Мендел, широко улыбаясь, втолкнул в палату Питера Гильома.

— Получайте его, — сказал он.

Разговор шел как-то скомканно. Гильом был напряжен, помня неожиданную отставку Смайли и испытывая неудобство из-за обстановки больничной палаты. Смайли был в синей пижаме; его отросшие волосы топорщились из-под повязки, а на левом виске еще был виден след огромного синяка.

После очередной неловкой паузы Смайли сказал:

— Послушайте, Питер, Мендел рассказал вам, что со мной произошло. Вы же специалист — что вы знаете о «Восточногерманском сталеплавильном предприятии»?

— Оно было чисто, как свежий снег, дорогой мой, если не считать его внезапного исчезновения. Там было всего три человека и сторожевой пес. Располагались они где-то в Хемпстеде. Когда они впервые появились, никто толком не предполагал, что они собираются тут делать, но за последние четыре года они неплохо проявили себя.

— Чем они занимались?

— Бог знает. Я предполагаю, что они собирались по прибытии убедить министерство торговли нарушить европейскую монополию на производство стали, но встретили холодный прием. Тогда они при помощи консульских связей стали предлагать станки и конечные продукты, обмен промышленной и технической информацией и так далее. Забыв о том, ради чего они тут оказались, стали предлагать более подходящий товар, как я предполагаю.

— Кто они были?

— Ну... пара инженеров — профессор такой-то и доктор сякой-то — пара девушек и какой-то сторожевой пес.

— Кто был в этой роли?

— Толком не знаю. Какой-то молодой дипломат для придания респектабельности. Данные есть в Департаменте. Думаю, что смогу сообщить вам все подробности.

— Если вас это не затруднит.

— О, конечно нет.

Наступила еще одна неловкая пауза. Смайли сказал:

— Очень пригодились бы фотографии, Питер. Сможете ли вы обеспечить их?

— Да, да, конечно. — С некоторым смущением Гильом отвел глаза от Смайли. — На самом деле нам не так уж много известно о Восточной Германии, как вы знаете. Нам удается по крохам собирать информацию и тут, и там, но в целом зона продолжает оставаться для нас загадкой. Если они действуют, то, как правило, не прибегают ни к торговому, ни к дипломатическому прикрытию—и вот почему, если вы правы в своих предположениях относительно этого типа, странно, что он имеет отношение к этой конторе.

— Ага, — тупо сказал Смайли.

— Как они действуют? — спросил Мендел.

— Из нескольких отдельных случаев, которые нам известны, трудно сделать обобщающие выводы. Мне кажется, что они направляют агентов прямо из Германии, безо всяких контактов между контролером и агентом в оперативной зоне.

— Но ведь это должно их ужасно сковывать, — вскричал Смайли. — Приходится месяцами дожидаться, пока агент сможет добраться до места встречи вне своей страны. Да и, кроме того, у них вообще может не быть достаточного прикрытия для свободного передвижения.

— Скорее всего, так оно и есть, но, похоже, они преследуют какие-то несущественные цели. Они предпочитают использовать иностранцев — шведов, беглых поляков для краткосрочных заданий, когда ограниченность возможностей и техники не имеет такого значения. В исключительных случаях, когда у них есть агент-резидент в стране, на которую они нацелились, то прибегают к системе курьеров, скопированной с советского образца.

Теперь Смайли внимательно слушал.

— В сущности, — продолжал Гильом, — американцам очень редко удавалось перехватывать курьеров, потому мы так мало и знаем о технике ГДР.

— Например?

— Ну, они никогда не ждут на месте встречи, приходят не в назначенное время, а на двадцать минут раньше, используют предметы для опознания — словом, пускают в ход все эти старые штучки. Курьер должен выходить на контакт с тремя или четырьмя агентами — контролеру же приходится иметь дело с пятнадцатью. Они никогда не придумывают себе фальшивых имен.

— Что вы имеете в виду? Конечно же, они должны к ним прибегать.

— Они предоставляют это делать агентам. Агент придумывает имя, которое ему нравится, и контролер принимает его. На самом деле это псевдоним... — Он остановился, с удивлением глядя на Мендела.

Мендел стремительно вскочил на ноги.

Гильом снова расположился на стуле и осведомился, можно ли тут курить, но ему пришлось неохотно признать, что администрация больницы это не поощряет. Он мял в руках сигарету.

— Ну? — спросил Смайли.

Мендел передал Гильому свой разговор с мистером Скарром.

— Вполне соответствует, — сказал Гильом. — Во всяком случае, тому, что мы знаем. Но во всем объеме ситуацию мы себе не представляем. Если Блонди исполняет обязанности курьера, то трудно представить себе — во всяком случае, исходя из моего опыта, — что он использует для прикрытия своей деятельности торговую миссию.

— Вы сказали, что миссия была здесь четыре года, — вмешался Мендел. — Блонди впервые явился к Скарру четыре года назад.

Несколько минут все молчали. Наконец Смайли серьезно сказал:

— Питер, но ведь это вполне возможно, не так ли? Я хочу сказать, что в силу определенных оперативных обстоятельств им, так же как и курьерам, понадобилась тут база.

— Если они в самом деле нацелились на крупную цель, то конечно.

— Вы хотите сказать, что в игру включился резидент, занимающий довольно высокое положение?

— Грубо говоря, да.

— И, предположив, что у них есть такой агент, типа Макклина или Фукса, вполне возможно, что под прикрытием торговой миссии они организовали базу, которая не будет выполнять никаких оперативных заданий, кроме помощи этому агенту?

— Да, вполне возможно. Но это очень трудная задача, Джордж. Вы предполагаете, что агент прибыл из-за границы в роли курьера, который стал работать в торговой миссии, исполняя в то же время роль ангела-хранителя для агента. Для этого у него должны быть другие люди.

— Вы определили ситуацию достаточно точно, хотя я не это имел в виду. Я исхожу из того, что эта система требует достаточно высокопоставленного агента. Не забывайте, что у нас есть всего лишь слова Блонди, говорившего, что он прибыл из-за границы.

— А этот агент, — вмешался Мендел, — поддерживал ли он связь с миссией напрямую?

— Господи, да конечно нет, — сказал Гильом. — У него, скорее всего, имелась система срочной связи с ними — телефонный код или что-то в этом роде.

— Как она действует? — спросил Мендел.

— По-разному. Она может быть построена на использовании «неправильного номера». Вы набираете номер из телефона-автомата и говорите, что хотели бы побеседовать с Джорджем Брауном. Вам отвечают, что Джордж Браун здесь не живет, вы извиняетесь и вешаете трубку. Место и время встречи обговорено уже заранее, а имя, которое вы называете, служит сигналом опасности или срочного вызова.

— Чем еще могла заниматься миссия?— спросил Смайли.

— Трудно сказать. Может, снабжать его средствами. Организовывать тайники для донесений. Все это может брать на себя контролер и потом через курьера сообщать агенту. Большей частью они, как я вам говорил, работали по советским правилам — даже мельчайшая деталь должна находиться под контролем. Полевой агент практически не пользуется самостоятельностью.

Снова наступило молчание. Смайли посмотрел на Гиль-ома, перевел взгляд на Мендела и сказал:

— Блонди не появлялся у Скарра в январе и феврале, не так ли?

— Да, — сказал Мендел, — в первый раз лишь в этом году.

— В январе и феврале Феннан обычно уезжал кататься на лыжах. Он изменил своему обыкновению в первый раз за четыре года.

— Интересно, — сказал Смайли, — неужели я должен буду снова увидеться с Мастоном?

Гильом с наслаждением потянулся и, улыбнувшись, сказал:

— Вы всегда можете попытаться. Его затрясло от ужаса, когда он узнал о нападении на вас. У меня смутное ощущение, что в его представлении Баттерси где-то на берегу моря, но пусть вас это не беспокоит. Расскажите ему, что на вас напали в чьем-то дворе — он поймет. Расскажите ему также и о покушавшемся на вас, Джордж. То есть вы никогда не видели его и не знаете, как его зовут, но он курьер восточногерманской разведки. Мастон тут же вернет вас; он так всегда делает. Особенно когда ему приходится докладывать министру.

Смайли посмотрел на Гильома и ничего не ответил.

— И поскольку вы получили такой удар по голове, — добавил Гильом, — он, конечно, все поймет.

— Но, Питер...

— Я знаю, Джордж, я все знаю.

— Я хотел бы сказать вам о другом. Блонди брал свою машину в первый вторник каждого месяца.

— Ну и?..

— Как раз в этот вечер Эльза Феннан отправилась к своим театралам. По вторникам, как она говорит, Феннан всегда работал допоздна.

Гильом встал.

— Дайте мне как следует покопаться в этом, Джордж. Пока, Мендел. Скорее всего, вечером я созвонюсь с вами. Во всяком случае, пока я не вижу, что мы можем сделать, но очень бы хотелось что-то выяснить, не так ли? — Он подошел к дверям. — Кстати, где находятся вещи Феннана — бумажник, записная книжка и так далее? Все, что было найдено на теле.

— Скорее всего, в полицейском участке, — ответил Мендел, — во всяком случае, до окончания расследования.

Стоя у дверей, Гильом еще несколько секунд смотрел на Смайли, подбирая слова на прощанье.

— Вам что-нибудь еще нужно, Джордж?

— Нет, спасибо... хотя есть одна вещь.

— Да?

— Не можете ли вы вместо меня связаться с уголовным розыском? Они уже трижды посещали меня, но пока, конечно, топчутся на месте. Намекните им, что вся эта история имеет отношение к разведке, идет? Сможете быть таинственным и многозначительным?

— Думаю, что получится.

— Я знаю, что это нелегко, Питер, потому что я не...

— О, есть кое-что еще — это развеселит вас. Я провел сравнение предсмертной записки Феннана, и анонимного письма. И то, и другое писалось на одной машинке, но разными людьми. Чувствуется разница в силе удара и в интервалах, но машинка одна и та же. Пока, старина. Пощипывайте виноград.

Гильом закрыл за собой двери. Они слышали удаляющееся эхо его шагов в пустом коридоре.

Мендел скрутил себе сигарету.

— Господи, — сказал Смайли, — неужели вас тут ничего не пугает? Вы тут где-нибудь видели сестру?

Мендел ухмыльнулся и покачал головой.

— Так и скончаешься тут в одиночку, — сказал он, зажимая сигарету тонкими губами. Смайли смотрел, как он прикуривал. Мендел вытащил зажигалку, откинул колпачок и крутанул колесико желтым пальцем. Прикрыв огонек чашей ладоней, он поднес его к сигарете. Его не мог бы задуть и ураганный порыв ветра.

— Вы же опытный сыщик, — сказал Смайли. — Что нам теперь делать?

— Полный бардак, — сказал Мендел. — Хаос.

— Почему?

— Все концы потеряны. Полиция ничего не делает. Ничего не зафиксировано. Сплошная алгебра.

— При чем тут алгебра?

— Первым делом вы должны доказать то, что может быть доказано. Найти постоянные величины. В самом ли деле она была в театре? Одна ли? Слышали ли соседи, как она возвращалась? Если да, то во сколько? В самом ли деле Феннан во вторник работал допоздна? Посещала ли его миссис театр каждые две недели, как она говорит?

— И тот звонок в 8.30. Можете ли вы объяснить мне его смысл?

— Чувствуется, он так и не выходит у вас из головы, не так ли?

— Да. Из всех невыясненных деталей он самый таинственный. Вы же знаете, что я размышлял над этим, но так и не вижу в нем никакого смысла. Я проверил расписание поездов. Он был довольно пунктуальный человек, хотя часто приезжал в ФО раньше всех. Он мог сесть на поезд в 8.45 или в 9.08 или в крайнем случае в 9.14. Выезжая в 8.45, он прибывал в 9.38 — он предпочитал появляться в офисе без четверти десять. Так что он никак, не мог просить разбудить себя в 8.30.

— Может быть, ему просто нравился звук телефонного звонка, — сказал Мендел, вставая.

— И письма, — продолжал Смайли. — Одна и та же машинка, но разные люди. Не считая убийцы, к этом машинке имели доступ два человека: Феннан и его жена. Если мы примем, что предсмертную записку печатал сам Феннан, а он, без сомнения, подписал ее, то мы должны признать, что анонимное письмо печатала его жена. Зачем ей это было надо?

Смайли утомился и не мог скрыть облегчения, видя, что Мендел собирается уходить.

— Придется все приводить в порядок. Искать те самые постоянные величины.

— Вам понадобятся деньги, — сказал Смайли и вытащил несколько купюр из своего бумажника на столике. Мендел без особых церемоний взял их и покинул палату.

Смайли снова лег на спину. Голова его пылала, и что-то колотилось в висках. Он решил было позвать сестру, но побоялся. Постепенно гул стал стихать. Он слышал снаружи звук сирены «скорой помощи», когда она с улицы Принца Уэльского сворачивала во двор больницы.

— Может быть, ему просто нравился телефонный звонок, — пробормотал он и заснул.

Его разбудил шум какого-то спора в коридоре — он слышал возмущенные протестующие голоса сестер, шаги и голос Мендела, возражавшего им. Неожиданно открылась дверь, и кто-то включил свет. Моргая, он сел, бросив взгляд на свои часы. Было четверть шестого. Мендел что-то говорил ему, почти кричал. Что он пытался сказать? Что-то про мост Баттерси... о речной полиции... кто-то пропал еще вчера... Наконец он окончательно проснулся. Адам Скарр был мертв.