Делла Стрит вскрывала почту, когда в контору вошел Мейсон.

— Вы что-то рано,— заметила она.— Вы не забыли, что дело «Народ против Смиздорса» отклонено окружным прокурором?

— Нет. Я пойду изучать газеты.

Она удивленно посмотрела на него и улыбнулась. Смех тронул уголки рта, губы дрогнули, но в глазах оставалось удивление.

— Вы увлеклись историей? — изумленно спросила она.

Мейсон повесил пальто и шляпу на вешалку, взял газеты.

— Вчера ночью был сильный дождь,— не ответив на вопрос, сказал он.

— Да. Но что вы хотите найти в газетах, шеф?

— Вчера около полуночи я получил две тысячедолларовые банкноты и кусочек десятитысячедолларовой. У меня были женщина в маске и очень обеспокоенный мужчина, которые сказали, что новости я узнаю из газет.

— И вы не можете их отыскать?

— Я еще не искал,— усмехнулся он.— Сейчас займусь.

— Кто они?

— Мужчина оказался Робертом Пелтхемом, архитектором. Он не очень обрадовался, когда я узнал, кто он. Назвался мне Джоном Крегмором с Юнион Драйв, 5619. Но сделал одну ошибку. В телефонном справочнике нет ни одного Крегмора. Он настолько продумал все свои шаги, что я не понимаю, как он упустил такую простую вещь. Если бы он назвал любое имя из справочника/все было бы для него проще.

— Что же дальше?

Мейсон вкратце пересказал ей события прошедшей ночи.

— Но как он узнал номер вашего телефона, которого нет в справочнике, шеф?

— Это еще одно свидетельство тщательной разработки плана. Я думаю, позвонить его заставила какая-то неожиданность, хотя он давно решил, что если ему понадобится юрист, то он обратится ко мне.

— А что насчет лифта?

— Здесь удача сопутствовала ему. Он владеет контрольным пакетом акций на этот дом. Возможно, у него , есть дубликат ключа. Из предосторожности я не стал оставлять в сейфе кусок банкноты: подумал, что человек, у которого есть ключ от лифта, может иметь ключи и от моего кабинета.

— А женщина? Вы считаете, что он хотел проконсультироваться у вас в связи с ней?

— Нет. Я думаю,.что все для него началось крайне неожиданно,— задумчиво произнес Мейсон.— Например, эта маска. Я уверен, что это часть маскарадного костюма. Маска с мишурой. Очевидно, ее сделали для бала, а потом сунули в ящик за ненадобностью.

— Вы ничего не можете сказать о женщине, шеф?

— Я бы сказал, что ей не больше тридцати лет. У нее красивая фигура. Руки маленькие, но она носит очень большие перчатки. На правой руке пара колец и одно— на левой. Их очертания можно было видеть сквозь перчатки. Она повернула кольца камнями внутрь.

— Обручальное кольцо?

— Не думаю, что там было обручальное кольцо. И она боялась, что я услышу ее голос.

— Значит, вы можете знать ее,— резонно заметила Делла Стрит.— Уже встречались с ней или должны встретиться, и она боится, что вы узнаете ее.

— Совершенно верно. Лично я склонен считать, что мне только предстоит встреча с ней.

— Почему?

— Не знаю. Просто интуиция.

— Как вы провели это дело но книге?

Мейсон достал часть десятитысячедолларовой банкноты.

— Этот кусок от десяти грандов будет приманкой.

Делла усмехнулась.

— Вы хорошо знаете, что вас больше заинтриговала таинственная мадам Икс, чем ее деньги... Почему бы не зарегистрировать его как «Дело о женщине в маске».

— Это неплохо, но можно ошибиться в моральности этой девушки.

— Она выглядит очень нравственной?

— Трудно сказать,— улыбнулся Мейсон.—Она держалась руками за подлокотники кресла, смотрела в пол и молчала. По манерам, конечно, можно судить о человеке, но не о ней. Откройте «Дело о приманке» и вы не ошибетесь, кем бы она ни была.

— И ответ должен быть в газетах?

— Не ответ, а ключ.

— Хотите, я погляжу?

— Вы смотрите первую страницу, а я — вторую. Не пропускайте ничего: извещения о смерти, сообщения о свадьбах, днях рождения, разводах, особенно разводы.

И Мейсон начал просматривать газеты.

Пятнадцать минут спустя Делла Стрит подняла голову от газеты, которую она просматривала.

— Нашли что-нибудь? — спросила она.

— Ни черта.

— Я думала, вы найдете сообщение о том, что ваш Пелтхем подписал соглашение о пятнадцатираундовом матче с Джо Луисом.

Мейсон усмехнулся. ..

— Нельзя одним выстрелом убить двух зайцев, Делла. 

— Мы ничего не нашли. Может быть, он думал, что ему удастся чего-то избежать?

— Нет,— ответил Мейсон.— Скорее, мы что-то упустили.

— Возможно, вообще ничего не произошло.

— Я понятия не имею, что он действительно хотел от меня. Это может оказаться делом о разводе. Придет какая-нибудь миссис Джонс, сунет мне на, стол другую часть десятитысячедолларовой банкноты и скажет: «Вы можете спасти меня?»

-— Или,— продолжила Делла Стрит,— вы уволите меня за плохую работу, а я положу перед вами другую половинку банкноты и скажу: «Есть ли какой-нибудь способ избежать увольнения?»

Мейсон включился в игру:

— Клянусь Георгием! Вы дали мне повод для размышлений!

Она засмеялась.

Гepтa, высокая, добродушного вида блондинка, которая дежурила в приемной и заодно управлялась с телефонами, постучала в дверь, потом открыла ее и проскользнула в комнату.

— Вы примете А..Э. Тамп? — спросила она.

— Что ему нужно?

Она покачала головой.

— Это она, а не он.

— Как фамилия?

— А. Э. Тамп. Но это женщина.

— Что ей нужно?

— Хочет видеть вас. И у нее вид женщины, привыкшей добиваться того, что она хочет.

— Молодая?

— Ничуть. Ей лет шестьдесят пять, но она сексапильна, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Боже мой, Герти, не хотите же вы сказать, что она игрива, как котенок?

— Нет, она не игрива и не из тех женщин, кто всю жизнь хочет выглядеть двадцатилетней. Но... она обаятельна и пользуется этим.

Мейсон повернулся к Делле:

— Узнайте, что ей нужно, Делла. Бегло опросите ее.— И Мейсон снова уткнулся в газеты.

Делла Стрит вернулась через несколько минут.

— Она седая, морщин мало, настоящая матрона. Кажется, имеет деньги и вполне уравновешенна. Вы примете ее?

— Что она хочет?

— Дело об опеке и незаконном удочерении.

— Зовите ее.— И Делла Стрит ввела в кабинет новую клиентку.

— Доброе утро, миссис Тамп,— приветствовал ее Мейсон.  .

Она улыбнулась и, пройдя через кабинет, уселась в большое кожаное кресло.

— Вы назвали себя А. Э. Тамп,— улыбнулся Мейсон,— и я подумал, что вы мужчина.

— Но я не мужчина.— Она тоже улыбнулась в ответ.— «А» — это Абигайль, «Э» — это Эстер. Ненавижу оба имени. Они вызывают ассоциацию с Библией.

— Почему вы не меняете их? — спросил Мейсон, внимательно изучая ее.

— Слишком много формальностей в связи с недвижимостью. Мои дела зарегистрированы на Абигайль Э. Тамп; А дочери я разрешила сменить имя.

Мейсон поднял брови. Миссис Тамп не нуждалась в услугах: достаточно сильная женщина, даже голос у нее звучный.

— Я окрестила дочь Клеопатрой. Клеопатра Цецилия Тамп. Это до смерти смущало ее, но ей-то перемена имени ничего не дала. Респектабельности от этого ни прибавилось, ни убавилось.

— А вы почитаете респектабельность?

— Не всегда. Иногда это просто ярлык.

— Вы хотите проконсультироваться у меня насчет дочери?

— Нет. Она замужем за банкиром в Де Мойне.

— Что же вы хотите обсудить?

— Я хочу вернуться к событиям до перемирия 1918 года.

— В чем же дело?

— Я плыла на британском пароходе из Южной Африки. На нем были двое русских. Конечно, они путешествовали инкогнито. При старом режиме они занимали в России очень высокое положение. Им удалось убежать от кошмара большевизма, но их маленькая дочь осталась в России.

Мейсон кивнул и предложил миссис Тамп сигарету.

— Не сейчас,— сказала она.— Позже я присоединюсь к вам. Но сначала я должна вам все рассказать.

Мейсон закурил, глядя, как Делла Стрит стенографирует их разговор.

— Пароход был торпедирован без предупреждения. Ужасно! Я до сих пор не могу этого забыть. Он почти сразу начал тонуть. Все произошло ночью, и море было неспокойным. Многие лодки опрокидывались. Люди оказывались в воде, кругом стояли крики и стоны.

Мейсон с сочувствием смотрел на нее.

— Пара, о которой я вам уже говорила,— продолжала миссис Тамп,— рассказала мне свою историю. Женщина была больна и немного не в себе. Она предчувствовала, что корабль будет торпедирован. Мужчина пытался обмануть ее страхи, смеялся, подшучивал над ней. За ночь до гибели женщина пришла в мою каюту. Она была в ужасном состоянии. Ей приснился страшный сон. Она просила, чтобы я обещала ей, если случится что-либо плохое и она погибнет, поехать в Россию, найти ее дочь и вывезти оттуда.

Мейсон недоверчиво прищурился, но ничего не сказал.

— Она дала мне кое-какие драгоценности. Денег у нее было мало, в основном одни драгоценности. Мы условились, что, если корабль благополучно придет в порт, я верну их ей. Муж ее ничего не знал об этом.

— И она утонула?

— Да. Они оба были в лодке, которая перевернулась. Я  видела это собственными глазами. Однако, мистер Мейсон, все это лишь вступление. Только набросок того, что случилось. Я спаслась. Вскоре поехала в Россию, нашла ребенка и увезла его оттуда. Это была удивительная девочка. В ее жилах текла царская кровь. Я хотела, чтобы моя дочь удочерила ее,— в то время моя дочь только что вышла замуж. Но ее муж не хотел и слышать об этом. И я... Боюсь, что я сделала непростительную вещь, мистер Мейсон.

— Что именно?

— Я не могла оставить ее у себя и отправила в Дом,

— В какой Дом? — спросил Мейсон.

— Дом Общества призрения.

— Где это?

— В маленьком городке, в Луизиане. Они принимают детей, которых родители не могут содержать.

Она замолчала, пытаясь собраться с мыслями.

— Продолжайте,— сказал адвокат.

— Я не все сказала вам об этом Доме, мистер Мейсон. Оказалось, что это маклерский детский дом. Отдавая туда девочку, я не знала этого.

— Что вы имеете в виду?

— Всегда есть желающие усыновить детей. Бездетных пар много. Ну, и этот Дом заботится о детях. Впоследствии я узнала, что много женщин рожают и оставляют там детей. Одни платят за их содержание, другие — нет.

— Но вы, конечно, платили за ребенка?

— О да! Я регулярно посылала плату за ее содержание. У меня есть старые квитанции, подтверждающие это. Слава Богу, что я сохранила их.

— А ребенок? —спросил Мейсон.

— Год спустя,— продолжала она,— когда мои дела поправились, я поехала туда, чтобы забрать девочку. И что, вы думаете, я там обнаружила?

— Ее там не оказалось?

— Точно.Они продали ребенка за тысячу долларов. Подумайте только, мистер Мейсон! Продали, как продают собаку, или лошадь, или подержанный автомобиль.

— И как они это объяснили?

— О, они придумали трагическую историю. Якобы это произошло по ошибке. Но сначала они заявили, что я не платила им ни цента. А когда я предъявила квитанции об уплате, они пытались отобрать их у меня. Я сделала большую ошибку: обратилась к окружному прокурору, а тем временем Дом испарился — прекратил существование. Позже я узнала, что они перебрались в другой штат, и Дом появился под другой вывеской.-

— Но ведь по их документам можно было установить, что стало с ребенком,— сказал Мейсон.

— Да, но они отказались показать мне эти бумаги. И лгали насчет документов. Я могла бы нанять юриста и обратиться в суд, но боялась, что эта процедура затянется. Знаете, как власти иногда действуют. Окружной прокурор уехал в отпуск, и я осталась ни с чем. Я вернулась в Нью-Йорк и стала ждать от него ответа. Наконец он сообщил мне, что благодарит за хлопоты и помощь, и вернул мои квитанции.

Я снова поехала в Луизиану, доказывала ему, что это совсем не то, чего я добиваюсь, я хочу вернуть ребенка. Тогда он посоветовал нанять адвоката: якобы его контора рассматривает дела лишь в «широком аспекте». Подумать только! «Широкий аспект»!

В ее холодных глазах блеснул гнев.

— И вы наняли частного адвоката?

— Да. Это было моей следующей ошибкой. Было уже поздно обращаться к юристам. Надо было нанять детективов. А так я только зря потеряла деньги. Они сказали, что этот Дом уничтожил все свои документы, опасаясь суда, и что я... они сказали, чтобы я катилась на все четыре стороны. На все четыре стороны! Они переехали в Колорадо и продолжали свои маклерские дела, но под другим названием. Было еще что-то, чего я не знала. Но я все же получила информацию о девочке.

— Как вам это удалось? — заинтересовался Мейсон.

  — Благодаря настойчивости и, удаче. Один из работников Дома продал ее мне. Это длинный рассказ. В общем, я заплатила и узнала, что ребенку дали имя Бирл и что ее удочерил мистер Гейлорд, житель этого города.

— Как давно это было?

— Через два месяца после того, как я оставила девочку там. Гейлорды пришли выбрать себе ребенка. Девочка им сразу понравилась. Они настаивали на удочерении именно ее. Им сказали, что это невозможно, поскольку за девочку платят. Гейлорды не хотели ждать— они предпочли купить ее и заплатили тысячу долларов. Полагаю, здесь не обошлось без взятки. Они обещали в случае неприятностей вернуть девочку... Возможно, в то время у них и было такое намерение, но потом они привязались к ней... Ну, вы знаете, как это бывает...

— Но, миссис Тамп, теперь-то девочка достигла совершеннолетия,— сказал Мейсон.—Она может делать все, что захочет. Она свободна, белая, ей двадцать один год. Она...

— Частично это верно,— согласилась миссис Тамп.— Я и сама рассчитывала на это. Но вышло все по-иному. Фрэнк Гейлорд умер. Он оставил половину своего состояния жене, половину — Бирл. Теперь ее часть наследства, находится под опекой. Она получит все, когда ей исполнится двадцать семь лет. Тем временем опекуны выплачивают ей необходимый прожиточный минимум и определенные суммы для получения образования.

Миссис Гейлорд вторично вышла замуж за человека по фамилии Тидингс. Они прожили пять лет, а потом она умерла, оставив свое состояние Бирл на тех же условиях и сделав Тидингса не ограниченным в своих действиях опекуном. Тидингс снова женился — и опять раздел... Вам не стоит вникать в это, мистер Мейсон. Я говорю так подробно для того, чтобы вы знали всю историю. Дело в том, что теперешний опекун, Тидингс, не имеет ни малейшего права быть опекуном. Он неподходящий для этого человек. Он негодяй, если хотите знать мое мнение.

— Вы видели его? — спросил Мейсон.

— Естественно. Я была у него и объяснилась с ним.

— И что он сказал?

— Он сказал: «Поговорите с моим адвокатом»,

— И вы решили обратиться ко мне?

 — Да.

— А вы рассказали Бирл все о ее родителях?

— Да. Это просто потрясло ее. Она была убеждена, что ее родители — Гейлорды,

— Где она сейчас?

— Здесь, в городе.

— И чем я могу, быть вам полезен?

— Я хочу, чтобы вы пошли к Тидингсу. Хочу, чтобы вы объявили удочерение незаконным, заявили, что это был обман — результат взятки и сговора. Я хочу, чтобы Тидингса лишили опекунства,

Мейсон насторожился.

— Следует ли это понимать так, что вы хотите стать опекуншей вместо него?

— Во всяком случае, я считаю, что Бирл имеет право тратить больше денег. Она должна путешествовать, повидать мир, выйти замуж, наконец.

— Разве она не свободна сделать это сейчас, в любое время?

— Да, но она не встречает тех людей/ которых могла бы встретить... Вы только посмотрите на Бирл, и вы поймете, что она не обычная наследница.

— Насколько я могу судить по вашему рассказу, миссис Тамп,— заявил Мейсон,— здесь очень мало мотивов для официальных действий. Опека не зависит от вопросов удочерения. Бирл уже совершеннолетняя. У вас нет официальных прав для претензий, поскольку вы не связаны с ней родством. Родители просили вас взять девочку и заботиться о ней. Вы вывезли ее из России. Буду откровенен с вами, миссис Тамп, опытный юрист будет бить на то, что вы, получив драгоценности, быстро потеряли интерес к ребенку. Вы только платили за девочку, пренебрегая другими обязанностями по отношению к ней, не заботились о ней по-настоящему.

— Это не было пренебрежением,— возразила она.— Я регулярно писала туда письма, и мне отвечали, сообщая о ее здоровье и поведении.

— У вас сохранились эти письма?

— Да.

— Думаю, Тидингс не является мошенником в прямом смысле этого слова. Но и у Бирл трудное положение. Она получила наследство только потому, что ее удочерили.

—: Но она никогда не была формально удочерена.

— Нет?

— Нет.

— Как это получилось?

— Видите ли, беря ее из Дома, они знали, что она не подлежит удочерению, а позже, когда я подняла скандал, адвокаты посоветовали Гейлордам написать на имя девочки завещание. Если бы они ее удочерили, то я через суд добилась бы отмены этого акта.

— Как вам удалось вывезти ее из России? — с интересом спросил Мейсон.

— Этого я не могу вам рассказать. Мои влиятельные друзья путешествовали по России. У них был ребенок, который умер. Так Бирл попала в Штаты. Я могла бы доказать свои права на нее, и есть люди, которые могут это подтвердить. Я обещала защищать ее — и я это делаю. Бирл-теперь все знает о своих родителях.

— Ну что ж,— подвел итог Мейсон.— Я могу с некоторой натяжкой возбудить все это дело об опеке. Возможно, мне удастся заставить Тидингса увеличить выплаты Бирл. Тогда через год-два она сможет избавиться от опеки вообще. Если Тидингс виновен в чем-то, мы сможем его устранить.

— Это все, чего я хочу,— сказала миссис Тамп.— Я хочу, чтобы вы вмешались. Если вам нужны какие-то сведения об Альберте Тидингсе, вы сможете все узнать от человека, который с ним связан и другими опекунскими делами.

— Это хорошо. А кто он?

— Он очень влиятелен и богат,— ответила она.— И ваш большой поклонник, мистер Мейсон. Он и рекомендовал мне вас.

— Его имя?

— Роберт Пелтхем, архитектор, живет на Океаник-авеню, дом 3212, но его контора в деловой части города, и вы сумеете с ним связаться.

Мейсон покосился на Деллу Стрит.

— Эта прекрасно, миссис Тамп. Я буду рад связаться с мистером Пелтхемом, прежде чем возьмусь за ваше дело.,

— Не вижу в этом необходимости, мистер Мейсон. Возьмитесь за дело, а потом можете связаться с Пелтхемом. Я заплачу вам прямо сейчас.

Мейсон задумчиво стряхнул пепел с сигареты.

— Конечно, миссис Тамп, но у вас нет официального основания для возбуждения дела, как я вам говорил: вы не родственница мисс Гейлорд. Любое действие должно быть одобрено самой мисс Гейлорд.

— Это верно.

— И прежде чем начать действовать,— продолжал Мейсон,— я должен повидать мисс Гейлорд.

Миссис Тамп внезапно взглянула на часы.

— Вы будете свободна завтра в два часа?

— Буду рад встретиться с ней в это время.

Она поудобнее устроилась в кресле.

— Тогда все в порядке... Да, кстати, мистер Мейсон, я сделала что-то не так... Поставила телегу перед лошадью.

— Что именно?

— Когда мистер Тидингс сказал мне, чтобы я обратилась к его адвокату, я ответила, что он может сам увидеться с моим юристом и что мистер Перри Мейсон примет его сегодня в одиннадцать часов. Надеюсь, вы не откажетесь это сделать?

Мейсон не сразу ответил.

— Вы живете в этом городе, миссис Тамп?

— Нет. Я приехала сюда недавно потому, что Бирл живет здесь. Я остановилась в отеле «Сент-Жермен».

— У вас есть ее адрес?

— Конечно. Виста Анджелес Апартиенс. Она собирается отправиться со мной в путешествие, как только мы уладим все эти дела. А пока я финансирую ее. Понимаете, мистер Мейсон, вы можете действовать через меня. Конечно, она будет вашей клиенткой, но, раз я плачу деньги, вы будете получать указания от меня.

— Ее номер есть в телефонной книге?

— Да.

— Благодарю вас, миссис Тамп. Завтра в два часа мы увидимся.

— А как насчет встречи с мистером Тидингсом?

— Я свяжусь с ним и объясню, что занят, попрошу прийти попозже.

Миссис Тамп протянула ему руку.

— Вы успокоили меня, мистер Мейсон... С другими юристами так трудно... Я боялась вас, но мистер Пелтхем успокоил меня. Кажется, он хорошо вас знает. Вы встречались с ним лично?

Мейсон засмеялся.

— Я встречался со столькими людьми и так много людей знает меня, что и не знаю, как в этом разобраться.

— Да, конечно. Такова участь известного юриста. Ну, значит, до завтра.

Мейсон и Делла Стрит, сидя каждый на своем месте, провожали ее взглядом. Она не сделала попытки выйти через дверь, в которую вошла, а направилась прямо к двери, которая вела из кабинета Мейсона в коридор. У двери она остановилась,

— Не забудьте о свидании с Тидингсом, мистер Мейсон.-— С этими словами она вышла.

Когда дверь за ней закрылась, Мейсон повернулся к Делле Стрит.

— Вот так дела! — сказала она.

— Я знал, что какая-нибудь шутка появится в этом деле.

Делла внезапно стала серьезной.

— Может быть, это просто совпадение, не больше?

— Возможно,— согласился он, но в голосе его звучало сомнение.— Если говорить на языке математики, то это один шанс из десяти миллионов.

— Но едва ли миссис Тамп—тот человек, который хранит вторую половину десятитысячедолларовой банкноты...

— Вряд ли,— согласился Мейсон.— Но вы будете спорить, что и у Бирл ее нет?

— А эта таинственная женщина в маске... Конечно, если мисс Гейлорд знала, что миссис Тамп собирается обратиться к вам, она и должна была молчать, чтобы вы не услышали ее голоса... Но не могу понять, к чему вся эта таинственность.

— Потому что она не хочет, чтобы миссис Тамп знала о ее близких отношениях с Пелтхемом. Если, конечно, Бирл Гейлорд одна из тех, кто близок с ним.

— А если нет?

— Забудьте об этом. Позвоните в «Контракторс Джорнел». Скажите, пусть в следующем номере дадут объявление. Загляните в телефонный справочник и сообщите кодом в объявлении, что мне предлагают дело Бирл Гейлорд... Уверен, что иду прямо в ловушку, делая этот шаг.

— А вы не можете взяться за дело без всего этого?

— Могу,— согласился Мейсон,— но не хочу. Эти десять тысяч долларов выглядели достаточно солидно вчера ночью. Но сегодня это уже пахнет неприятностями. Идите и дайте объявление. Скажите Полу Дрейку, пусть поработает над Тидингсом, и соедините меня с Тидингсом по телефону.

Несколько минут спустя она просунула голову в дверь.

— Все в порядке, шеф, насчет объявления. А Тидингс сейчас возьмет трубку — у телефона его секретарь.

Мейсон поднял трубку.

— Хэлло,—отозвался мужской голос,

— Мистер Тидингс? — спросил Мейсон.

— Нет, Это его секретарь. Одну минуту, мистер Мейсон. Мистер Тидингс уже идет. Вот он.

— Хэлло,— послышался громкий раздраженный голос.— Какой черт спрашивает меня?

— Перри Мейсон, юрист. Я звоню относительно встречи, о которой говорила миссис Тамп. Она сказала насчет одиннадцати... Это Альберт Тидингс?

Пауза. Затем голос сказал осторожно:

— Да, это Тидингс. Мне все известно об этом деле, и что вы хотите... и...

— Миссис Тамп только что покинула мою контору,— перебил его Мейсон.— Она сказала, что в одиннадцать часов вы должны были прийти ко мне. Конечно, она назначила время без совета со мной и...

— Я все понимаю,— прервал его собеседник.— Вам нечего терять время, и мне — тоже.. Она сказала, в одиннадцать... Я знаю, что вы не верите болтовне старух, и попросил секретаря позвонить вам для проверки.

— Возможно, я захочу поговорить с вашим адвокатом,— сказал Мейсон.— Вы можете назвать его?

— У меня их несколько,— уклончиво ответил Тидингс.

— А кто будет заниматься этим делом?

 — Ни один из них. Это все глупости. Я говорю, что вам не стоит заниматься этим делом. И еще одно скажу вам, мистер Мейсон. Если эта женщина не прекратит свою ядовитую пропаганду, я займусь ею. Бирл — хорошая девочка. Мы прекрасно живем, но эта старуха отравляет все вокруг себя. Она пытается настроить Бирл против меня. Я займусь ею, если она не успокоится. Можете передать ей это от моего имени.

— Скажите ей об этом сами. Я позвонил только насчет встречи.

— Хорошо-хорошо,— засмеялся Тидингс.— Я не хотел вас обидеть, Мейсон, но я раздражен... Все верно. Скажите, когда вы хотите увидеть меня. Ваш секретарь и мой могут договориться сами. До свидания.

Мейсон положил трубку и медленно прошелся по кабинету.