Пистолет не был нацелен на меня, Терри просто держал его в руке. Это было оружие среднего калибра иностранного производства, Определенно не кольт и не «савидж». С бледным лицом, искаженным шрамом, в надвинутой на глаза шляпе и с поднятым воротником, Терри словно вышел из старого гангстерского фильма.

— Отвезите меня в Тихуану к самолету в 10.15,— сказал он.— У меня есть паспорт и виза, и мне ничего не остается, как уехать. По некоторым причинам я не могу воспользоваться поездом или автобусом, а полет из Лос-Анджелеса тоже исключается. Пятьсот долларов будет достаточно за эту услугу?

Я стоял в дверях и не посторонился, чтобы пропустить его.

— Пять сотен плюс пушка? — спросил я.

Он посмотрел отсутствующим взглядом на пистолет и убрал его в карман.

— Он может послужить оправданием для вас,— сказал Терри.— Вы можете заявить, что я угрожал вам.

— Тогда входите.

Я отошел в сторону. Он вошел неверными шагами и плюхнулся в кресло.

В комнате было темно из-за густых вьющихся растений, которым хозяйка дома дала слишком разрастись. Я зажег свет, достал сигарету и закурил. Потом уставился на Терри и стал взъерошивать волосы, и без 'того взъерошенные. Затем я улыбнулся довольно бледной улыбкой.

— Что со мной случилось? Проспать такое чудесное утро! К десяти пятнадцати, да? Ну, у нас еще много времени. Пойдемте на кухню, я приготовлю-кофе.

— Я попал в тяжелое положение,— сказал Терри.

Это подтверждалось обстоятельствами его появления, его внешним видом, пистолетом и всем прочим.

— Сегодняшний день прекрасен, как персик,— начал болтать я.— Легкий бриз, слышно, как шепчутся старые эвкалипты там напротив. Да, я вижу, что вы попали в тяжелое положение. Поговорим после того, как я выпью пару чашек кофе. Я плохо соображаю спросонья. Последуем же совету мистера Хиггинса и мистера Янга.

— Послушайте, Марлоу, сейчас не время...

— Не волнуйтесь, дружище! Мистер Хиггинс и мистер Янг — замечательные парни. Их фирма доставляет мне кофе. Это дело всей их жизни, их гордость, их радость. Скоро я позабочусь о том, чтобы они получили заслуженное признание. До сих пор они не получали ничего, кроме денег. Надо думать, что это их не удовлетворяет,

С этой болтовней я ушел в кухню и принялся варить кофе.

Вскоре и Терри пришел туда. Прислонился на секунду к косяку двери, затем зашел в нишу для завтраков и сел па стул. Он все еще дрожал. Я достал с полки бутылку «Старого деда» и налил ему немного в большой бокал. Я шал, что он любит большие бокалы. Ему пришлось взять его обеими рукам и, чтобы поднести ко рту. Он сделал глоток, с глухим стуком поставил бокал и откинулся на спинку стула так, что тот затрещал.

— Я здорово устал,— пробормотал он. — Сегодня ночью я совсем не спал.

Кофе был готов, я налил две чашки.

— Вы любите черный, Терри.

В свою чашку я положил два куска сахара и немного сливок. Постепенно я стал приходить в себя.

Мы сидели друг против друга. Терри сидел неподвижно, затем неожиданно склонил голову на стол и стал всхлипывать. Он не обратил внимания, когда я протянул руку и вытащил из его кармана пистолет. Это был маузер калибра 7,65 миллиметров — превосходная вещь. Я понюхал дуло, порохом не пахло, значит, недавно из него не стреляли. Я вынул обойму, она была полная. В патроннике ничего не было.

Терри поднял голову, посмотрел на кофе и медленно выпил глоток, не глядя на меня.

— Я никого не застрелил,— сказал он.

— Во всяком случае, в последнее время не застрелили. Но пистолет ведь можно и почистить. Я не думаю, что вы кого-либо застрелили.

— Сейчас я вам расскажу,— сказал он.

— Один момент! — остановил я его.— Обдумайте то, что будете мне рассказывать! Если вы действительно хотите, чтобы я отвез вас в Тихуану, то ничего не рассказывайте по двум причинам. Во-первых... Вы слушаете меня?

Терри вяло кивнул, глядя пустыми глазами на стену над моей головой. Лицо его было мертвенно-бледное, шрам посинел.

— Во-первых,— медленно повторил я,— если вы совершили преступление — я имею в виду тяжкое,— то вы не должны мне об этом рассказывать. Во-вторых, если вам известно, что таковое преступление было совершено кем-то другим, вы тоже не должны мне об этом рассказывать. В противном случае я не повезу вас. Ясно?

Терри посмотрел мне в глаза безжизненным взглядом. Он выпил кофе и еще был бледен как смерть, но уже не дрожал.

— Я вам сказал, что попал в тяжелое положение.

— Это я слышал, но не хочу знать, что это значит. Я вынужден зарабатывать себе на жизнь и должен стараться сохранить свою лицензию.

— Я могу принудить вас угрозой оружия,— сказал Терри.

Я усмехнулся и подвинул к нему лежащий на столе пистолет. Он взглянул на него, но не взял.

— До Тихуаны вы не сможете держать меня под прицелом, Терри. Ни при проезде через границу, ни на аэродроме. Мне случайно приходилось иметь дело с пистолетами. Оставим оружие в стороне. Хорош я буду, если расскажу в полиции о том, как я перепугался и вынужден был делать то, что вы мне приказывали. Предполагая, конечно, что я ничего не знаю, о чем следует заявить в полицию.

— Слушайте внимательно,— сказал Терри.— Только к полудню или даже позже кто-нибудь постучит в дверь. Прислуга не так глупа и не станет ее будить до этого времени. Но примерно в полдень девушка постучится и войдет. Увидит, что в комнате никого нет.

Я отхлебнул кофе и молчал.

— Девушка заметит, что постель нетронута,— продолжал он.— Это, вероятно, наведет ее на мысль поискать где-нибудь еще. На участке позади главного здания есть большой дом для гостей. У него отдельная подъездная дорога. Там Сильвия провела ночь. Вероятно, девушка там ее найдет.

Я сделал серьезное лицо.

— Теперь мне нужно серьезно обдумать то, о чем я могу вас спросить, Терри. Разве она могла ночевать не у себя дома?

— Ее вещи разбросаны по всем комнатам. Она никогда не повесит их на место. Поэтому девушка может подумать, что она надела халат поверх пижамы и куда-нибудь ушла. Итак, остается только дом для гостей, она там иногда ночует,

— Не обязательно,— заметил я.

— Это наверняка дом для гостей. Черт возьми, неужели вы думаете, прислуга не знает, что делается в доме? Прислуга знает все.

— Оставим это! — сказал я.

Терри с такой силой провел пальцем по бледной щеке, что осталась красная полоса.

— И в доме для гостей девушка найдет Сильвию.,.

— ...пьяную в стельку, всю проспиртованную,—сухо добавил я.

— О!

Терри задумался над этим.

— Конечно, это могло быть,— согласился он.— Сильвия вообще не пьяница, но если хватит лишнего, то уж здорово.

— На этом история закончена,— сказал я.— Или почти закончена. Когда мы с вами в последний раз выпивали, я был немного груб — просто сбежал от вас, если вы помните. Вы раздражали меня. Но когда я позже подумал об этом, мне стало ясно, что вы, изливая сарказм, хотели разрядиться, облегчить свою душу. Вы говорите, что у вас есть паспорт и виза для поездки за границу. Их выдают не сразу и не всякому. Значит, вы уже раньше задумали улизнуть.

— Я почему-то чувствовал необходимость быть поблизости. Чувствовал, что я буду ей нужен не только в качестве ширмы, за которой отец многого не заметит. Впрочем, я пытался звонить вам сегодня ночью.

— У меня крепкий сон. Я ничего не слышал.

— Потом я пошел в турецкую баню. Я пробыл там несколько часов, принял паровую ванну, облился холодной водой, пошел под душ. Меня массировали. Оттуда я пару раз звонил по телефону. Машину я оставил на углу Фонтейн и ла Брэ, оттуда пришел пешком. Никто меня по дороге не видел.

— Звонили вы ко мне?

— Сначала я позвонил Харлану Поттеру. Старик вчера улетел в Пасадену по какому-то делу, дома его не оказалось. Я с трудом его поймал и поговорил с ним. Я сказал ему, что, к сожалению, должен сейчас уехать.

Терри говорил это, глядя в окно, словно обращался к кустам текомы, росшим под окном.

— И как он это воспринял?

— Сказал, что ему очень жаль, и пожелал мне всего хорошего. Спросил, не нуждаюсь ли я в деньгах.— Терри усмехнулся.— Деньги! Это первое слово в его словаре. Я ответил, что денег мне хватит. Затем я позвонил сестре Сильвии. Да, точно, ей. Вот и все.

— Я хочу спросить одно,— сказал я.— Она встречалась в этом доме с каким-либо мужчиной?

Терри покачал головой.

— Не думаю, но это не исключено.

— Ваш кофе остынет.

— Я больше не хочу.

— Еще чашку, дружище, а? Но вы к ней вернулись и снова на ней женились. Конечно, она соблазнительная девушка, но, несмотря на это...

— Я вам уже говорил, что был никчемным человеком. Проклятие, зачем я ушел от нее тогда? Почему после этого у меня каждый раз замирало сердце, когда я ее видел? Почему я предпочел валяться в канавах, по не попросил у нее денег? Она пять раз была замужем, не считая нашего брака. Любой из них вернулся бы к ней, если бы она только пальцем поманила. И не только ради ее миллионов.

— Она очень соблазнительная девушка,— повторил я.— Почему вы хотите лететь на самолете в 10.15?

— В этой машине есть одно свободное место. Никто не хочет лететь из Лос-Анджелеса через горы, когда можно воспользоваться «кенни» и быстро добраться до Меко-Сити, но «кенни» не делает посадки там, где мне нужно.

Я встал и прислонился к раковине.

— Теперь мы можем подвести баланс, только не перебивайте меня! Сегодня рано утром вы пришли ко мне в возбужденном состоянии и хотели поехать в Тихуану, чтобы попасть на самолет. У вас в кармане был пистолет, но я мог его не видеть. Вы сказали мне, что долго терпели, но вчера вечером ваше терпение лопнуло. Вы застали свою жену пьяной в стельку и с мужчиной. Вы уехали из дома и пошли в турецкую баню, где пробыли до утра. Оттуда вы позвонили ближайшим родственникам жены и сообщили о своих намерениях. Куда вы хотели уехать, не мое дело. У вас были необходимые документы для поездки в Мексику. Мы с вами подружились, и поэтому вы попросили меня отвезти вас в Тихуану. Почему бы и нет? Денег вы мне за это не платили. У вас есть своя машина, но вы плохо себя чувствовали и не могли сидеть за рулем. Это тоже ваше дело. Вы человек настроения и получили на войне серьезное ранение. Я полагаю, что мне следует взять вашу машину и поставить ее на хранение в какой-нибудь гараж.

Терри вынул из кармана ключи и бросил на стол.

— Насколько приемлема эта версия? — спросил он.

— Все зависит от того, кому ее рассказать. Я еще не договорил. Вы ничего с собой не взяли, кроме той одежды, какая на вас, и какой-то суммы денег, которую дал вам тесть. Вы оставили все, что подарила вам жена, включая и ту прекрасную машину. Вы хотели уехать чистеньким, насколько это возможно. Ну, хорошо, я отвезу вас. Сейчас побреюсь и оденусь.

— Почему вы это сделаете, Марлоу?

— Выпейте-ка глоточек, пока я буду бриться!

Я вышел из кухни, а он остался, скорчившись в углу за столиком для завтраков. Он еще не снял шляпы и пальто, но выглядел более оживленно.

Я ушел в ванную и побрился. Когда я в спальне завязывал галстук, в дверях появился Терри.

— Я вымыл на всякий случай чашки,— сказал он.— Но мне пришло в голову, что не лучше ли вам позвонить в полицию.

— Звоните сами! Мне нечего им сказать.

— Хотите, чтобы я это сделал?

Я резко повернулся и пристально посмотрел на него.

— Черт вас побери! — воскликнул я.— Неужели вы никак не можете успокоиться?

— Извините меня, мне очень жаль.

— Разумеется, вам жаль. Таким людям, как вы, всегда жаль, только слишком поздно.

Терри повернулся и пошел по коридору в комнату,

Я оделся и запер заднюю дверь дома. Когда я вошел в комнату, Терри спал там в кресле. Его голова склонилась набок, вся краска сошла с лица, тело обессилело. Вид у него был жалкий. Я потрогал его за плечо, и он медленно проснулся, словно возвращался из дальнего пути, оттуда, где он был во сне.

Убедившись, что он слушает меня, я сказал:

— Как быть с чемоданом? У меня в кладовой все еще лежит этот предмет из свиной кожи.

— Он пустой,— ответил Терри.— Кроме того, он слишком бросается в глаза.

— Без багажа вы еще больше будете бросаться в глаза.

Я зашел в кладовку и достал сверху его белый чемодан, а его ключи от машины запрятал наверху в щель. Затем я вытер чемодан и положил в него кое-что: новую пижаму, зубную пасту со своей запасной щеткой, крем для бритья, безопасную бритву с пачкой лезвий. Все вещи были новые, не помеченные, не бросающиеся в глаза, но, конечно, не такие изысканные, как его собственные. Еще я положил туда поллитровую бутылку бурбона в бумажной обертке, затем запер чемодан, оставил ключ в замке и принес Терри.

Потом я вывел свою машину, запер гараж и поднялся по лестнице, чтобы снова разбудить его. Я запер все остальное, и мы тронулись в путь.

Ехал я быстро, но не чересчур, чтобы не нарваться на штраф. По пути мы почти не разговаривали и не останавливались, чтобы поесть. Времени на это у нас не было ни минуты.

Границу мы пересекли, даже не заметив ее. Наверху на ветреном плоскогорье, где находился аэродром, я остановился возле аэровокзала и сидел в машине, пока Терри покупал билет. Пропеллер «ДС-3» уже медленно вращался для прогрева мотора. Пилот, высокий молодой бог в серой униформе, болтал с небольшой группой людей.

Возле меня остановился большой «паккард». Я вышел из машины и бросил взгляд на его номерной знак. Затем по пыльному гравию подошел к Терри.

— Все в порядке,— сообщил он.— Здесь мы распрощаемся.

Он протянул мне руку, я пожал ее. У него теперь был неплохой вид, только усталый, очень усталый.

Я вынул из машины чемодан из свиной кожи и поставил его на гравий. Терри мрачно посмотрел на него.

— Я же сказал, что не хочу его брать,— сказал он.

— В нем бутылка виски, Терри. Там еще пижама и прочие вещи. И все анонимные. Если не хотите брать, то хотя бы посмотрите! Или убирайтесь прочь!

— У меня есть причина,— упрямо возразил он.

— У меня тоже.

Вдруг Терри рассмеялся, подхватил чемодан и протянул мне свободную руку.

— Ну, хорошо, дорогой мой, вы уговорили меня. Если дело будет дрянь, то помните, что у вас руки свободны. Вы мне ничем не обязаны. Мы выпили вместе по нескольку бокальчиков и подружились. И я слишком много говорил о себе. Пять сотен я положил в вашу банку с кофе. Не смотрите на меня так зло!

— Лучше бы вы этого не делали.

— Я не дал вам даже половины своих денег.

— Всего хорошего, Терри!

Толстый парень с широким смуглым лицом вышел из дверей аэровокзала и сделал знак рукой,

— Поспешите, Терри! — сказал я.— Я знаю, что не вы ее убили, иначе меня бы не было здесь.

— Мне очень жаль, но в этом вы заблуждаетесь,— тихо проговорил он.— Теперь я не спеша пойду к самолету. У вас будет достаточно времени меня задержать.

Он ушел, я смотрел ему вслед. Парень в дверях аэровокзала ждал, не проявляя нетерпения. Это редко бывает у мексиканцев. Он наклонился, погладил рукой чемодан, затем отошел в сторону. Терри вошел в дверь и вскоре вышел с другой стороны, где стоял таможенник.

Потом он медленно пошел к трапу самолета. Там он постоял глядя на меня. Он не кивнул и не сделал никакого жеста, я тоже.

Затем он поднялся в самолет, и трап отъехал.