Я слишком засмотрелся на него. Возле меня что-то мелькнуло, и я почувствовал сильную боль в плече. Рука до кончиков пальцев онемела. Я повернулся и увидел рядом с собой рослого мексиканца. Он глядел на меня ничего не выражающим взором, опустив револьвер. Чувствовалось, что он очень упрямый по натуре.

Я потер локоть. Если попытаться выхватить пистолет, он, наверно, выпадет из руки, решил я.

Менендец протянул руку к парню, ударившему меня. Тот, не глядя, бросил ему револьвер, и Менендец поймал его.

— Куда вы хотите получить пулю, ничтожество?

Его черные глаза плясали злыми огоньками. Я молча смотрел на него. На такие вопросы не отвечают.

— Я вас спрашиваю, ничтожество!

Я облизал губы и в свою очередь спросил его:

— Что стряслось с вашим Агостино? Я думал, он ваш оруженосец.

— Чик слишком нежен,— ответил Менди.

— Так же как и его шеф.

Мужчина в кресле подмигнул и чуть не рассмеялся. Парень, ударивший меня по плечу, не двигался. Но он, несомненно, дышал —я чувствовал запах.

— Вас кто-то ударил по руке, ничтожество?

— Я поскользнулся на мексиканском гуляше.

Небрежно, почти не глядя, Менди ударил меня по лицу дулом револьвера.

— Не будьте смешным, ничтожество. Вам теперь будет не до смеха. Вас предупреждали, и по-хорошему. Если я взял на себя труд лично приехать к кому-то и сказать ему, чтобы он убрал свои руки, то либо он убирает их, либо я убираю его самого.

Я почувствовал, как по щеке потекла кровь, и ощутил острую боль в скуле от удара. Боль распространялась, пока не заболела вся голова.

Я все еще мог говорить, и никто не пытался остановить меня.

— Почему вы собственноручно ударили меня, Менди? По-моему, это работа для ваших холуев, тех, кто обработал Большого Вилли Магуна.

— Это личные счеты,— галантно пояснил Менди.— Я вас предупреждал из-за личных причин. С Магуном были чисто деловые счеты, Он стал воображать, будто может досаждать мне как ему заблагорассудится. Это мне, тому, кто покупал ему костюмы и машину, кто положил деньги на его банковский счет и оплатил закладную на его дом. Эти парни из криминальной полиции все одинаковые! Я оплачивал даже карточные долги его сыновей. Этот подлец должен быть мне благодарен, а он что делает? Он выставил меня на посмешище перед моими людьми.

— Каким же образом? — спросил я, слабо надеясь направить его гнев на кого-либо другого.

— Одна потаскуха рассказывала, будто мы работаем краплеными картами. Видимо, эта малышка была с ним в постели. Я выгнал ее из своего заведения.

— Понимаю,— сказал я.— Магун все же должен был знать, что профессиональный игрок не ведет нечестную игру. Но что плохого я вам сделал?

Менди ударил меня еще раз, но не сильно.

— Я не привык предупреждать людей дважды. Если человек не слушается, я убираю его, и конец.

— Мне кажется, здесь дело обстоит не так просто,— сказал я.— Извините, я достану носовой платок.

Под дулом револьвера я вынул из кармана платок и вытер кровь с лица.

— Жалкий копеечник,— медленно проговорил Менендец,— воображает, что может сделать обезьяну из Менди Менендеца, может насмехаться надо мной, может издеваться над Менди Менендецом. Я изрублю вас в котлеты, ничтожество!

— Ленокс был вашим другом на войне,— сказал я, глядя ему в лицо.— Он умер, его закопали как собаку, и над той могилой не стоит даже его имя. А я постарался доказать его невиновность. Этим я наплевал на ваши слова, да? Он спас вам жизнь и покончил с собой, а для вас это ничего не значит. Для такого большого человека. Вы нисколько о нем не заботитесь, только о самом себе. Вы вовсе не большой человек, а просто большой хвастун.

Лицо Менди окаменело, и он замахнулся, чтобы ударить меня изо всей силы. Его рука была еще поднята, когда я нанес ему удар ногой под ложечку. Он сложился, как перочинный нож, хватая ртом воздух, и револь^ вер выпал из его руки. Скривившись от боли, он попытался поднять его и застонал. Я ударил его коленом в лицо. Менди завыл.

Мужчина в кресле засмеялся, это смутило меня. Затем он встал, держа оружие в руке.

— Не убивайте его! — спокойно сказал он.— Нам он нужен живой.

Затем кто-то зашевелился в темноте у входной двери, и в комнату вошел Берни Олс, с пустыми глазами и совершенно спокойным лидом. Он взглянул на Менендеца. Тот стоял на коленях, уткнувшись головой в пол и покачиваясь.

— Размяк, как каша,— заметил Олс.

— Он не размяк, а получил тумака,— возразил я.— Каждый может заработать тумака. Разве Большой Вилли Магун размяк?

Берни и другой мужчина посмотрели на меня. Мексиканец у двери не проронил ни слова.

— Выньте вы эту проклятую сигарету изо рта!—заворчал я на Берни.— Либо закурите ее, либо бросьте. Мне надоело на это смотреть. И вы мне надоели.' Точка. Я сыт по горло полицейскими.

На лице Берни появилось удивление, затем он усмехнулся.

— Это была ловушка, мой мальчик,— весело сказал он.— Вас здорово избили? Эти злые парни ударили вас по роже? По-моему, вы заслужили это, а нам все это было на руку.

Он снова посмотрел на Менди. Тот подобрал под себя колени. Он хрипло дышал и постепенно приходил в сознание. Берни приподнял Менендеца. У того из носа текла кровь. Менди вынул из кармана платок и приложил к носу. Он молчал.

— Вы попались, золотце,— сказал Берни.— Я не очень опечален из-за Магуна, он это заслужил. Но, в конце концов, он полицейский, а такие подонки, как вы, должны убрать руки от полицейских — раз и навсегда.

Менендец крепче прижал платок и посмотрел на Олса, затем на меня. Потом поглядел на мужчину, сидевшего в кресле, медленно повернулся и посмотрел на мексиканца у двери. Все они глядели на него без выражения.

Вдруг неизвестно откуда появился нож, и Менди бросился на Берни. Тот отступил в сторону, схватил Менди за горло и без труда вышиб из его руки нож. Берни стоял, расставив ноги и держа приподнятого Менди за горло. Так провел он его по комнате и ударил о стену, а затем опустил вниз.

— Троньте меня пальцем, и я вас убью,— сказал Берни.— Только пальцем!

Затем он отпустил руку. Менди злобно усмехнулся, посмотрел на носовой платок, перевернул его и снова приложил к носу. Потом посмотрел вниз на револьвер, которым бил меня.

Мужчина в кресле вскользь заметил:

— Он не заряжен, если даже ты сумеешь его взять.

—  Беда! — обратился Менди к Олсу.— Я первый раз такое слышу.

— Вы заказали трех здоровенных парней,— сказал Олс.— А получили трех полицейских из Невады. Кое-кому в Неваде не понравилось, что вы забыли отчитаться. Этот человек хочет с вами поговорить. Можете поехать с ними или со мной в город. Там несколько моих коллег хотят на вас поближе посмотреть. Только сначала наденем наручники.

— Боже, помоги Неваде! — воскликнул Менди.

Он обернулся, снова посмотрел на мексиканца и вышел из дома. Мексиканец последовал за ним. Худощавый житель пустыни поднял револьвер и нож и тоже вышел, закрыв дверь. Берни молча ждал. Хлопнула дверца машины, и она почти бесшумно уехала.

— Вы точно знаете, что эти простофили полицейские?— спросил я.

Берни обернулся и будто удивился, увидев меня.

— Вы родились под счастливой звездой,— заметил он.

— Хорошо проделано, Берни. Очень хорошо. И вы, хладнокровная бестия, думаете, что он доедет живым до Вегаса?

Я пошел в ванную, открыл холодную воду и приложил мокрый платок к кровоточащей скуле. Потом посмотрел на себя в зеркало. Скула здорово распухла и посинела, так как дуло тяжелого револьвера ударило по кости. Синяк был и под моим левым глазом.

Затем в зеркале позади меня появился Берни. Он перекатывал между зубами проклятую сигарету, словно кот, играющий с полудохлой мышью и пытающийся заставить ее еще раз пробежаться.

— В другой раз не пытайтесь быть хитрее полицейского! — грубо сказал он.— Вообразили, будто мы дали вам украсть фотокопию просто ради шутки? Мы предчувствовали, что Менди с подручными явится к вам. Мы поставили Стару жесткий ультиматум. Заявили ему, что хотя мы не можем положить конец азартным играм в округе, но доставим игрокам столько неприятностей, что выручки станут плохими. В нашем округе ни один гангстер безнаказанно не избивал полицейского, даже такого плохого. Стар убедил нас, что не имел к этому отношения, что банда была возмущена и дала это понять Менендецу. Ну и когда Менди потребовалась команда головорезов из провинции, которые должны были прищучить вас, то Стар послал ему трех своих парней в своей собственной машине и за свой счет. Но это были уже парии, которых дал начальник полиции Вегаса.

Я повернулся и посмотрел на Берни.

— Койоты пустыни могут сегодня кое-кого сожрать. Поздравляю! Полицейская служба — это прекрасная, возвышенная деятельность, Берни. Единственное, чем нехороша полицейская служба—это самими полицейскими.

— Вам не повезло, герой! — со злостью воскликнул Берни.— Я с трудом удержался от смеха, когда вы вошли в вашу собственную гостиную и получили там головомойку. Это подняло мне настроение, мой мальчик. Вы проделали грязную работу, но ее нужно было проделать. Чтобы говорить с таким типом, нужно сначала вправить ему мозги. Вы его не очень сильно отлупили, но мы немножко добавим.

— Очень жаль,— сказал я.— Очень жаль, что вы это допускаете.

— Какое было очаровательное зрелище, когда вы подходили к двери,— сказал Берни.

— Еще очаровательнее было видеть, как Менди бросился на вас с ножом.

— Давайте помиримся! — сказал Берни и протянул мне руку.

Мы выпили по бокальчику, и он вышел через заднюю дверь, которую вчера вечером взломал стамеской, когда приходил на разведку.

Я смотрел, как он за кругом света от карманного фонарика прошел между деревьями и скрылся за кустарником на холме.

Потом запер двери, смешал себе еще один легкий коктейль и сел в кресло. Потом взглянул на свои часы.

Было не поздно, мне только казалось, что я уже давно пришел сюда.

Я подошел к телефону и позвонил в дом Лорингов. Слуга спросил, кто говорит, и ушел узнать, дома ли миссис. Она была дома.

— Я все же был козой,— сказал я,— но они поймали тигра живьем. Я заработал пару шрамов.

— Это вы должны мне при случае рассказать.

Голос Линды доносился издалека, словно уже из Парижа.

— Могу рассказать вам сегодня за бокалом вина, если у вас есть время.

— Сегодня? Ах, я упаковываю вещи, собираюсь уезжать. Наверно, ничего не выйдет.

— Понимаю. Я просто подумал, что это будет вам интересно. Очень мило, что вы предупредили меня. К вашему отцу это не имеет отношения,

— Вы определенно это знаете?

— Уверен.

— Ах, один момент.

Она куда-то отошла, затем снова взяла трубку, и ее голос стал теплее.

— Может быть, я все-таки управлюсь и мы выпьем по бокальчику. Только где?

— Где хотите. Сегодня у меня нет машины, но я могу взять такси.

— Нет смысла. Я могу заехать к вам, но не раньше чем через час. Где вы живете?

Я сказал свой адрес. Потом зажег лампу перед домом, встал в открытой двери и впитывал в себя ночь. Стало довольно холодно.

Я вернулся в дом и попытался позвонить Лонни Моргану, но не смог его найти. Затем, просто из озорства, заказал разговор с Лас-Вегасом, попросил соединить меня с клубом «Террапин», где заправлял делами Рэнди Стар. Я не особенно надеялся, что он будет со мной разговаривать, однако он взял трубку.

У него был твердый, уверенный голос преуспевающего бизнесмена.

— Очень рад вас слышать, Марлоу. Друг Терри -я мой друг. Чем могу быть вам полезен?

— Менди уехал.

— Куда?

— В Вегас, с тремя головорезами, которых вы послали за ним в большом черном «кадиллаке» с красным прожектором и сиреной. Это была ваша машина?

Стар рассмеялся.

— В Вегасе, как говорил один репортер, «кадиллаки» используют в качестве грузовиков. О чем, собственно, идет речь?

— Менди с двумя парнями подстерегал меня в моем доме. Он хотел, мягко выражаясь, избить меня из-за одной вещи в газете, видимо, считая, что я в этом повинен.

— А вы были повинны?

— Я не владелец газеты, мистер Стар.

— А я не посылал никаких парией в «кадиллаке», мистер Марлоу.

— Вероятно, это были работники полиции.

— Этого я не могу вам сказать. Что еще?

— Менди ударил меня револьвером по лицу, а я его ногой в живот и обработал коленкой его нос. Он, видимо, расстроился. Несмотря на это, я надеюсь, что он живой прибудет в Вегас.

— Ах, как будет мило, если он сюда приедет. Извините меня, но я сейчас прерву наш разговор.

— Еще один момент, Стар! Вы принимали участие в событиях, происшедших в Отатоклане, или этим занимался один Менди?

— О чем вы говорите?

— Вы меня не проведете, Стар! Менди разозлился на меня не из-за той причины, которую он мне сказал. Не из-за этого он подстерегал меня в моем доме, намереваясь обработать меня, как Большого Вилли Магуна. Этой причины недостаточно. Он предложил мне убрать руки и прекратить ворошить дело Ленокса. Я продолжал этим заниматься, я не мог этого оставить, а он решил изувечить меня. Итак, у него была веская причина.

— Понимаю,— медленно и все еще приветливо проговорил Стар.— Вы считаете, что со смертью Терри было что-то не совсем ладно? Например, что он не застрелился, а кто-то убил его?

— Думаю, что подробности заведут нас слишком далеко. Терри написал фальшивое признание и прислал мне письмо. Отельный коридорный должен был взять у него это письмо и опустить в ящик. Терри не мог выйти из отеля на улицу. В письмо была вложена крупная банкнота, и он кончил его писать, когда раздался стук в дверь. Мне хочется узнать, кто тогда вошел в его комнату.

— Зачем?

— Если вошел коридорный, то Терри мог приписать еще строчку и объяснить это. Если бы это был полицейский, то письмо не было бы отправлено. Итак, кто это был и почему Терри написал признание?

— Не имею понятия, Марлоу.

— Очень жаль, что побеспокоил вас, мистер Стар.

— Ничего, я рад, что вы позвонили мне. Я спрошу Менди, не знает ли случайно он.

— Хорошо, если вы увидите его живого. Если нет, все же постарайтесь узнать! Иначе это сделает кто-нибудь другой.

— Вы?

Его голос стал жестче, но оставался спокойным.

— Нет, мистер Стар, не я. Человек, который может в мгновение ока вышвырнуть вас из Вегаса. Поверьте мне, мистер Стар! Это не пустые слова.

— Я увижу Менди живого. Можете об этом не беспокоиться, Марлоу!

— Спокойной ночи, мистер Стар!