На следующее утро мне представилась возможность поговорить с полковником Райсом. Мы прогуливались с ним по палубе.

— Ну как, цыганочка, вы находите сегодняшнее утро? Мечтаете о земле? — Я покачала головой. Теперь, когда море спокойно, я, кажется, оставалась бы на пароходе вечно.—-Приятно видеть в вас такой энтузиазм.

— Это благодаря сегодняшнему утру. Ну разве оно не восхитительно?

Мы облокотились на перила. Насколько мог видеть глаз, простиралось море, гладкое и ровное, как стекло, Казалось, оно составлено из разноцветных кусков: голубого, бледно-зеленого, изумрудного, жемчужного, как картина кубиста. Кое-где поблескивала серебром летающая рыба, воздух был влажным и теплым, почти липким, В нем было какое-то благоухание, какой-то чудный аромат.

— Вы вчера рассказали нам очень интересную историю,— сказала я, нарушая молчание,

— Какую именно?

— Историю о бриллиантах.

— Мне кажется, женщины всегда больше всего интересуются бриллиантами.

— Безусловно. Кстати, что случилось со вторым молодым человеком? Вы сказали, что их было двое.

— С молодым Лукасом? Они были очень дружны, и он разделил участь товарища.

— Но меня интересует, что случилось с ним потом. Об этом знает кто-нибудь?

Полковник Райс смотрел на море. Его лицо было бесстрастно, как маска, но мне показалось, что ему не нравятся мои вопросы. Тем не менее он ответил достаточно быстро:

— Он участвовал в войне и храбро выполнял свой долг. В газетах было объявлено, что он ранен и пропал без вести, может быть, убит.

Я узнала то, что «отела, и больше не задавала вопросов. Но еще сильнее, чем прежде, меня мучило, что же известно полковнику, какую роль играл он во всей этой истории.

В этот день мне удалось узнать важные подробности. Я поговорила с ночным стюардом. Небольшое количество мелочи быстро развязало ему язык.

— Леди не испугалась, как вы думаете, мисс? Это была невинная шутка. Пари или что-то в этом роде.

Постепенно я вытянула из него все.

Когда пароход находился на пути из Кейптауна в Англию, один из пассажиров вручил ему рулон фотопленки и попросил на обратном пути в час ночи 22 января бросить эту пленку в каюту № 71. Пассажир сказал ему, что каюту будет занимать женщина, а все дело представилось как пари. Я сделала вывод, что стюард был щедро вознагражден за свое участие в нем. Имя леди пассажир не сообщил, и стюард не знал, что каюту заняла совсем другая женщина, так как миссис Блейр обо всем договорилась почти сразу же, как только пароход отплыл из Лондона. Пассажира, который разговаривал со стюардом, звали Картон, и его внешность совпадала с внешностью человека, погибшего в метро.

Так одна загадка была решена, а бриллианты, по всей вероятности, были ключом ко всей этой истории.

Последние дни нашего путешествия на «Килморден Кастле», казалось, проходили очень быстро. Мы приближались к Кейптауну, и мне было необходимо тщательно продумать и выработать свои дальнейшие планы. На пароходе было слишком много людей, за которыми я должна была следить: мистер Чичестер, сэр Юстус и его секретарь и, конечно, полковник Райс. Но первое место в моих подозрениях занимал Чичестер. Я уже была готова, хотя и неохотно, перестать подозревать сэра Юстуса и мистера Пагетта, но случайный разговор пробудил во мне новые сомнения. Я не забыла непонятного волнения мистера Пагетта при упоминании о Флоренции. В последний вечер нашего путешествия мы сидели на палубе, и сэр Юстус обратился к своему секретарю с совершенно невинным вопросом. Я забыла точно, в чем он заключался, что-то связанное с опозданиями поездов в Италии,— но сразу заметила, что Пагетт почувствовал себя очень неловко. Когда сэр Юстус пригласил миссис Блейр танцевать, я быстро подсела к Пагетту. Я твердо решила узнать причину его постоянного волнения.

— Я всегда мечтала побывать в Италии и особенно во Флоренции. Вам очень понравилось там?

— Конечно, мисс Беденфельд. Извините меня, у сэра Юстуса накопилось много корреспонденции...

Я крепко схватила его за руку.

— О, вы не должны убегать,— закричала я капризным тоном.— Я уверена, что сэру Юстусу не понравилось бы, если бы он узнал, что вы оставили меня одну, когда вокруг даже не с кем поговорить. Создается впечатление, что вы вообще избегаете разговора о Флоренции. О, мистер Пагетт, мне кажется, что у вас какая-то странная тайна! — Я все еще держала его за руку и почувствовала, как он задрожал.

— Ничего подобного, мисс Беденфельд, ничего подобного,— сказал он серьезно.— Я был бы просто счастлив рассказать вам об этом, но действительно есть несколько важных телеграмм.

— О, мистер Пагетт, какая ерунда. Я скажу сэру Юстусу.

Казалось, нервы его не выдержат, он подпрыгнул, как пружина,

— Что вы хотите узнать?

Его голос, в котором чувствовалось страдание, заставил меня внутренне улыбнуться.

— Абсолютно всё: картины, природа...— Я помедлила, как будто вспоминая что-то.— Я полагаю, вы говорите по-итальянски? — вспомнила я наконец.

— Ни слова, к несчастью. Но, конечно, с помощью носильщиков и, как они там называются, гидов...

— Да, конечно,— поспешила согласиться с ним я.— А какая картина вам больше всех понравилась?

— Ну... «Мадонна»... э... Рафаэля.

— Дорогая, милая Флоренция! — прошептала я сентиментально.— Такая живописная по берегам Арно. Чудесная река!

Чудесная, бесспорно...

— А Дуомо[2], вы помните Дуомо? Тоже красивая река, правда?

— Безусловно, безусловно.

Мистер Пагетт с каждым своим ответом шел, как слепой, в поставленную ему ловушку. Он никогда не был во Флоренции. Это ясно. Но если он не был во Флоренции, то где же находился в это время? В Англии? Неужели в Англии? И как раз во время убийства в Марлоу? Я рискнула на смелый шаг.

— Удивительная вещь,— сказала я.— Мне все время казалось,- что я встречала вас где-то раньше; но, конечно, я ошибалась. Ведь вы в это время были во Флоренции. И все же...— Я открыто изучала его лицо. У него был вид затравленного зверя. Он облизал пересохшие губы,—Мне кажется я видела вас,— закончила я.

— Где, где?

— В Марлоу. Вы знаете Марлоу? Ну конечно, как это глупо с моей стороны. Ведь у сэра Юстуса там дом.

Но, бессвязно бормоча какие-то извинения, моя жертва поднялась и исчезла.

В этот вечер я ворвалась в каюту Сюзанны, не помня себя от радости.

— Вы видите, Сюзанна,— убеждала я ее, закончив свой рассказ.— Он был в Англии, в Марлоу, как раз в момент убийства. Теперь вы по-прежнему уверены, что «человек в коричневом костюме» в чем-нибудь виноват?

— Я уверена только в одном,— сказала Сюзанна, неожиданно сверкая глазами.

— В чем?

— Что «человек в коричневом костюме» красивее, чем бедный мистер Пагетт. Не сердитесь, Анна, я только пошутила. Садитесь. Шутки в сторону, я думаю, что вы сделали очень важное открытие. Мы считали, что Пагетт имеет алиби, а теперь убедились, что нет.

— Именно это я и хотела сказать. Мы должны следить за ним.

— Так же, как и за всеми остальными,— сказала она мрачновато.— Я хотела сказать вам еще одну вещь. Я хотела поговорить с вами о деньгах. Не крутите носом, пожалуйста. Я знаю, что вы независимая н гордая, но вы обязаны выслушать меня. Мы партнеры. Я бы не предложила вам даже пенни только из любви к вам или потому, что вы славная девочка. Мне хочется испытать сильные ощущения, и я готова платить за это. Мы должны идти вместе до конца, не считаясь с материальными затратами. Начнем с того, что вы поедете со мной за мой счет в гостиницу «Маунт Нельсон», и мы выработаем дальнейший план кампании.

Мы долго спорили. В конце концов я уступила, но мне это не нравилось. Я предпочла бы обходиться собственными средствами.

— Итак, этот вопрос решен,— сказала Сюзанна, поднимаясь и подавляя зевоту.— Я истощила себя собственным красноречием. Теперь давайте поговорим о наших жертвах. Мистер Чичестер отправляется в Дурбан. Сэр Юстус, как и мы, собирается остановиться в гостинице «Маунт Нельсон» в Кейптауне, а оттуда ехать в Родезию. Ему, кажется, предоставляют отдельный вагон в поезде. В момент душевного расслабления прошлой ночью, после четвертого стакана шампанского, он предложил мне место в нем. Я думаю, что это предложение не было серьезным, но ему неудобно будет пойти на попятный, если я поймаю его на слове.

— Хорошо,— сказала я с одобрением.— Вы следите за сэром Юстусом и Пагеттом, а я возьму на себя Чичестера. Но что делать с полковником Райсом?

Сюзанна довольно странно посмотрела на меня.

— Анна, неужели вы можете его подозревать?

— Я подозреваю всех. Я сейчас нахожусь в таком состоянии, когда мне все кажется подозрительным.

— Полковник Райс тоже едет в Родезию,—сказала Сюзанна задумчиво.— Если бы устроить, чтобы сэр Юстус пригласил и его..,

— Вы можете это сделать, вы все можете сделать.

— Я люблю, когда мне льстят,— промурлыкала Сюзанна.

Мы расстались. Было решено, что Сюзанна приложит все силы, чтобы осуществить первую часть нашего плана. Я чувствовала себя слишком возбужденной, чтобы сразу идти спать. Дул свежий холодный бриз. Море чуть волновалось. Пароход легко покачивался. На погруженной в темноту палубе никого не было. Стрелка часов перешла 12. Я облокотилась о перила, следя за фосфоресцирующими за кормой волнами. Впереди была Африка. Мы быстро приближались к ней. Казалось, все дышало миром и спокойствием. Я стояла, забыв о времени и пространстве, погрузившись в далекие и неясные мечты. И вдруг меня пронзило острое предчувствие опасности. Я ничего не слышала, но инстинктивно качнулась в сторону. Какая-то тень кралась за моей спиной. Когда я повернулась, она прыгнула. Чья-то рука легла на мое горло, лишив меня возможности позвать на помощь. Я отчаянно сопротивлялась, но у меня не было никаких шансов. Руки на горле сжимались все сильнее. Наполовину задушенная, я все же кусалась и царапалась, как это сделала бы любая женщина в моем положении. Мужчина, напавший на меня, испытывал большие неудобства, так как одной рукой он должен был закрывать мне рот. Если бы он напал на меня врасплох, ему было бы сравнительно нетрудно бросить меня за борт. Акулы сделали бы остальное. Продолжая еще бороться, я чувствовала, что слабею. Мой враг тоже почувствовал это и напряг все силы. И вдруг быстро и бесшумно мелькнула другая тень. Одним ударом кулака кто-то бросил моего противника на палубу. Освобожденная, я припала к перилам, дрожа всем телом и задыхаясь. Мой спаситель резко повернулся ко мне.

— Вы ранены?

Что-то грозное слышалось в его голосе. В нем была угроза человеку, осмелившемуся ранить меня. Еще раньше, чем он заговорил, я узнала его. Это был мой человек со шрамом. Одного мгновения, в которое внимание его было обращено на меня, было достаточно для поверженного врага. Он быстро вскочил и побежал по палубе. С проклятием Рейберн бросился за ним. Я всегда не любила быть безучастной свидетельницей событий и присоединилась к преследованию. Обежав палубу, мы очутились на правом борту. Здесь перед дверью салона лежал съежившийся, скрюченный человек. Рейберн наклонился над ним.

— Вы снова ударили его? — пробормотала я, тяжело дыша.

— В этом не было необходимости,— ответил он угрюмо.— Я нашел его свалившимся у двери. А может быть, не сумев открыть ее, он решил притвориться. Сейчас мы поймем, в чем дело, и увидим, кто это такой.

С бьющимся сердцем я подошла поближе. Я сразу поняла, что мой противник был крупнее Чичестера. Во всяком случае, Чичестер был слабым и вялым человеком, который в трудном для себя положении мог воспользоваться ножом, но вряд ли мог что-нибудь сделать голыми руками.

Рейберн зажег спичку. Мы оба не смогли сдержать возгласа удивления. Перед нами лежал Пагетт. Казалось, что Рейберн совершенно ошеломлен этим открытием.

— Пагетт,— прошептал он.— Боже мой, Пагетт.

Я ощутила в себе чувство некоторого превосходства.

— Вас это удивляет?

— Да,— сказал он медленно.— Я никогда бы не подумал.— Он повернулся ко мне.— А вы? Вы узнали его, когда он напал на вас?

— Нет,— ответила я.— Но все равно я не так уж удивлена.

Он посмотрел на меня испытующе.

— Откуда вы вообще явились? И что вы знаете?

Я улыбнулась.

— Довольно много, мистер э... Лукас.

Он так резко и сильно схватил меня за руку, что я чуть не закричала от боли.

— Откуда вы узнали это имя? — спросил он хриплым, изменившимся голосом.

— Разве это не ваше имя? — сказала я небрежно.— Или вам больше нравится называться «человеком в коричневом костюме»?

Это совершенно сразило его, он отпустил мою руку и, шатаясь, отступил назад.

— Вы женщина или дьявол?

— Я ваш друг.— Я приблизилась к нему.— Я уже предлагала вам однажды помощь и предлагаю ее снова. Хотите вы воспользоваться ею?

Его тон ошеломил меня своей ненавистью.

— Нет, я не желаю иметь дела с вами или с какой-нибудь другой женщиной. Продолжайте ваше черное дело.

Как и раньше, при первой встрече с ним, во мне поднялся гнев.

— Может быть,— сказала я,— вы не совсем понимаете, насколько вы в моей власти? Одно слово капитану...

— Скажите ему.— Он насмешливо и презрительно улыбнулся.— Вы совершенно правы, моя дорогая, но, конечно, понимаете, что сейчас вы в моей власти. Я мог бы взять вас за горло вот так.— Он подтвердил свои слова действием. Я почувствовала, как его рука слегка сжала мое горло.— Вот так. И выдавить из вас жизнь, а затем, по плану нашего лежащего без сознания друга, но с большим успехом, выкинуть ваше мертвое тело за борт акулам. Что вы скажете на это?

Я не сказала ничего. Я смеялась. И тем не менее я отлично понимала, что опасность была реальной. В этот момент он ненавидел меня. Вдруг, рассмеявшись, он отпустил меня.

— Как вас зовут?

— Анна Беденфельд.

— Вы вообще ничего не боитесь?

— Ну что вы,— сказала я спокойно, хотя это не так легко было сделать.— Я боюсь язвительных женщин, тараканов и многого другого.

Он снова рассмеялся, затем толкнул ногой бесчувственное тело Пагетта.

— Что мы будем делать с этим? Бросить его за борт? — спросил он небрежно.

— Как хотите,— ответила я в тон ему.

— Мне очень нравятся ваши кровожадные инстинкты, мисс Беденфельд. Но мы оставим его здесь отдыхать. Он не сильно ранен.

— Вы избежали второго убийства, я полагаю,— сказала я быстро.

— Второго убийства?

Он казался искренне удивленным.

— Женщина в Марлоу,— напомнила я ему, внимательно следя за эффектом своих слов.

На его лице появилось угрожающее выражение. Казалось, он забыл о моем существовании.

— Я мог убить ее,— сказал он.— Иногда мне кажется, что я собирался убить ее.

Во мне вспыхнула ненависть к убитой женщине. Я сама могла бы убить ее в этот момент, стой она здесь передо мной. Ибо он, вероятно, любил ее. Я все же сохранила контроль над собой и спокойно проговорила.

— Мы, кажется, все сказали друг другу, кроме доброй ночи.

— Доброй ночи и прощайте, мисс Беденфельд,

— До свидания, мистер Лукас.

Он снова вздрогнул, услышав это имя, и подошел ко мне.

— Почему вы говорите «до свидания»?

— Потому что я уверена, что мы еще встретимся,

— Нет, если только это будет в моих силах.

Его слова, сказанные с неподдельным волнением, не обидели меня. Наоборот, что-то в моей душе отозвалось с удовлетворением.

— Тем не менее,—-сказала я серьезно,—-я думаю, что мы еще встретимся.

— Зачем?

Я покачала головой, не в силах выразить чувства, которые вызывали во мне его слова.

— Я не хочу вас больше видеть,— сказал он горячо.

Это было жестоко, но я только мягко засмеялась и скользнула в темноту. Я услышала его шаги за собой, и затем он бросил мне вдогонку слово, которое я не очень разобрала. Мне показалось, что это было «ведьма».