«Дорогой Советник!

Наконец у меня появилась возможность ответить на предложение отдела личного состава относительно возможности занять столь высокий пост в Департаменте. Прошу прощения, что для этого мне понадобилось столько времени, но я и до настоящего дня не полностью оправился, и, кроме того, мне пришлось решать некоторые личные проблемы, не имеющие отношения к Департаменту.

Поскольку я еще не чувствую себя совершенно здоровым, то думаю, что принять это предложение было бы с моей стороны не самым мудрым решением. Впрочем, оставляю решение за отделом личного состава.

Не сомневаюсь, что вы поймете меня,

   Ваш Джордж Смайли».

«Дорогой Питер, я закончил записи по делу Феннана. Это единственный экземпляр. Прочитав их, передайте, пожалуйста, Мастону. Я думаю, что имеет смысл восстановить весь ход событий — даже если некоторые из них и не имели места.

   Всегда ваш Джордж».

«Дело Феннана.

В понедельник, 2 января я беседовал с Самуэлем Артуром Феннаном, высокопоставленным сотрудником Форин-офис, с целью прояснить некоторые обвинения, выдвинутые против него в анонимном письме. Беседа проходила в соответствии с общепринятой процедурой, то есть с согласия ФО. О Феннане не было известно никаких порочащих его данных, кроме симпатий к коммунистам в тридцатые годы в Оксфорде, что сегодня потеряло всякий смысл. Так что беседа наша носила совершенно рутинный характер.

Выяснилось, что в кабинете Феннана в Форин-офис побеседовать нам не удастся, и мы решили продолжить наш разговор в Сент-Джеймском парке, тем более что этому способствовала хорошая погода.

В дальнейшем выяснилось, что мы были опознаны и подвергались наблюдению со стороны агента восточногерманской разведывательной службы, который сотрудничал со мной во время войны. Осталось невыясненным, держал ли он Феннана в той или иной мере под наблюдением, или же его появление в парке оказалось простым совпадением.

Поздним вечером 3 января полиция Сюррея сообщила, что Феннан покончил с собой. В напечатанной на машинке предсмертной записке за подписью Феннана утверждалось, что он стал жертвой Секретной службы.

Нижеследующие факты, выяснившиеся во время расследования, позволяют утверждать, что мы имели дело с инсценировкой:

1. В 7.55 вечера перед своей смертью Феннан позвонил на Валлистонскую телефонную станцию с просьбой позвонить ему утром в 8.30.

2. Незадолго до гибели Феннан сделал себе чашку какао, но так и не притронулся к ней.

3. Казалось, что он выстрелил в себя в холле, у подножья лестницы. Записка была найдена с телом.

4. Малоправдоподобно, что он печатал последнюю записку на машинке, так как вообще редко пользовался ею, и более чем странно, что он решил спуститься вниз в холл, чтобы выстрелить в себя.

5. В день смерти он отправил мне письмо, в котором настойчиво просил меня встретиться с ним за ленчем на следующее же утро.

6. Позже также выяснилось, что Феннан попросил себе свободный день на среду 4 января. Об этом он не сказал даже своей жене.

7. Выяснилось также, что предсмертная записка была напечатана на собственной пишущей машинке Феннана и что ее шрифт имеет некоторые особенности, совпадающие с теми, которые были отмечены в анонимном письме. Лабораторные исследования подтвердили, что оба письма были напечатаны разными людьми на одной и той же машинке.

Когда миссис Феннан, которая была в театре в вечер гибели своего мужа, было сделано предложение объяснить вызов в 8.30, она выдвинула ложное утверждение, что вызов был сделан ею самой. Телефонная же станция уверенно говорила, что это было не так. Миссис Феннан утверждала, что ее муж был подавлен и растерян после беседы с представителем службы безопасности, о чем свидетельствовал и текст его последнего письма.

К полудню 4 января, расставшись с миссис Феннан, с которой я беседовал утром, я вернулся к себе домой в Кенсингтон. Заметив мелькнувшую в окне чью-то тень, я позвонил у дверей. Дверь мне открыл человек, который позже был опознан как работник восточногерманской разведывательной службы. Он пригласил меня войти, но я отклонил его предложение и вернулся к своей машине, отметив в то же время номера стоявших поодаль машин.

Тем же вечером я посетил небольшой гараж в Баттерси с целью выяснить происхождение одной из этих машин, зарегистрированной на имя владельца гаража. Там я подвергся нападению неизвестного, который нанес мне несколько сильных ударов, от чего я потерял сознание. Через три недели владелец гаража Адам Скарр был найден мертвым в Темзе около моста Баттерси. Он был пьян в то время, когда попал в воду. На нем не было следов насилия, и он пользовался репутацией горького пьяницы.

Существенной деталью является тот факт, что последние четыре года Скарр обслуживал неизвестного иностранца, который пользовался его машиной, щедро платя за это. Даже их отношения не позволили Скарру выяснить личность клиента, которого он знал лишь под псевдонимом Блонди и мог связаться с ним лишь по телефону. Аппарат был установлен в миссии восточногерманской сталеплавильной компании.

Тем временем было расследовано алиби миссис Феннан во время гибели мужа, и на свет выплыла следующая существенная информация:

1. Миссис Феннан посещала Уайбриджский театр дважды в месяц, в первый и третий вторник (N. В.: клиент Адама Скарра брал у него машину в первый и третий вторник каждого месяца).

2. Она обычно брала с собой нотную папку и оставляла ее в камере хранения.

3. Во время посещения театра она обычно бывала в обществе человека, внешность которого отвечает описанию покушавшегося на меня и клиента Скарра. Работники театра ошибочно считали его мужем миссис Феннан. Он также приносил нотную папку, оставляя ее в камере хранения.

4. В тот вечер миссис Феннан ушла из театра раньше обыкновенного, убедившись, что ее знакомый не появился, и забыв взять папку. Позднее тем же вечером она позвонила в театр с вопросом, не может ли быть ее папка передана другому человеку, так как она потеряла квитанцию из камеры хранения. Папка была передана приятелю миссис Феннан.

К тому времени этот незнакомец уже был опознан как работник восточногерманской миссии по имени Мундт. Главой миссии был герр Дитер Фрей, во время войны сотрудничавший с нашей Службой и обладавший большим опытом оперативной работы. После войны он стал работать на правительство в советской зоне Германии. Должен подчеркнуть, что, работая со мной во время войны на вражеской территории, Фрей зарекомендовал себя блестящим и исключительно полезным агентом.

Я решил провести третью по счету беседу с миссис Феннан. Сломавшись, она призналась, что действовала как курьер для своего мужа, который был завербован Фреем на горнолыжном курорте пять лет назад. Сама она занималась этим без большой охоты — частично в силу преданности мужу, а частью, чтобы оберечь мужа от его же собственной рассеянности при выполнении шпионских функций. Фрей увидел нас с Феннаном во время беседы в парке. Исходя из предположения, что я по-прежнему нахожусь на оперативной работе, он сделал вывод, что или на Феннана пало подозрение, или он двойной агент. Он дал Мундту указание ликвидировать Феннана и принудил его жену к молчанию в силу ее соучастия в преступлении. Она даже была вынуждена напечатать предсмертное письмо своего мужа на бланке с его подписью.

Уместно обратить внимание на способ, которым она доставляла Мундту информацию, раздобытую ее мужем. Все скопированные документы и записи она клала в нотную папку, которую брала с собой в театр. Мундт брал с собой точно такую же; в ней лежали деньги и инструкции для Феннана. Папку он оставлял в камере хранения. Им оставалось только обменяться квитанциями. Когда Мундт не появился в театре, о котором идет речь, миссис Феннан, повинуясь данной ей инструкции, послала квитанцию по определенному адресу в Хайгейте. Для этого она пораньше ушла из театра в надежде успеть к последней выемке почты в Уайбридже. Когда позже в этот вечер она увидела Мундта, то рассказала ему, что произошло, а он настоял на том, чтобы взять папку без промедления, ибо ему не хотелось еще раз ездить в Уайбридж.

Когда на следующее утро я беседовал с миссис Феннан, один из моих вопросов (о звонке в 8.30) настолько встревожил ее, что она тут же позвонила Мундту. Этим и объясняется нападение на меня вечером того же дня.

Миссис Феннан передала мне телефон и адрес, по которым она поддерживала связь с Мундтом и которого знала под кодовым именем Пятница. И тот и другой вели в квартиру пилота «Люфт Европы», которой часто в случае необходимости как убежищем пользовался Мундт. Летчик (предположительно курьер восточногерманской разведки) с 5 января не посещал страну.

Таков был итог признаний миссис Феннан, но в определенном смысле они ничего не могли дать. Шпион был мертв, его убийца исчез. Оставалось только оценивать размеры нанесенного ущерба. Был сделан официальный запрос в Форин-офис, и мистеру Феликсу Тавернеру было поручено выяснить, сообразуясь с данными ФО, какая информация была разглашена. Для этого необходимо было уточнить, к какого рода досье имел доступ Феннан с тех пор, как Фрей завербовал его. Существенно, что он не имел постоянного доступа к секретным данным. Феннан вообще не брал их, если не считать тех, которые имели прямое отношение к его обязанностям. В течение последних шести месяцев, когда его доступ к важным документам заметно расширился, он не брал домой ни одного досье с секретными данными. Те документы, что он брал домой, не содержали в себе никаких тайн, а некоторые вообще не имели отношения к его занятиям. Такое поведение не соответствовало облику Феннана как шпиона. Можно предположить, что он потерял интерес к этой деятельности, и его приглашение на ленч должно было стать первым шагом к признанию. В таком случае именно он и мог написать анонимное письмо, которое должно было привести его к контактам с Департаментом.

Здесь необходимо остановиться на двух фактах. Под псевдонимом и с фальшивым паспортом Мундт покинул страну на следующий день после признаний миссис Феннан. Он избежал внимания служащих аэропорта, но его опознала стюардесса в салоне, о чем стало известно задним числом. Во-вторых, в дневнике Феннана содержались полное имя и официальный номер телефона Дитера Фрея — вопиющее нарушение элементарных правил шпионажа.

Трудно было понять, почему после убийства Скарра Мундт продолжал три недели оставаться в Англии, и еще труднее было совместить деятельность Феннана, описанную его женой, со столь хаотичным и нерациональным отбором досье. Тщательное изучение фактов неизменно вело к одному и тому же выводу: единственные доказательства шпионской деятельности Феннана исходили от его жены. Если факты были таковы, как она излагала, каким образом ей, обладательнице столь опасных сведений, удалось избежать устранения со стороны Мундта или Фрея?

С другой стороны, может, сама она была шпионкой?

Таким образом, можно найти объяснение дате отлета Мундта: он исчез, как только получил от миссис Феннан заверения, что я поверил ее ложному признанию. Это объясняет и запись в дневнике Феннана: Фрей был для него всего лишь случайным знакомым на горнолыжном курорте, который время от времени бывал у них в гостях в Валли-стоне. Тогда начинает обретать смысл и подбор досье, которые Феннан приносил домой — если Феннан сознательно отбирал документы, не содержащие никаких секретных данных как раз в то время, когда он получил к ним доступ, то этому может быть только одно объяснение: он начал подозревать свою жену. Отсюда и приглашение на ленч, присланное мне на другой день после нашей встречи. Феннан решил рассказать мне о своем открытии и взял для этого день отгула, о чем его жена не была осведомлена. В таком случае получает объяснение и то, почему Феннан выдвинул против себя обвинение в анонимном письме: он хотел установить с нами связь, чтобы подготовиться к обвинению своей жены...

Исходя из этих предположений, необходимо отметить, что с профессиональной точки зрения миссис Феннан сама была достаточно подготовлена и добросовестно выполняла свои обязанности. Техника, использовавшаяся ею для встреч с Мундтом, напоминала о действиях Фрея во время войны. Условие, при котором необходимо отправить квитанцию от камеры хранения по почте, если встреча не состоялась, было типичным для его скрупулезного планирования. Все действия миссис Феннан были тщательно рассчитаны, что позволило бы ей играть роль невинной жертвы предательства своего мужа.

Если с логической точки зрения на миссис Феннан падает подозрение в шпионаже, у нас нет оснований считать, что ее рассказ о событиях той ночи полностью отвечает истине. Знай она о намерении Мундта убить ее мужа, Она бы не отправилась с нотной папкой в театр, не отправляла бы по почте квитанцию от камеры хранения.

Тем не менее выдвинуть обвинение против нее было бы невозможно, если бы не удалось возобновить отношения между миссис Феннан и ее контролером. Во время войны Фрей разработал прекрасный код для срочной связи — с использованием красочных открыток. Сам предмет изображения на открытке уже нес в себе сообщение. Религиозная тематика, например изображение Мадонны или церкви, говорила о необходимости заранее обговоренной встречи. Адресат высылал в ответ совершенно невинное письмо, давая понять, что он все понял. Встреча проходила в заранее Обговоренном месте через пять дней после даты письма.

Вполне можно было предположить, что Фрей, чье мастерство отнюдь не поблекло после войны, продолжает придерживаться этой же системы, которую, кстати, приходилось пускать в ход не так часто. Исходя из этого, я и решил послать Эльзе Феннан открытку с изображением церкви. Она была опущена в Хайгейте. У меня была смутная надежда: она поймет, что открытка пришла из агентства Фрея. Реакция ее была незамедлительной: она послала по неизвестному адресу конверт с билетом на представление лондонского театра, которое должно было состояться через пять дней. Послание миссис Феннан нашло Фрея, который воспринял его как срочный вызов. Зная, что после «признаний» миссис Феннан Мундт был под подозрением, Фрей решил сам пойти на встречу.

Таким образом они встретились в театре «Шеридан» в Хаммерсмите в четверг 15 февраля.

Сначала каждый из них предполагал, что инициатором встречи была другая сторона, но, когда Фрей понял, что их обоих завлекли в ловушку, действовать он стал стремительно. Возможно, он заподозрил, что все это — дело рук миссис Феннан и что он попал в западню. Этого мы уже никогда не узнаем. Во всяком случае, он убил ее. Метод, которым он это сделал, исчерпывающе описан в данных коронерского расследования: «одномоментное резкое нажатие на ларингсы одновременно с силовым воздействием на отросток щитовидного хряща ведет к немедленной смерти». Не подлежит сомнению, что убийца миссис Феннан был профессионалом своего дела.

Фрей был выслежен до места своего пребывания на барже, стоявшей на причале у Чейни-уолк, и, яростно сопротивляясь аресту, упал в реку, где позже и было обнаружено его тело».