Белфонт-билдинг оказался восьмиэтажным домом с торговым центром и трехэтажным гаражом в подвале. В темном узком вестибюле было грязно, как на птицеферме. В указателе здания числилось много незанятых помещений. Меня интересовала только фамилия нумизмата. Напротив указателя на стене из фальшивого мрамора висело объявление: «Сдается помещение для торговли табачными изделиями. Обращаться в комнату 316».

Там было два лифта, но работал, кажется, только один. В кабине лифта на стуле, покрытом дерюжкой, сидел старик с отвисшей челюстью и водянистыми глазами. У него был такой вид, словно он сидел здесь с Гражданской войны и ему это нравилось.

Я вошел в кабину, сказал «восьмой», и он закрыл дверь. Лифт пошел вверх. Старик тяжело дышал, как будто поднимал кабину на своей спине.

На восьмом этаже я вышел и направился по коридору. Старик позади смачно отхаркался.

Контора Элиши Морнингстера находилась в самом конце коридора, напротив пожарной двери. Двери обиты черным дерматином. Надпись: «Элиша Морнингстер, нумизмат», чуть ниже: «Вход».

Я повернул ручку и вошел в маленькую узкую комнату с двумя окнами и убогим столом с пишущей машинкой. Вдоль стен стояли шкафы с отделениями для монет и этикетками под ними; два коричневых шкафа были забиты папками. Окна без занавесок, на полу — посеревший от грязи ковер, настолько изношенный, что местами просвечивал пол.

Дверь в смежную комнату была открыта. Я услышал звуки, какие издает человек, которому нечего делать, потом послышался голос Элиши Морнингстера:

— Входите, пожалуйста. Входите.

Я вошел. Комната была еще меньше первой, но более заставленная. Переднюю половину ее занимал зеленый сейф J3a ним стоял большой старый стол из красного дерева, на нем — несколько книг и журналов, покрытых пылью. В конце комнаты было приоткрыто окно, но запах пыли заметно чувствовался. В углу вешалка, на ней — зеленая шляпа. Посреди комнаты4—еще один стол. На нем стояли застекленные весы для ювелирных изделий и лежали две большие лупы в никелированных оправах. На толстом пресс-папье — лупа. Рядом чернильница с ручкой.

За столом на вращающемся кресле сидел старик в темно-сером костюме с большими лацканами и множеством пуговиц. У него были прямые седые волосы с длинными прядями за ушами. Бледная лысина возвышалась, как скала, из ушей торчали пучки длинных волос. Глубоко запавшие черные глаза, смуглое лицо, испещренное голубыми прожилками вен. Щеки гладко выбриты, а небольшой нос имел форму крючка. Стоячий воротник подпирал кадык, а узел галстука почему-то напоминал мышь.

— Моя молодая леди ушла к зубному врачу,— объявил он.— Вы — мистер Марлоу?

Я кивнул.

— Садитесь, пожалуйста.

Он махнул худой рукой, указывая на стул возле стола. Я сел.

— У вас есть какой-нибудь документ?

Я протянул ему карточку. Пока он ее читал, я чувствовал его запах. От него пахло сухой плесенью, как от -давно немытого китайца.

Он положил мою карточку на стол и прижал ее рукой, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Ну, мистер Марлоу, чем могу быть вам полезен?

— Расскажите мне о дублоне Брашера.

— Ах, да. Это редкий дублон. Интересная монета.— Старик постучал пальцами по столу.— Одна из самых интересных и ценных старинных американских монет, как вы, несомненно, знаете,

— Мистер Морнингстер, я о ней почти ничего не знаю и хотел бы узнать у вас,

— Вот как? — удивился он.— В самом деле? Вы хотите, чтобы я рассказал вам об этом?

— Для этого я и пришел к вам, мистер Морнингстер.

— Это золотая монета достоинством в двадцать долларов, размером с полдоллара, почти точно. Она была выпущена штатом Нью-Йорк в 1787 году. Ее не чеканили до 1793 года, когда в Филадельфии был открыт первый монетный двор. Дублон Брашера, видимо, был отштампован вручную. Изготовил его золотых дел мастер Эфраим  Брашер, или Брашир. Фамилия мастера Брашир, но монету называют дублоном Брашера. Не знаю почему.

Я сунул в рот сигарету, закурил и подумал, может быть, дым перебьет этот запах пыли.

— Что значит «отштампован»?

— Обе половины монеты были выгравированы из стали, в натуральную величину конечно. Потом между формами закладывали золотую пластинку и клали под пресс. Затем края зачищали. Тогда не было машин.

— Очень трудоемкий процесс,— заметил я.

Старик кивнул.

— Верно. И надо сказать, на свете нет двух одинаковых монет, поскольку поверхность стальных формочек все время изнашивалась и деформировалась. Это легко заметить под микроскопом. Вам все понятно?

— Да, вполне. А сколько существует таких монет и какова их цена?

Он снова тихо побарабанил пальцами по столу.

— Я не знаю, сколько их. существует. Несколько сотен, возможно, тысяча. Но из них в обращении очень мало. Цена их колеблется и составляет несколько тысяч долларов. Я бы сказал, что в настоящее время дублоны, не находящиеся в обращении, могут быть проданы за десять тысяч долларов и дороже. Конечно, необходимо иметь доказательства их происхождения.

— Так.— Я выпустил струю дыма.

Похоже, старик не курил, и я стал разгонять дым рукой.

— А за сколько можно продать монету без всяких объяснений?

Он пожал плечами.

— Все зависит от обстоятельств. Скажем, монета была украдена или получена мошенническим образом. Конечно, монета может появиться на свет и честным путем. Редкие монеты в разное время появлялись у самых разных людей. Они могут храниться до поры до времени в старых сейфах или ящиках столов в старинных домах Новой Англии. Такое случается очень редко, уверяю вас, но все же случается, Я знаю историю одной очень ценной монеты, которая завалилась под обивку дивана, купленного одним антикваром. Диван этот простоял девяносто лет. в одной и той же комнате/в старом доме в Фалл-Ривер, в Массачусетсе. Никто не знает, как монета попала туда. Но вообще-то всегда в связи с такими монетами возникают подозрения в краже, особенно в этой части страны.

Старик с отсутствующим видом уставился в потолок.

А я стал разглядывать его. Похоже, этот человек умел хранить тайны, конечно свои собственные. Он медленно перевел взгляд на меня.

— Уплатите пять долларов, пожалуйста.

— За что?!

— Не прикидывайтесь дурачком, мистер Марлоу. Все, что я вам рассказал, имеется в книгах, которые можно взять в публичной библиотеке. В частности, в «Реестре Фосдайка». Вы пришли и отняли у меня время. Я оцениваю его в пять долларов.

— А если я не заплачу?

Старик наклонил голову и прикрыл глаза. Легкая улыбка скользнула по его лицу.

— Заплатите,— сказал он.

Так я и сделал. Я достал из бумажника пятидолларовую банкноту и положил перед ним.

— Вот пять долларов, мистер Морнингстер.

Он открыл глаза, посмотрел на бумажку и улыбнулся.

— А теперь,— сказал я,— давайте поговорим о дублоне Брашера, который кто-то пытался вам продать.

Он широко открыл глаза.

— Кто-то пытался продать мне дублон Брашера? Почему вы решили, что кто-то пытался сделать это?

— Людям понадобились деньги, и они не хотели, чтобы им задавали много вопросов. Они знали или узнали, что вы нумизмат, что ваша контора обветшала и при- -шла в полный упадок. Учитывая это, они решили, что вы можете пойти на сомнительную сделку, что вы старый, больной человек и не станете задавать им лишних вопросов.

— Эти люди должны хорошо разбираться в таких вещах,— сухо заметил Морнингстер.

— В своем деле они разбираются. Так же как и мы с вами. И их нетрудно найти.

Старик поковырял в ухе спичкой и вытер ее о пиджак.

— Вы пришли к такому заключению потому, что я звонил миссис Мардок и спрашивал ее, не продается ли монета?

— Конечно. Она и сама подумала об этом. Это вполне логично. Как я уже сказал вам по телефону, вы знали, что монета не продается, если разбираетесь в своем бизнесе.

Старик чуть наклонил голову. Он не улыбался, но казался довольным, насколько это возможно для человека со стоячим воротничком.

— Вам предложили купить эту монету,— продолжал я,— при подозрительных обстоятельствах. Вы бы купили ее, если бы сумели сбить цену. Но вы все равно хотели выяснить, откуда она. И даже будучи уверенным, что она краденая, вы купили бы ее за бесценок.

— Разве мог я это сделать? — изобразил он удивление.

— Конечно могли, если вы настоящий коммерсант, уверяю вас. Покупая по дешевке монету, вы защищаете от издержек ее владельца или страховую компанию. Они будут рады заплатить вам за это. Так всегда делается.

— Значит, дублон Брашера украден,— резко сказал старик.

— Не ловите меня на слове. Это секрет,— ответил я. Морнингстер задумался.

— А сколько заплатит ваш клиент за возвращение монеты?

Я перегнулся через стол и усмехнулся.

— Один гранд. А сколько вы заплатили?

Вы очень умный молодой человек,— заметил старик.

Потом он закрыл лицо руками, опустил подбородок, и его грудь затряслась. Из нее вырвался странный звук, похожий на крик петуха,— старик смеялся.

Затем уставился на меня.

Я дал восемьсот долларов. Восемьсот долларов за дублон Брашера, не находящийся в обращении!

И он захихикал.

— Прекрасно. Вы можете заработать двести долларов, а это не так уж плохо. Быстрое обращение капитала, определенный барыш и никаких неприятностей. Монета у вас?

— В моей конторе ее нет,— сухо ответил старик,— Неужели вы считаете меня дураком?

Он достал из кармана старинные серебряные часы и, прищурившись, посмотрел на них.

— Давайте договоримся о встрече завтра, в одиннадцать часов. Приходите с деньгами. Монета может быть здесь, но не наверняка. Если меня удовлетворит ваше поведение, я согласен иметь с вами дело.

— Отлично.— Я встал.— Я привезу деньги.

— Лучше, чтобы они были не новыми,— предупредил Морнингстер.— Если деньги много раз побывали в руках, это не. повредит.

Я усмехнулся и пошел к двери. Но с полпути вернулся, подошел к столу и, опершись на него руками, склонился к Морнингстеру.

— Как она выглядела?

Он недоуменно посмотрел на меня.

— Девушка, которая продала вам монету»

Старик все еще недоумевал.

— О’кей,— настаивал я.— Это была не девушка,.а ее помощник. Как выглядел этот мужчина?

Старик поджал губы и снова постучал пальцами по столу.

— Это был мужчина средних лет, крепкого сложения, ростом примерно метр семьдесят, весом около семидесяти семи килограммов. Он назвался Смитом. На нем был голубой костюм, черные брюки, зеленый галстук и рубашка. Он был без шляпы, из нагрудного кармана торчал коричневый платок. Темные с проседью волосы, на макушке лысина, на левой челюсти шрам длиной сантиметров пять. Да, с левой стороны.

— Неплохо подмечено,—‘заметил я.— А как насчет дырки на правом носке?

— Я не снимал с него носки.

— Вы дьявольски беспечный человек.

Он промолчал. Мы уставились друг на друга, как новые соседи. Потом он вдруг засмеялся. Моя пятидолларовая бумажка все еще лежала на столе. Я забрал ее. Морнингстер оторопело уставился на меня,

— Вам она сейчас не нужна, поскольку у нас пошел разговор о тысячах,— пояснили.

Старик пожал плечами.

. — В одиннадцать утра,—напомнил он,— И без всяких трюков, мистер Марлоу. Не думайте, что я не сумею1 защитить себя..

— Надеюсь, сумеете, потому что вы сидите на динамите.

Я вышел, прошел через смежную комнату, - открыл дверь и закрыл ее, не выходя в коридор. Конечно, не мешало, чтобы и снаружи раздавались шаги, но я надеялся, что он не обратит на, это внимания. Тихо пройдя обратно по истертому ковру, я встал возле двери в смежную комнату, за столом с пишущей машинкой. Детский трюк, но иногда он дает результаты, особенно после хитрой болтовни, полной  намеков и недоговоренности. А если трюк не сработает, мы -только посмеемся — и больше ничего.

Однако, он сработал. Сперва я услышал, как старик шмыгнул носом, затем снова раздался смех, похожий на крик петуха. Потом откашлялся. Вскоре кресло заскрипело и послышались шаги.

В двери прказалась лысая голова, старик выглянул. Я затаил дыхание. Потом голова скрылась, и четыре грязных пальца потянули дверь на себя. Она захлопнулась. Я приложил ухо к филенке.

Снова заскрипело кресло, затем послышался звук вращающегося телефонного диска. Я ждал. Он шесть раз набирал номер, наконец ему ответили. Я бросился к параллельному аппарату на столе и стал подслушивать. Мои предположения подтвердились.

— Это Флоренс-апартаментс?

— Да.

— Я хочу поговорить с мистером Ансоном из квартиры двести четыре.

— Подождите, я проверю, у себя ли он,-

Элиша Морнингстер и я ждали. Откуда-то доносился репортаж о бейсбольном матче. Видимо, из телефонной трубки, но казалось, что из соседнего помещения.

Вскоре послышался звук шагов, мембрана щелкнула, и мужской голос сказал:

— Его нет. Что ему передать?

— Я позвоню позже.

Я быстро прокрался к двери и бесшумно открыл ее. Выйдя из конторы, тихонько как мышь проскользнул к лифту. Нажав кнопку, я достал карточку, на которой мистер Джордж Ансон Филлипс написал свой адрес в отеле. «Метрополь». Но в этом не было нужды: я и так хорошо запомнил, что он жил во Флоренс-апартаментс, в доме 128 на Коурт-стрит. Я стоял и щелкал пальцами, пока не появилась кабина со стариком лифтером.

Было без десяти четыре.