Я поехала в гостиницу, поднялась наверх и постучала в дверь номера Сюзанны. Когда она увидела меня, то буквально бросилась мне на шею.

— Анна, дорогая, где вы были? Я ужасно перепугалась! Что вы делали?

— Принимала участие в опасных приключениях.

Я рассказала ей все. Когда я кончила, она не смогла сдержать тяжелого вздоха.

— Почему подобные вещи случаются только с вами?— спросила она жалобно.— Почему никто не связывает меня по рукам и ногам и нс засовывает в рот кляп?

— Вам бы не особенно понравилось, если бы они это сделали,— успокоила ее я.— Сказать вам по правде, я уже сама не так стремлюсь к приключениям, как раньше.

Но это не убедило Сюзанну. Если бы она час или два пробыла в моем положении, она быстро бы изменила свою точку зрения. Сюзанна обожает сильные впечатления, но ненавидит неудобства.

— Что же нам сейчас делать? — спросила она.

— Не знаю,— сказал я задумчиво.

— Все же отправляйтесь в Родезию, чтобы следить за Пагеттом.

— А вы?

Это была нелегкая проблема. Был Чичестер на «Килмордене» или нет? Собирался ли он приводить в исполнение свой первоначальный план — ехать в Дурбан? Он уехал в 10 часов утра из Мюйзенберга. Казалось, это давало утвердительный ответ на оба вопроса. В этом случае я могла бы поехать в Дурбан поездом. Я рассчитала, что туда надо попасть раньше парохода. С другой стороны, если Чичестеру телеграфируют о моем бегстве, а также сообщат, что я оставила Кейптаун и поехала в Дурбан, ему будет очень легко сойти с парохода в Порт-Элизабет или другом пункте.

— Как бы то ни было, мы должны узнать, когда отходят поезда в Дурбан,—сказала я.

— Еще не поздно выпить чаю,— сказала Сюзанна.— Мы можем проделать это в гостиной.

Поезд в Дурбан отходил в 8.15 вечера. Так сказали в справочном. Это давало мне возможность на некоторое время отложить решение вопроса о своих дальнейших действиях и присоединиться к Сюзанне для запоздалого рая.

— Вы думаете, вам удастся узнать Чичестера в любом одеянии? — спросила Сюзанна,

Я уныло покачала головой.

— Я действительно не узнала его, когда он переоделся стюардессой, и никогда не смогла бы, если бы не ваш рисунок.

— Этот человек — профессиональный актер, я уверена в этом,— сказала Сюзанна задумчиво.— Его преображения поистине изумительны. Он может на время превратиться в чернорабочего или еще кого-нибудь. И вы его не узнаете.

— Вы вселяете в меня бодрость,— пошутила я невесело.

В это время в комнату вошел Райс и присоединился к нам.

— Что делает сэр Юстус? — спросила Сюзанна.— Я не видела его сегодня.

На лице полковника появилось странное выражению.

— У него небольшие неприятности, и он вынужден их улаживать.

— Расскажите нам.

— Что бы вы сказали, если бы узнали, что на пароходе вместе с нами ехал «человек в коричневом костюме»?

— Что?

Я почувствовала, как вся кровь отхлынула от моего лица, но, к счастью, полковник Райс в этот момент не смотрел на меня.

— Это факт. Все следили за ним, а он обманул Педлера и заставил его взять с собой в качестве секретаря.

— Это не мистер Пагетт?

— О, не Пагетт, другой. Рейберн, так он себя называл.

— Его арестовали? — спросила Сюзанна. Она ободряюще сжала под столом мою руку. Затаив дыхание, я ждала ответа.

— Создается впечатление, что он растворился в воздухе.

— Как на это смотрит сэр Юстус?

— Он рассматривает это как личное оскорбление, нанесенное ему судьбой.

Мнение сэра Юстуса мы услышали несколько позже. Во время мертвого часа к нам пришел слуга с запиской от него. В трогательных выражениях сэр Юстус приглашал нас к себе на чай. Бедный сэр Юстус находился действительно в плачевном состоянии. Ободренный сочувственными репликами Сюзанны (она отлично умела это делать), он выложил нам все свои неприятности.

— Прежде всего, какая-то женщина имела наглость быть убитой в моем доме, я думаю, специально, чтобы принести мне одни огорчения. Почему в моем доме? Почему из всех домов в Англии она выбрала именно Милл-хауз? Какое зло я причинил этой женщине? — Сюзанна издала один из своих одобрительных возгласов, и сэр Юстус продолжал еще более обиженным голосом: — Но этого мало! Человек, который убивает ее, имеет наглость— колоссальную наглость! — наняться ко мне секретарем. Моим секретарем! Как это вам нравится? Я устал от секретарей! Мне больше не нужны секретари. Либо это тайные убийцы, либо пьяницы-скандалисты. Вы видели синяк на лице Пагетта? Ну конечно видели. Как я могу ездить с секретарем, у которого такая физиономия? И вообще весь его вид! Нет, я покончил с секретарями. Вот если бы у меня была секретарша... хорошенькая девочка со светлыми глазами, которая берет меня за руку, когда я выхожу из себя. А кстати, вы, мисс Анна, не взялись бы за такую работу?

— А как часто мне придется брать вас за руку? — спросила я, улыбаясь.

— Весь день,— ответил сэр Юстус.

— Я не умею быстро печатать,— напомнила я ему,

— Это не имеет значения. Вся эта работа придумана Пагеттом. Он надоел мне с ней до смерти. Я уже сейчас радуюсь,что Пагетт остается в Кейптауне.

— Он остается?

— Но он не останется без дела. Ему очень нравится искать Рейберна. Это для него подходящая работа. Он обожает интриги. Я очень серьезно предлагаю вам, мисс Анна. Согласны вы? И вы сможете не разлучаться с миссис Блейр, а кроме того, у вас будет много времени для откапывания ваших скелетов.

— Я очень благодарна вам, сэр Юстус,— сказала я уклончиво,— но думаю, что сегодня вечером я поеду в Дурбан.

— Не упрямьтесь. Вспомните, в Родезии много львов. Вам они понравятся. Всем романтическим девочкам нравятся львы.

— Они будут тренировать низкие прыжки? — спросила я смеясь.— Нет, я очень вам благодарна, но должна ехать в Дурбан,

Сэр Юстус посмотрел на меня, глубоко вздохнул, затем открыл дверь соседней комнаты и иозвал Пагетта.

— Если вам надоело спать, мой дорогой, вы, может быть, поработаете для разнообразия?

Гай Пагетт появился в дверях. Он слегка вздрогнул при виде меня и затем ответил весьма меланхолическим голосом:

— Я не сплю. Я весь день печатаю ваш меморандум, сэр Юстус.

— Так прекратите его печатать. Пойдите на биржу труда, или в управление рудников, или еще куда-нибудь и попросите прислать мне какую-нибудь женщину для поездки в Родезию. Она должна иметь светлые глаза и не возражать, если я буду брать ее за руку.

— Хорошо, сэр Юстус. Я попрошу, чтобы вам прислали опытную стенографистку, умеющую быстро печатать.

— Пагетт очень зловредный тип,— сказал сэр Юстус, когда секретарь удалился.— Готов держать пари, что он выберет какое-нибудь безобразное создание, специально, чтобы досадить мне. У нее должны быть красивые ноги, я забыл ему об этом сказать.

Я схватила Сюзанну за руку и почти потащила в свою комнату.

— Пагетт остается здесь. Вы слышали?

— Это означает, что мне нельзя ехать в Родезию. А это меня очень огорчает, потому что мне очень хочется ехать туда. Как это все утомительно!

— Нет, вы все равно должны собираться. Я не вижу, как вы можете теперь отказаться от поездки и не вызвать этим сильных подозрений. И кроме того, сэр Юстус может внезапно вызвать Пагетта, и вам будет во много раз труднее сопровождать его в этом случае.

— Да, это будет не особенно прилично,— сказала Сюзанна, улыбаясь.— Придется тогда изобразить сильную любовь к Гаю Пагетту, внезапно вспыхнувшую во мне.

— С другой стороны, если вы будете там, когда он туда приедет, все будет очень просто и естественно. И кроме того, мы должны следить не только за ним.

— Неужели вы можете подозревать полковника Райса или сэра Юстуса?

— Я подозреваю всех,— сказала я решительно.— И если вы когда-нибудь читали детективные романы, Сюзанна, вы должны знать, что злодеем обычно оказывается самый, казалось бы, неподходящий для этого человек. Многие злоумышленники были толстыми и веселыми мужчинами, подобно сэру Юстусу.

— Полковник Райс не такой уж толстый или веселый Человек.

— Иногда они худы и мрачны,— возразила я.— Я не говорю, что серьезно подозреваю их, но что бы вы ни говорили, а женщина была убита в доме сэра Юстуса.

— Да-да, не нужно рассказывать мне об этом. Я буду следить за ним, даже если он станет еще толще и жизнерадостнее. Я сразу же пошлю вам телеграмму примерно такого содержания: «Сэр Ю стал оч., подозр. приезжайте немедленно».

— Дорогая Сюзанна,— закричала я.— И вам все это по-прежнему кажется игрой?

— Да, это верно,— сказала Сюзанна, не смущаясь.— Это ваша вина, Анна. Это вы раздразнили меня вашим «давайте искать приключения». Мне все время кажется это несерьезным. Дорогая моя, если бы только Кларенс знал, что я пересекаю Африку, преследуя опасных преступников, с ним был бы удар.

— Почему бы вам не сообщить ему об этом? — спросила я саркастически. Чувство юмора всегда изменяет Сюзанне, когда речь заходит о телеграммах. Она восприняла мое предложение очень серьезно.

— Я могла бы. Но это будет очень длинная телеграмма. И лучше я не буду ее давать. Мужья всегда вмешиваются даже в самые невинные развлечения.

— Итак,— сказала я,— вы будете следить за сэром Юстусом и полковником Райсом.

— Я знаю, почему я должна следить за сэром Юстусом,— прервала меня Сюзанна.— Потому что он толстый и веселый. Но я думаю, что ни к чему подозревать полковника Райса. Ведь он, кажется, связан с секретной службой. Я думаю, что гораздо лучше было бы довериться ему и рассказать всю историю.

Я решительно возражала против этого предложения и усмотрела в нем проявление женской слабости. Мне часто приходилось слышать, как умная интеллигентная женщина приводит в качестве главного аргумента тот факт, что «Эдгар говорит», хотя вы точно знаете, что Эдгар абсолютнейший кретин. Сюзанна, как замужняя женщина, тоже была склонна полагаться на мужчину. Все же она клятвенно обещала мне, что ни слова не скажет полковнику Райсу,

Мы продолжали разрабатывать паши планы.

— Совершенно ясно, что я должна оставаться здесь и продолжать следить за Пагеттом. Причем самое лучшее— распустить слух о том, что я сегодня вечером уезжаю в Дурбан, забрать свой багаж и т. д., а на самом деле перебраться в какую-нибудь маленькую гостиницу. Я могу немного изменить свою внешность — сделать небольшой кок, набросить на себя кружевное покрывало. Конечно, мне легче будет наблюдать за ним, если он будет считать, что меня нет в городе.

Сюзанна горячо одобрила этот план.

Мы сделали необходимые приготовления, еще раз осведомились в конторе об отходе поезда, упаковали свой багаж.

Обедали мы в ресторане. Полковник Райс не появлялся, но сэр Юстус и Пагетт были на своих местах у окна. Пагетт ушел, не докончив обеда, что несколько нарушило мой план, так как я собиралась демонстративно попрощаться с ним. Сэр Юстус продолжал сидеть. Я подошла к нему, когда кончила есть.

— До свидания, сэр Юстус,— сказала я ему.— Сегодня я уезжаю в Дурбан.

Сэр Юстус тяжело вздохнул.

— Да, я слышал. Вы не захотели ехать с нами.

— Я была бы в восторге.

— Вы хорошая девочка. Значит, вы не измените свой план и не приедете в Родезию посмотреть на львов?

— Очень может быть.

— Он, наверно, очень красивый парень,— сказал сэр Юстус жалобно.— Какой-нибудь самонадеянный мальчишка в Дурбане, который моментально затмил все мои достоинства. Между прочим, Пагетт собирается ехать на машине через пару минут. Он может подвезти вас до станции.

— О нет, благодарю вас,— сказала я поспешно.— Мы с миссис Блейр уже заказали такси.

Ехать на вокзал с Гаем Пагеттом — этого еще недоставало!

— Мне кажется, вы не любите Пагетта. Я понимаю вас. Это назойливый, во все вмешивающийся осел с видом вечного мученика. Он делает все, чтобы раздражать меня и выводить из себя.

— А что он сейчас сделал? — спросила я с любопытством,

— Он привел мне секретаря. Вы, вероятно, никогда не видели подобной женщины. Сорок лет, носит очки и, кажется, дьявольски работоспособна. Это совсем убьет меня.

— Будет ли она брать вас за руку?

— Я надеюсь, что нет,— воскликнул сэр Юстус горячо.— Только этого мне еще недоставало. Ну что ж, прощайте, светлые глазки. Если я подстрелю льва, я не пришлю вам шкуру, за то что вы нечестно покинули меня.

— Давайте отправимся сразу,—’Сказала я поспешно и попросила лакея вызвать такси. Но вдруг голос сзади заставил меня вздрогнуть.

— Извините меня, мисс Бедеифельд, по я как раз спускаюсь в машину. Я мог бы подбросить вас п миссис Блейр до станции.

— О, благодарю вас,— сказала я растерянно.— Но вам ни к чему утруждать себя.

— Какое там «утруждать». Возьмите багаж, носильщик.

Я была беспомощна. Конечно, я могла продолжать протестовать, но легкий толчок Сюзанны заставил меня временно покориться.

— Благодарю вас, мистер Пагетт,— сказала я холодно.

Мы сели в машину; когда мы ехали по городу, я напрягала свой ум, чтобы что-нибудь сказать. В конце концов Пагетт сам нарушил молчание.

— Я достал очень хорошую секретаршу для сэра Юстуса,— сказал он.— Мисс Петигрю.

— Он только что говорил о ней без особого энтузиазма,— заметила я.

Пагетт холодно посмотрел на меня.

— Она профессиональная машинистка-стенографистка,— сказал он.

Мы остановились около станции. Здесь, вероятно, он оставит нас. Я протянула руку, по нс тут-то было.

— Я провожу вас. Сейчас 8 часов. Ваш поезд уходит через 15 минут.

Он указал носильщикам направление. Я беспомощно стояла, не решаясь посмотреть на Сюзанну. Пагетт подозревал меня. Он хотел удостовериться в том, что я еду поездом. Но что я могла сделать? Ничего. Я представила себе, как через четверть часа я отъезжаю от станции, а Пагетт стоит на платформе и машет мне на прощание рукой. Он повернул мое же оружие против меня. Кроме Того, его отношение ко мне резко изменилось. Он был полон с трудом дававшейся ему галантности. Это очень утомляло его самого, а во мне вызывало отвращение. Это был хитрый лицемер. Сначала он хотел убить меня, а теперь расточал комплименты. Неужели он мог думать, что я не узнала его в ту ночь на пароходе? Нет, это было маловероятно. И тем не менее, как покорная овца, я шла рядом с ним и не могла ничего сделать. Мой багаж был уже погружен в вагон, Через три минуты отходил поезд. Но Пагетт в своих расчетах забыл Сюзанну.

— В дороге будет ужасно жарко, Анна,— сказала она вдруг.— Особенно, когда вы завтра будете проезжать через Качи. У вас ведь есть одеколон?

Выход был найден.

— О, дорогая,— закричала я.— Я оставила одеколон в гостинице!..

Привычка Сюзанны повелевать сослужила ей службу. Она высокомерно повернулась к Пагетту,

— Мистер Пагетт! Быстро! У нас есть еще немного времени. Как раз напротив есть аптека. Мисс Беден-фельд необходим одеколон.

Он заколебался, но был не в силах сопротивляться повелительному тону Сюзанны. Сюзанна провожала его глазами, пока он не исчез.

— Быстро, Анна, переходите на другую сторону, может быть, он не пошел за одеколоном, а следит за нами с другого конца платформы. О багаже не беспокойтесь, Вы можете телеграфировать о нем завтра. Только бы поезд отходил вовремя.

Я открыла дверь в вагон и перешла через него на противоположную сторону платформы. Никто не следил за мной. Отсюда я могла видеть Сюзанну, стоящую рядом с поездом и делающую вид, как будто она разговаривает со мной через окно.

Раздался свисток, поезд тронулся. Я услышала бешеный топот чьих-то ног. Спрятавшись в тень книжного киоска, я наблюдала. Сюзанна перестала махать платком вслед удаляющемуся поезду.

— Слишком поздно, мистер Пагетт,— сказала она весело.— Она уехала. Ага, вы принесли одеколон. Какая жалость, что мы не подумали об этом раньше.

Они прошли совсем рядом со мной. Гай Пагетт был весь в мыле. Он, очевидно, изо всех сил бежал в аптеку и обратно.

— Хотите воспользоваться моей машиной, миссис Блейр?

Сюзанна продолжала играть роль.

— Да, конечно. Не буду ли я вам помехой? Много ли вам еще нужно сделать для сэра Юстуса? Дорогой мой, как бы мне хотелось, чтобы Анна Беденфельд была завтра с нами. Мне не очень нравится, когда молодая девушка путешествует одна. Но она твердо решила ехать в Дурбан. Видно, что-то очень приятное ждет ее там.

Умная Сюзанна! Она спасла меня. Я выждала пару минут, а затем тоже ушла, столкнувшись с каким-то неприятного вида мужчиной с непропорционально большим носом на маленьком лице,