьми, не означает, что...
— Пожалуйста, мистер Люфтус,— перебил его Гантен,—позвольте мне вести разговор. Этот юрист пытается завлечь вас в ловушку и добиться каких-то признаний.
Мейсон засмеялся.
— Я сам предложил мистеру Люфтусу пригласить своего адвоката.
— И я здесь,— холодно парировал Гантен.— Продолжайте.
— К несчастью, существуют различные мнения о времени смерти Тидингса,— продолжал Мейсон.
— Какое отношение это имеет к продаже акций? — взорвался Люфтус.— Мы не имеем сведений...
— Мистер Люфтус! — перебил его Гантен.
— Возможно, это имеет отношение к акциям. Насколько я знаю, передача состоялась через секретаря мистера Тидингса. Тидингс покинул свою контору до заключения сделки. Он выступал в этой сделке в качестве опекуна.
— Какое это к нам имеет отношение? — спросил Гантен.
— Самое прямое. Медицинский эксперт утверждает, что мистер Тидингс не мог быть жив после десяти часов утра во вторник.
— Ерунда! — возразил Люфтус.— Его секретарь виделся с ним после этого времени и разговаривал с мистером Тидингсом по телефону после заключения сделки. Это все только ваши домыслы!
— Его секретарь мог ошибиться,— заметил Мейсон.
— Чушь! — бросил Люфтус.
— Очевидно, мистер Мейсон,— вмешался Гантен,— вам не приходит в голову, что врач тоже мог ошибиться.
— Я готов согласиться с вами в этом,— кивнул Мейсон.— Но вы не согласны с тем, что секретарь Тидингса мог ошибиться.
Гантен внимательно посмотрел на Мейсона.
— И вы считаете, что, если Тидингс был мертв в то время, как секретарь совершал сделку, часть ответственности ложится на моих клиентов?
— Эта «часть» стоит пятидесяти тысйч долларов.
— Боюсь, мистер Мейсон, что ваш официальный опыт основан только на чисто технических вопросах судопроизводства.
— Лучше оставьте в покое мой официальный опыт и перейдите к делу.
— Очень хорошо.— Гантен повернулся к Люфтусу.— Здесь абсолютно нет ничего противозаконного, мистер Люфтус. Даже если Тидингс был действительно мертв в момент заключения сделки, это не налагает на вас никакой ответственности.
По закону смерть опекуна означает вакансию, которую только по решению суда может занять другой человек. Пока будет произведена соответствующая замена, представитель покойного опекуна управляет собственностью... Нет сомнения в том, что мистер Маттерн действовал по инструкциям, полученным от мистера Тидингса и с его согласия. Так что к вам не может быть предъявлено никаких претензий.
Люфтус улыбнулся.
— Вот видите, мистер Мейсон, мистер Гантен специалист в подобных делах. Он специалист по контрактам.
— И контрактным отношениям,— добавил Гантен.
— Это прекрасно,— заметил Мейсон.— А как у вас обстоит дело с Законом о посредничестве?
— Я специализировался также и по этому закону.
— Тогда, может быть, вы мне ответите, как этот закон трактует подобные дела?
— Подобных дел этот закон не трактует вообще,— покровительственно пояснил Гантен.— Мои клиенты действовали как маклеры. Это определенное положение предусмотрено законом. Они действовали как посредники...
— Забудьте об этом,— перебил его Мейсон.— Я говорю о Маттерне.
— О Маттерне? — удивился Гантен.— А он-то что сделал?
Мейсон улыбнулся.
— Вы забыли о Маттерне. Вы принимали Маттерна как агента Тидингса. Он и был им. Но поскольку Тидингс умер, это его положение автоматически аннулируется законом. Правовое положение агента, нанятого работодателем, немедленно прекращается после смерти работодателя.
— Чепуха! — Люфтус бросил быстрый взгляд на Гантена.— В чем дело, Гантен?
— Это вас ни к чему не приведет, мистер Мейсон,— сказал Гантен.— Соглашение заключается между двумя сторонами. Маттерн был только инструментом, который использовала одна сторона, и Тидингс дал ему определенные инструкции. Если вы изучите Закон о посредничестве, мистер Мейсон, вы найдете пункты, которые разрешают подобные сделки.
— Ну что ж,— парировал Мейсон,— а вы можете изучить «Комментарии к законам». Например, на страницах 809—310 приводится подобный пример использования Закона о посредничестве. Обращаю ваше внимание, в частности, на следующее:
«П. купил акции и поручил А. продать их. За два часа до истечения срока сделки, пока А. продавал акции Т., 77. умер. Поручение А. аннулировано».
«П. нанял Н., маклера, для того чтобы купить пакет в 10000 акций на имя А., но на деньги Т. П. умер, но никто этого не знал. А. купил акции после смерти П. А. не имел на это права».
Гантен нервно дернулся в кресле, стараясь избежать взгляда своего клиента.
Дверь снова распахнулась, и в кабинет вошел невысокий полный мужчина лет пятидесяти.
— Доброе утро, мистер Люфтус! Доброе утро! — кивнул он Гантену и Мейсону.
— Мистер Гантен, мой официальный адвокат. А это мистер Перри Мейсон, который волнуется из-за сделки в пятьдесят тысяч долларов с акциями «Вестерн Проспектинг Компани»...— представил их Люфтус вошедшему.— Джентльмены, это мистер Эмери Болус, президент «Вестерн Проспектинг Компани».
Болус обменялся рукопожатиями с Мейсоном и Гантеном.
— Рад познакомиться с вами, джентльмены,— сердечно сказал он.— Что вас беспокоит в этой сделке? Она уже совершена.
— И зафиксирована в ваших книгах? — спросил Мейсон.
— Да,— после некоторых колебаний ответил Болус.
— Не отвечайте на его вопросы,— вмешался Гантен.— Разговор буду вести я. Ваши интересы и интересы моего клиента, мистер Болус, идентичны.
— Странное заявление со стороны юриста, который специализируется на законах о посредничестве и контрактах, мистер Гантен... Я не хочу сказал, что вы плохо ведете дела своих клиентов, мистер Гантен, но как раз в интересах вашего клиента помочь мне аннулировать эту сделку. В противном случае мне придется обратиться в суд, а если дело дойдет до суда, то пятьдесят тысяч долларов останутся у Болуса, а ваш клиент выплатит эту сумму из своего кармана.
Мейсон встал.
— Подождите, ребята. В чем дело? — спросил Болус.
Люфтус пояснил:
— Мейсон утверждает, что Тидингс был мертв, когда мы заключили сделку. Об этом написано в утренних газетах.
— Ну что ж, мистер Гантен,— после паузы сказал Болус,— как адвокат фирмы «Люфтус и Кейл» вы должны позаботиться об интересах своих клиентов. Лично меня не интересуют технические детали.
— Одну минуту, Гантен,— торопливо вмешался Люфтус.— Мы связаны по рукам этим делом, да? Вы слышали, что говорит Мейсон?
— Э, Люфтус, не позволяйте Мейсону нарушать наши сердечные отношения,— предостерег его Болус.
— Где пятьдесят тысяч долларов? — обратился к нему Люфтус.
— Хорошо. Давайте разберемся,— сказал Болус.— Вы утверждаете, что ваши люди могут попытаться найти эти деньги?
— Конечно,— ответил Мейсон.
— Это абсурд,— вставил Гантен. Тидингс был жив и здоров, когда заключалась сделка. Это очевидный факт.
Мейсон зевнул.
— Это не ответ на вопрос,— заметил Болус.— Имеется ли какая-нибудь возможность найти и конфисковать деньги?
— Это неплохая идея, но мы должны сами расследовать дело,— сказал Гантен.
— О, лучше сохранить статус-кво,— заявил Люфтус.
— Я не знаю, что означает «статус-кво»,— Болус перестал улыбаться.
— Оставить все как есть,— торопливо объяснил Люфтус.— Каждый защищает свою позицию.
— Моя защита основана на том, что деньги пущены в оборот.
— Не думаю, что это мудро,— заметил Люфтус,
— Почему? — Глаза Болуса блеснули.— Ваш собственный юрист сказал, что требование Мейсона абсурдно,
— Тем не менее оно существует.
— И что вы предлагаете делать?
— Мы расследуем это,— сказал Гантен.
— Валяйте, расследуйте,— сказал Болус.— Расследование— чертовски полезное дело, но не трогайте «статус-кво» моих денег. Это мои деньги. Ясно?
— Это деньги корпорации,— уточнил Гантен.
— У вас есть акции, у меня — деньги. Меня не касается, что вы будете делать с акциями, а вас не касается, что я буду делать с деньгами.
— Одну минуту,— возразил Гантен.— Вы утверждаете, что не хотите ни с кем судиться. Я думаю, это абсурд. Мы используем все наши связи, и, полагаю, в течение нескольких дней все прояснится.
— А тем временем?..— спросил Болус.
— Ну а тем временем,— ответил Гантен,— будем с интересом наблюдать, как развиваются события.
— К чему вы клоните?
— Вы будете действовать вместе с нами,
— Каким образом?
— Проводя расследование.
— Еще что?
— Если сделка будет объявлена незаконной, мы все будем вынуждены защищаться.
— Готов согласиться,— сказал Болус.— Акции — хороший способ хранения денег. Есть вещи, о которых публика еще ничего не знает. Я не волен рассказать о делах, но через шестьдесят дней акции станут гораздо ценнее. Гораздо ценнее.
Люфтус кивнул.
— В таком случае, почему же вы избавились от всех ваших акций, мистер Болус? — равнодушно спросил Мейсон.
— Я не избавлялся от них,— огрызнулся Болус.
— Сколько акций принадлежит лично вам в настоящее время? Я имею в виду акции компании, президентом которой вы являетесь.
— Это не ваше дело.
— Какая часть этих пятидесяти тысяч долларов пошла на счет корпорации?
— Это тоже не ваше дело. Я не собираюсь отвечать на ваши вопросы.
— Хорошо,—дружелюбно согласился Мейсон. — Вы не хотите отвечать на мои вопросы.— Он выпустил клуб дыма.— Насколько я понял, вы одурачили самого себя.
Гантен и Люфтус переглянулись.
— Вы на моей стороне или против меня? — спросил Болус.
— Мы не против вас,— торопливо заверил его Люфтус.
— Мой клиент имеет в виду,— уточнил Гантен,— что во многом наши интересы совпадают. Нам всем необходимо доказать, что Тидингс был жив в момент совершения сделки.
— Вы хотите сказать, что если окажется наоборот, то вы выступите против меня?
— Конечно. Если сделка будет аннулирована по той или иной причине, мы будем настаивать на том, чтобы акции вернулись к вам, а деньги — к их владельцу.
— Почему?
— Потому что мы действуем как маклеры и нам дорога репутация... Я думаю, вам стоит ответить на вопрос мистера Мейсона о том, что случилось с деньгами, и убедить его, что сделка была законной.
— Я не собираюсь никого и ни в чем убеждать,— сказал Болус.— Вам нужны были акции на пятьдесят тысяч долларов. Вы их получили. Я получил деньги.
— Лично вы? — спросил Мейсон.— Или как президент корпорации?
— Мне не нравятся ваши инсинуации.
— Единственный способ избежать их — это отвечать на вопросы.
— Я думаю, в ваших интересах ответить на вопрос мистера Мейсона,— сказал Гантен.
— Не отвечу! — рявкнул Болус,
Люфтус потер подбородок.
— Ну, я пошел,— сказал Мейсон.— Я просто хотел, джентльмены, чтобы вы знали о моих намерениях.
— Не думаю, чтобы ваша клиентка одобрила ваше поведение,— заявил вдруг Люфтус.
— Не ссорьтесь без меня, джентльмены.
Люфтус поднялся за столом.
— Чего вы добиваетесь, мистер Мейсон?
— Защищаю интересы клиента и учу уму-разуму вас.— С вежливым поклоном Мейсон покинул кабинет.
В свою контору он вернулся в хорошем настроении.
— Как дела? — спросила Делла.— Хорошо?
— Думаю, да. Я напугал этих маклеров. К тому времени, как они поймут все, о чем я сказал, мы будем знать, когда умер Тидингс. Правда, мне трудно это узнать, так как сержант Голкомб не хочет делиться своими сведениями.
— Вы имеете в виду, что они проведут расследование?
— Да. Они могут оказать давление на Голкомба и заставить его говорить. А я не могу.
— Пол Дрейк просил вас позвонить. Соединить?
— Да.
Она вызвала Дрейка, и Мейсон взял трубку.
— Слушай, Перри,— торопливо заговорил Дрейк.— В «Контракторс Джорнел» пришла девушка с ответом для тебя. Оттуда она пошла в парикмахерскую: укладка, маникюр, массаж. Там стоит мой парень. Если хочешь взглянуть на эту беби, мы можем поехать вместе, и ты увидишь ее, когда она выйдет,,
— Машина есть, Пол?
— Конечно.
— О’кей. Встретимся внизу. Машину поведешь ты — я буду смотреть.
Он повесил трубку и повернулся к Делле.
— Мы получим ответ. Возможно, его принесла та же девушка, что и первый. Поеду взгляну на нее.
— Вы думаете, что у нее вторая половина банкноты?
— Я могу подозревать в этом любого,— усмехнулся Мейсон.— Если эта девушка окажется Бирл Гейлорд, то через час мы будем многое знать.
Мейсон торопливо прошел по коридору, спустился в лифте вниз и сел в машину, где его уже ждал Пол.
— Ты надеешься узнать эту девушку, Перри? — спросил Дрейк.
— М-да... Надеюсь и боюсь этого.
— Кто она, Перри?
— Моя клиентка.
Дрейк удивленно посмотрел на него.
— Ты не знаешь в лицо своих клиентов?
— У меня большая практика,— ухмыльнулся Мейсон.
— Знаешь, Перри, это дело выглядит все мрачнее и мрачнее. Почему ты следишь за собственными клиентками?
— Ты даешь своих ребят для работы, Пол. У них; много темных карт, ну и я подбросил еще одну,
Мейсон задумчиво смотрел на дорогу.
— Еще пара кварталов,— пояснил Дрейк.— Боюсь, что не найдем там места для машины.
— Надо что-то придумать. Я должен увидеть девушку, но не хочу, чтобы она заметила меня... Дай темные очки, Пол.
— Возьми в отделении для перчаток. Может быть, это тебе поможет.
— Ты можешь описать ее? — спросил адвокат.
— Только приблизительно. Потому что мне передали описание по телефону. У нее хорошая фигура, лет двадцати восьми, брюнетка, с большими темными глазами,
Мейсон нахмурился.
— Не годится? — спросил Дрейк.
— Это зависит от цвета глаз. У девушки, которую я имею в виду, темные глаза, но лучше я погляжу сам.
— Мой оперативник, молодой парень, был готов назвать ее красавицей.
Машина свернула налево. Дрейк подал сигнал и остановился. К ним подошел его сотрудник.
— Хотите поговорить со мной?
Мейсон кивнул.
— Думаю, она скоро выйдет.
— Вы следили за ней от самой редакции?
— Да. Это три или четыре квартала отсюда. Очевидно, здесь у нее назначена встреча. Кажется, ее знают в парикмахерской. Но я еще не пробовал получить здесь информацию.
— Сделайте это после ее ухода,— сказал Мейсон.— Нет, одну минуту. Я не хочу, чтобы она узнала о слежке. Подождем.
— О’кей. Мне остаться здесь?
— Да. Вы должны следовать за машиной. Я сам прослежу за ней, но, если она улизнет от меня, вы должны узнать, куда она пойдет. Как она одета?
— Темное шерстяное платье и красный жакет с лисьим воротником, маленькая шляпка.
— Красива?
— О да, я бы сказал... Очень красива.
Дрейк подмигнул Мейсону.
— О’кей. Мы будем в машине. Вы нам укажете ее.
Они сели в машину.
— У тебя есть какие-либо соображения насчет времени смерти Тидингса, Перри?
— Думаю, что да.
— Каковы же они?
— Это не то, что думают в полиции.
— А что они думают?
— У Голкомба два варианта. Первый — что Тидингса убили в бунгало, второй — что его убили в машине и тело отвезли в бунгало.
— А ты как считаешь?
— Думаю, в него стреляли в машине, но в бунгало он вошел сам, возможно, с чьей-то помощью. Практически, он умер вскоре после того, как улегся на постель. Странно, Пол, что не нашли его ботинки.
— Что в этом странного?
— То, что их нет.
— Ну, он мог снять их перед тем, как лечь в постель.
— Умирающий не станет снимать обувь. Если ему кто-то помогал, едва ли этот «кто-то» стал бы думать о ботинках. Если, конечно, это не была женщина.
— В этом что-то есть,— согласился Дрейк.
— Полиция не нашла обуви,— продолжал Мейсон.-— Я сам ее искал, когда мы были там, но не нашел ни в шкафу, ни под кроватью.
— Но зачем она кому-то понадобилась.?
— Не знаю, но у меня есть одна идея...
— Какая?
— Обрати внимание вот на что, Пол. Врач сказал, что он умер в десять часов во вторник, но пока это трудно доказать.
— Из-за жары в комнате?
— Да, хотя это важно само по себе.
— Что ты имеешь в виду, Перри?
— Дело вот в чем, Пол. Тидингс мог добраться до дома самостоятельно. Возможно, это было днем... Но есть несколько фактов, которые заставляют меня думать иначе. Один из них — газ. Не думаю, что газ включили только для того, чтобы ускорить разложение трупа и затруднить определение времени смерти.
— Для чего же тогда?
— Его включили потому, что в комнате было холодно. Тот, кто зажег газ, хотел, чтобы в комнате стало теплее. Эго значит, что его включили ночью.
— Во вторник ночью?
— Нет, Пол, в понедельник ночью.
— В понедельник ночью?!. Но это невозможно!
— Послушай, Пол. Это было либо в понедельник ночью, либо очень рано во вторник. Человек не был мертв, когда его привезли в дом. Пятна крови свидетельствуют об этом. Кровь на постели — значит, сильное кровотечение началось, когда он уже лежал,
— Это верно,— согласился Дрейк.
— Судя по показаниям врача, это случилось в понедельник ночью, а не во вторник. Вспомни, ведь он сказал, что к десяти утра во вторник Тидингс был уже мертв.
— Но, Бог мой, Перри, ты разговаривал с ним по телефону. Его секретарь сказал...
— Откуда я знаю, что я с ним разговаривал по телефону? Я разговаривал с кем-то, кто назвался Тидингсом. Сперва я разговаривал с его секретарем.
— Но ведь секретарь сказал тебе, что он в кабинете... О, Перри, ты думаешь, секретарь солгал?
— Точно. Других вариантов я не вижу. Секретарь солгал.
— Зачем?
— Твои догадки не уступают моим, Пол. Взгляни на все это с позиций здравого смысла. Мы решили сначала, что Тидингса привезли в дом мертвым. Но он был только смертельно ранен. -Очевидно, умер вскоре после того, как его уложили в постель. Кто-то же помог Тидингсу добраться до дома, уложил его в постель, зажег газ, чтобы нагреть комнату, возможно, вышел в ванную за полотенцем, чтобы вытереть кровь, или побежал к телефону. А Тидингс тем временем умер. Этот человек растерялся и решил удрать. Чтобы запутать следствие и не дать возможности точно определить время смерти, он забрал ботинки Тидингса.
— Но зачем?
— Разве тебе не ясно? Эти ботинки — ценный ключ к разгадке.
— Разгадке чего?
— Времени смерти.
— Не понимаю,— признался Дрейк.
— Я думаю, ботинки сняли с Тидингса после его смерти, и сделала это женщина.
— Но причем тут ботинки, Перри?
— Они были грязными. Лил дождь, и следы обязательно должны были остаться. На постели нет покрывала. Это значит, что на нем тоже были- следы грязных ботинок. А это тоже ключ. Поэтому и нет ни покрывала, ни ботинок.
— Ты считаешь, что и пальто Тидингса было на нем в это время?
— Да. Тидингс приехал сам, или его привезли. Кто-то помог ему дойти до дома, пересечь гостиную и лечь в постель, а через несколько минут Тидингс умер. Кровь, грязь от ботинок и следы от мокрого пальто — все это было на покрывале. Кто-то снял с него ботинки и пальто, а потом вытащил из-под него покрывало... Пальто бросили в его машину, а машину — в таком месте, где полиция могла бы найти ее на следующий день.
И еще важнейший факт, Пол, что следы крови мы видели у самого порога. Вспомни, какой был дождь в понедельник ночью. Там цементная дорожка и цементный пол на крыльце. Я скажу тебе, почему только на крыльце были следы крови, Пол. Потому что остальные пятна смыло дождем. А оставшиеся три прикрывала от дождя крыша над крыльцом. Значит, время убийства — ночь с понедельника на вторник.
— О’кей, Перри. Ты убедил меня. Я согласен. По что это дает нам?
— Я не знаю!
— Может быть, поработать с секретарем и вытянуть из него признание?
— Это было бы логично, если бы я точно знал, в каком я положении, Пол.
— Что ты имеешь в виду, Перри?
— Откровенно говоря, Пол, я не знаю, кто мой клиент.
— Вот уж загнул.
— Да, Пол. Меня наняли для защиты женщины. И теперь я считаю, что нанят для ее защиты от обвинения в убийстве Альберта Тидингса.
— Разве это не было оговорено, Перри?
— Нет, Пол, не было. Ночью в понедельник ко мне явился мужчина. Тогда и шел дождь, сильный дождь. С ним была женщина. Мне не удалось увидеть ее лица и услышать ее голос: она была в маске и все время молчала. Мужчина принял меры предосторожности, чтобы ее не узнали, и в то же время принял меры, чтобы я узнал ее, если она обратится ко мне за помощью. Когда я опознаю ее, то получу внушительный гонорар.
Теперь ты понимаешь, в каком я положении? Конечно, когда я узнал об убийстве Тидингса, то немедленно подумал об этой женщине. Но меня наняли для работы в понедельник ночью. Убийство же предположительно произошло не раньше вторника. Когда я стал размышлять об этом деле, то пришел к выводу, что убийство Тидингса совершено в понедельник ночью. И я полагаю, что это случилось еще до полуночи.
— Пока не вижу причины, которая мешает тебе добиваться признания от секретаря Тидингса,— заметил Дрейк,— если ты уверен, что твоя клиентка — женщина.
— Потому что я не уверен, что секретарь убил его.
— О боже, Перри! Если он солгал тебе, что Тидингс у себя в кабинете, и обману/ тебя по телефону...
— Это еще не доказательство,— перебил его Мейсон.— У секретаря могла быть определенная причина желать, чтобы никто не знал об отсутствии его хозяина. Он сделал все, что мог, чтобы доказать, будто Тидингс сидит в своем кабинете. Дальше оказывается, что Тидингс убит в понедельник ночью. Подозрение падает на секретаря. Но допусти на минуту, Пол, что Маттерн не виновен в убийстве, а виновен лишь в ложном утверждении, что Тидингс находился в своем кабинете во вторник утром. Он признается, что солгал, и даст логическое объяснение причине лжи. Полиция сразу ухватится за мою клиентку и обвинит в убийстве ее. Тогда мое официальное вмешательство уничтожит единственную линию защиты.
— Что ты имеешь в виду?
— Алиби на весь вторник.
— Что заставляет тебя думать, что у нее есть такое алиби?
— Исчезнувшие ботинки и покрывало.
— Говори яснее, Перри.
— Я и так выражаюсь ясно. Не понял? Единственной причиной стремления избавиться от ботинок и покрывала является желание скрыть тот факт, что во время появления Тидингса в этом доме шел дождь. Этот человек знал: бунгало — самое последнее место, где вздумают искать Тидингса. Таким образом, человек, который все это сделал, знал, что миссис Тидингс не было в городе и что она вернется только через несколько дней. Единственное логическое объяснение: этот человек должен был уйти от меня в понедельник ночью и начать готовить алиби... Так выглядит наше положение в этом деле, Пол.
Дрейк уставился на молодую женщину, вышедшую из парикмахерской.
— Ого! Мой парень не ошибся. Я бы отдал свой голос за то, чтобы эту красотку избрали «мисс Америка».
Он взглянул на Мейсона. Юрист был необыкновенно мрачен.
— В чем дело, Перри?
— Я был готов держать пари десять против одного,, что увижу знакомую женщину. Не ожидал увидеть незнакомку.
— Да, это та, что нам нужна. Мой парень подает сигнал.
Мейсон надвинул на глаза шляпу и пригнулся.
— Следи за ней, Пол. Она может меня узнать, а я этого не хочу. Говори, что она делает.
— Надевает перчатки. Идет по тротуару... Посмотрела на машину с моим парнем... Прошла мимо... О’кей, Перри, она уходит. Дальше следить будешь сам?
— Да. И вот еще что, Пол... Присмотрись к этому секретарю, Маттерну. Узнай о нем все, особенно обрати внимание на его связь с Болусом, президентом «Вестерн Проспектинг Компани». Ну, я пошел.
Адвокат вышел из машины и медленно следовал за молодой женщиной. Она шла неторопливо, и Мейсону было легко не отставать от нее.
Он последовал за ней в аптеку, где она зашла в телефонную будку и с кем-то коротко поговорила. Повесив трубку, мимо прилавка, где Мейсон выбирал зубную щетку, вышла на улицу. Бегло осмотрела машину с оперативником и направилась дальше.
Теперь она прогуливалась. Часто останавливалась у витрин, рассматривала товары. Раза два резко останавливалась и оборачивалась, отчего Мейсон очень неловко себя чувствовал. В третий раз она резко обернулась, затем пошла к магазину. Мейсон едва успел вовремя укрыться. Она вошла в магазин, подошла к лифту, но неожиданно передумала и направилась к выходу.
Мейсон следовал за ней по пятам. Она снова резко повернулась и пошла в обратную сторону, к выходу на другую улицу. На этот раз Мейсон не успел среагировать,
— Доброе утро, мистер Мейсон,— обратилась она к нему хорошо поставленным голосом.— Вы хотите мне что-то сказать?
Мейсон снял шляпу и заглянул в большие темные глаза.
— Не думаю, что знаю вас,— замялся он.
Она засмеялась.
— Женщина чувствует спиной, когда за ней следят, Почему же великий Перри Мейсон следил за мной?
Только из восхищения вашей красотой,
— Не говорите глупостей... Пойдемте. Если уж вы хотите следить за мной, то лучше идите рядом.
Она взяла его под руку и улыбнулась.
— Вот так гораздо лучше. Я собираюсь свернуть налево. Полагаю, вы пойдете со мной?
Он кивнул.
— Вы заметили две машины, которые следуют за мной?
— Две? — удивился Мейсон.
—. В одной я уверена. Насчет второй, возможно, ошибаюсь.
— Кажется, вы очень популярны,— заметил он.
— Очевидно.
— Не помню, чтобы мне приходилось встречаться с вами.
Она засмеялась.
— Я видела ваши фотографии много раз. Вы не представляете себе, насколько вы популярны в этом городе.
— Я польщен,— пробормотал Мейсон. Девушка посмотрела на него.
— Мне определенно не хотелось бы попасть к вам на перекрестный допрос.
— А я определенно не хотел бы устраивать его вам. Тот, кто умеет так же хорошо, как вы, избегать ответов на вопросы,— плохой свидетель.
— Почему? На какой же вопрос я вам не ответила?
— Вы еще не назвали мне свое имя.
— Действительно. Не назвала. И даже не уверена, что назову, мистер Мейсон... Пусть поработают детективы.
— Кого вы имеете в виду?
— Один из них, очевидно, оставался у входа, а другой гулял. Вот он идет. Может, попробуем удрать от него?
— О, пусть идет. Они получают плату за день, и мы можем дать ему заработать. Надеюсь, то, что я присоединился к вам, никому не повредит и не усложнит дела? — спросил адвокат.
— О чем вы?
— А разве вы не знаете, что они составляют обо всем отчет и сейчас понятия не имеют, почему я иду с вами. В результате в их отчетах появится следующая запись: «Вскоре после выхода объекта из парикмахерской к нему присоединился Перри Мейсон. Они шли под руку и о чем-то разговаривали»,
— Да, это многое усложнит,— нахмурилась она.— Странно, что вы заговорили об этом.
— Несомненно, и детективы находят это странным. Для них это тоже неожиданность.
— Вы следили за мной от самой парикмахерской?
— Я не заметила вас в аптеке. Что вам нужно от меня?
— Хотел узнать, кто вы.
— Допустим, я вам не скажу.
— Тогда мне потребуется полчаса, чтобы выяснить это.
— Не говорите глупостей, мистер Мейсон. Есть десяток способов избавиться от вас.
— Надеюсь, вы не станете прятаться от меня в женском туалете. Это было бы просто неспортивно с вашей стороны.
— Боже мой! Нет конечно! Это же очевидно... И потом, я не уверена, что дверь женского туалета могла бы вас остановить.
— Тогда вам лучше назвать себя.
— У меня есть от вас свои секреты. Я не хочу вам этого говорить.
— И когда скажете?
— Когда узнаю, почему вы следили за мной. Я также хочу узнать, что вам известно об этих детективах, что сидят в автомобилях. Короче говоря, мистер Мейсон, меня интересует причина моей столь неожиданной популярности. Уже сам факт слежки достаточно плох. А когда известный юрист занимается тем же, мое сердце начинает учащенно биться.
— Так вы скажете, кто вы?
— Нет, и не позволю вам следить за мной. Предупреждаю вас, мистер Мейсон, что я очень хочу остаться одна. А теперь давайте пожмем друг другу руки и расстанемся друзьями. Я останусь здесь и буду следить, как вы уходите. Когда будете далеко, я исчезну.
Мейсон покачал головой.
— Учитывая трудности поиска, я не намерен дать вам исчезнуть.
— Значит, это ваши детективы?
Мейсон промолчал.
—- Очень хорошо. Вы об этом пожалеете!
— Вы объявляете войну?
— Да, если вы не уйдете.
— Ответьте на четыре-пять вопросов — и я отпущу вас.
— Нет.
— Хорошо, тогда война.
Они рука об руку продолжали путь. Со стороны казалось, что идет и весело болтает счастливая пара. Только один незаметный наблюдатель видел мрачное выражение лица Мейсона и волнение девушки.
У перекрестка они остановились. Молодая женщина резко вырвала руку и громко закричала:
— Офицер! Этот мужчина преследует меня!
Полицейский удивленно посмотрел на них. Мейсон быстро встал к нему спиной и вырвал из ее рук сумочку. Повернувшись к полицейскому, он сказал, указывая на сумочку:
— Я просто хочу вернуть мадам сумочку, которую она обронила.
— Только и всего? — спросил полисмен, направляясь к ним.
— Он преследует меня! — закричала женщина.— Он вырвал...
— Молодая женщина забыла сумочку в аптеке на прилавке,— пояснил Мейсон.— Я полагаю, что сумочка принадлежит этой женщине, но не могу ей отдать ее, пока она не опознает то, что там есть. Я правильно поступаю? Если хотите, сделайте это сами.
Адвокат спокойно открыл сумочку.
— Вот, смотрите...
Она подскочила к нему,
— Вы не смеете...
Мейсон своими широкими плечами несколько отодвинул ее и достал из сумочки водительские права.
— Смотрите сами, офицер. На правах имя и адрес. Ей нужно только назвать свое имя, и тогда я отдам сумочку.
Слезы негодования и обиды выступили на глазах девушки.
— Вы странно действуете, приятель,— заметил полицейский.
— Ничего странного,— с важностью ответил Мейсон.— Позвольте представиться. Я — Перри Мейсон, адвокат. Я...
— Вот это да! Прошу прощения, мистер Мейсон. Я не узнал вас. Я видел вас в суде и на фото в газетах,
Мейсон улыбнулся и поклонился.
— Вы должны простить меня,— сказал он многозначительно, поворачиваясь к молодой женщине.— Я думаю, эго ваша сумочка. Конечно, я не мог вернуть ее, не узнав, кто вы, но теперь я это знаю.
— Очень хорошо! На правах указано — Адель Гастингс. Адрес: Кливленд-сквер, 906. Там же есть отпечаток моего большого пальца. Можете сравнить.
— Этого достаточно, мисс Гастингс. Я удовлетворен, вот ваша сумочка.
Полицейский ото иг ел от них, покрикивая на любопытных.
— Нам с вами по пути, мисс Гастингс? — спросил Мейсон с поклоном.
— Да,— ответила она, сдерживая слезы. И они снова пошли рядом.
— Жаль, что я не успел более детально ознакомиться с содержимым вашей сумочки.
— Почему?
— Я думал, что сумею увидеть там одну оторванную бумажку.
— Оторванную бумажку? — Она удивленно подняла брови.
— Ну, точнее, часть от целой.
— Я понятия не имею, о чем вы говорите, мистер Мейсон.
— В таком случае мы обсудим это позднее. Почему вы не хотели, чтобы я узнал, кто вы?
— По .разным причинам.
— Вы можете назвать их?
— Могу, но не хочу.
— Вам не кажется, что для вас лучше быть откровенной со мной?
— Нет.
— Это вы настаивали на проверке счетов больницы?
— Да.
— Откуда вы узнали, что Тидингс растратил деньги?
— Я просто попросила провести ревизию. Я никого не обвиняла.
— Вопрос остается.
— Ответ тоже.
— Хорошо,— сказал Мейсон.— Попробуем с другой стороны. Мне очень хочется поговорить с неким архитектором. Конечно, я могу подождать до завтра и прочитать ответ в «Контракторс Джорнел». Но думаю, будет проще, если вы мне просто скажете ответ Пелтхема,
Она побледнела, в глазах мелькнул страх, губы дро-: жали. Дважды она тяжело вздохнула.
— Не расстраивайтесь, мисс Гастингс, только сообщите мне, что он сказал.
— Нет, пет! — закричала она, сцепив руки.— Нет! Вы не должны никому говорить об этом,... О, мне следовало бы знать, что вы приготовили мне западню.
Мейсон обнял ее за плечи.
— Успокойтесь! Давайте зайдем куда-нибудь, где можно спокойно поговорить. Вот бар. Давайте зайдем!
Она позволила ему усадить себя за столик и несколько успокоилась.
— Откуда вы узнали об этом?
К ним подошел официант, и Мейсон вопросительно посмотрел на Адель Гастингс.
— Двойной бренди,— сказала она.
— Два двойных бренди,— уточнил Мейсон и добавил, когда официант ушел: — Вы должны были понять, что от меня не так-то легко отделаться.
— Да, мне надо было знать это. Я должна была понять, что вы устроили мне ловушку.
— Давайте поговорим о деле,— сказал Мейсон, не обращая внимания на ее слова.— Вы ничего не хотите мне сказать?
— О чем?
— О вашем первом визите в мою контору,
Она прищурила глаза.
— О чем?
— Если вы нуждаетесь во мне, то должны знать, что необходимые приготовления уже сделаны.
— Я не знаю, о чем вы говорите.
— Так мы ни до чего не договоримся.
— И не надо. Я действительно не знаю, о чем вы говорите.
— Хорошо,— согласился Мейсон.— Шанс вы получили. Помните, что я защищаю своих клиентов весьма квалифицированно. Те же, кто не являются моими клиентами, заботятся о себе сами.
Она нервно засмеялась.
— Если вы думаете, мистер Мейсон, что я не забочусь о себе, то глубоко ошибаетесь.
— Хорошо. Мы зря тратим время. Вернемся к Роберту Пелтхему. Итак, что он сказал в ответ на мое объявление?— Она колебалась, и Мейсон добавил: — Я могу узнать это, позвонив в «Контракторс Джорнел», Ко всему прочему, вы же знаете, что завтра ответ будет опубликован.
Она сжала губы и некоторое время внимательно смотрела на Мейсона.
— Мистер Пелтхем,— сказала она наконец,— ответил, что не может встретиться с вами и просит вас продолжать работу.
— Но я работаю вслепую.
— Кажется, вы действуете достаточно хорошо, мистер Мейсон.
После этих слов Мейсон почувствовал, что к ней неожиданно вернулось самообладание и она повеселела. Он внимательно изучал ее, пытаясь найти причину такой перемены, и решил, что она, очевидно, придумала какой-то новый план.
— Я топчусь на месте, а мне надо идти вперед,— сказал Мейсон.
— Мистер Пелтхем считает, что вы действуете великолепно.
— Вы разговаривали с ним?
— Допустим, у меня есть с ним связь.
— По телефону?
— Боюсь, что мне снова придется не отвечать на ваши вопросы, мистер Мейсон.
— Хорошо,— усмехнулся он.— Давайте играть в открытую. Каково ваше алиби в ночь с понедельника на вторник?
Она улыбнулась.
— На полдень вторника, мистер Мейсон?
— Вы слышали мой вопрос. В понедельник ночью.
— Вы слышали мой ответ: вторник, полдень, мистер Мейсон.
— Надеюсь, алиби неопровержимое?
— Да.
— Тогда удовлетворите мое любопытство: что вы делали в понедельник ночью?
— То, что я делала в понедельник ночью, не имеет отношения к этому делу. И вы это знаете. В газетах написано, что вы сами разговаривали с Тидингсом во вторник днем... Я знаю, что вы представляете эту Девушку... Я желаю, чтобы вам с ней повезло...
— Вы пытаетесь изменить тему разговора,
— Нет конечно.
— Что вы знаете о мисс Гейлорд?
— Ничего,
— Вы знаете ее лично?
— Да, я встречалась с ней.
— Где?
— Несколько раз по общественным делам.
— Она вращается в вашем кругу?
— Не совсем. Она пытается... одну минуту, я не это имела в виду.
— Нет, это именно то, что вы имели в виду,— сказал Мейсон.— Замечание могло сорваться невольно, но вы именно это и хотели сказать.
— Пусть так. Но это действительно то, что она делала.
— Она карьеристка?
— Если хотите, называйте это так. Боже мой, а что, если ее отец был великим герцогом? Кто знает!
— Допустим, она просто стремится замуж?
— Все женщины стремятся к этому.
— Возможно. Но чего она добивается?
— Простите, мистер Мейсон, но я не хочу обсуждать это.
— Просто потому, что она соперница?
— Что вы имеете в виду? На что вы намекаете?
— Я могу знать больше, чем вы думаете.
— Послушайте, мистер Мейсон,— горячо сказала она,— Колман Ригер и я — добрые друзья, и это все. Мне все равно, на ком он женится, только неприятно видеть, как он идет в западню.
— Вы так думаете?
— Достаточно, мистер Мейсон. Не будем больше обсуждать это.
— Хорошо, но вы должны мне все-таки сказать, где вы были в понедельник ночью.
— Вы пытаетесь завлечь меня в ловушку, мистер
— Мейсон? — засмеялась она.
Официант принес бренди.
— Послушайте. Вы не только разыграли подозрительность в отношении денег больницы. Вы защищаете Пелтхема. Вы связаны с ним. Вы слепо доверяете ему. Значит, вы знаете, о чем я спрашивал.
— О чем же?
— Вы можете носить маску, но не сможете скрыть свое лицо.
Она сделала глоток бренди.
— Я не собираюсь отвечать на это.
— Вы хотите сказать, что не поняли меня?
— Н-нет, не совсем...
— Послушайте,— разозлился Мейсон,— мы играем вслепую. Мне это надоело. Или вы мне все расскажете, и расскажете честно, или я уйду, и вы еще сами прибежите ко мне.
— Но почему я должна прибежать к вам? Ведь все было иначе. Это вы следили за мной.
— Забудьте об этом. Я устал. Вы хотите, чтобы я ушел?
— Мистер Мейсон, если вы встанете из-за стола и уйдете, не задавая мне никаких вопросов, это будет самое лучшее, что вы можете сделать для меня.
Адвокат встал и направился к двери, но на полпути остановился.
— Вы знаете, где моя контора,— бросил он и ушел.