Только в четыре часа дня у меня появилась возможность уехать домой. Но я решил выждать и попытаться выяснить еще какие-нибудь подробности. Ниро Вульфу я, конечно, уже сообщил о случившемся по телефону.

Когда появился врач, Дебора Коппел была уже мертва, и ее тело вынесли.

Сидя на зеленом диване, лейтенант полиции Роуклифф из комиссии по расследованию убийств и один из прокуроров, обсуждали вопрос вероятности почувствовать запах цианистого калия. В самой своей основе он показался мне пустым, ведь те, кто могли на него ответить, уже ушли из нашего мира.

За широким столом другой лейтенант допрашивал Билла Медоуза. В столовой два детектива в штатском терроризировали мисс Вэнс. На кухне какой-то сержант беседовал с горничной Корой.

В следующей комнате я нашел Тилли Стронга и Натана Трэйба, сидящих у стены. У окна стояла Нэнси. В центре расположился полицейский. Наблюдая за ходом дела, из одного помещения в другое бродил, как призрак, сержант Перли Стеббинс.

И наконец, мисс Фрэзер в ее спальне лично допрашивал инспектор Крамер. Приехал также заместитель шефа нью-йоркской полиции комиссар О’Хара.

Инспектор Крамер, знакомый со всеми участниками драмы по предыдущим допросам, сосредоточился сперва на выяснении их передвижений во время совещания.

По поводу коробки с конфетами «Мельтетт» никаких разногласий не было. Натан Трэйб, который так ратовал за эту фирму, принес сюда пралине в пятницу, поскольку уже Знал, что «Ни-Спот» из программы выходит.

Это было после обеда, между половиной третьего и тремя часами, и никто не смог точно сказать, что случилось с коробкой потом. Только Кора видела ее в субботнее утро на пианино, когда стирала с него пыль.

К четырем часам уже пришел ответ из химической лаборатории. Из десяти пралине «Мельтетт», оказавшихся в пачке, только одна еще была весьма искусно начинена двенадцатью граммами цианистого калия. Остальные не представляли никакого вреда.

Дактилоскопические исследования ничего не дали.

Я вернулся в гостиную, бросил что-то на ходу сержанту Стеббинсу и сел в просторное кресло. В квартире я остался, повторяю, в надежде получить еще какую-нибудь информацию для Ниро Вульфа.

Через несколько минут появилась некая леди и объяснила сержанту Стеббинсу, что ее вызвал инспектор Крамер. Сержант немедленно отвей ее в спальню мисс Фрэзер.

Эта леди, по моим данным, была одной из наиболее способных представительниц женского контингента криминальной полиции. И я очень живо мог представить себе, зачем она тут понадобилась. А когда через несколько минут Крамер и О’Хара вышли из спальни и инспектор сказал Перли Стеббинсу: «Позовите всех!».— мои предположения подтвердились.

Перли поспешил выполнить приказ, а Натан Трэйб, как бы между прочим, спросил:

— Вы уже что-то выяснили, инспектор?

А вот такого можно было ожидать: Крамер вообще не обратил на него внимания. Я же, чтобы сохранить хоть какую-то видимость приличия, ответил:

— Конечно, мистер Трэйб. Сотрудники полиции пришли к чрезвычайно важному решению: сейчас всех присутствующих будут обыскивать.

Когда все собрались, инспектор Крамер наконец заговорил:

— Если вы отнесетесь к нам с пониманием, мы постараемся по возможности облегчить предстоящую процедуру. Вы не должны судить нас за строгое к себе отношение, ведь перед нами пример вашего поведения после убийства мистера Эрхарда. Я собираюсь сообщить вам, что сейчас каждого из вас обыщут... По существующему положению мы вправе сделать это и в полиции. Но мисс Фрэзер уже согласилась на обыск, который сейчас и проводит в ее спальне одна из сотрудниц нашего ведомства. Женщин будут по очереди вызывать туда, а в другом месте лейтенант Роуклифф станет обыскивать мужчин. Есть ли у кого-нибудь возражения?

Все промолчали, только Нэнси Шеппард выкрикнула, не сдержавшись:

— Я никогда не позволю себя обыскивать!

Когда обыски были закончены и Перли Стеббинс передал инспектору Крамеру письменные отчеты, О’Хара пробормотал:

— А как с Гудвином?

Крамер уставился на меня.

Поглядев на О’Хару, я ухмыльнулся.

— А если я буду сопротивляться, комиссар?

— Можете попробовать, но это бесполезно.

— Еще посмотрим! И потом, не забудьте, кто за мной стоит!

Он шагнул в мою сторону.

— Значит, вы отказываетесь, да?

— Вы чертовски правы!

Он обернулся.

— Сейчас же доставьте его в мое бюро, инспектор, Там с ним спокойно разберутся.

— Слушаюсь, сэр! — Крамер нахмурился.— Но может быть, сперва пройдем на минутку в соседнюю комнату? Кажется, я не совсем верно обрисовал вам ситуацию и...

— Я в курсе! Вы уже объясняли, что Вульф занимается этим делом. И вот — еще одно убийство! Я по горло сыт тем, как он водит вас за нос! Немедленно отправь из Гудвина ко мне!

— Выполняйте! — приказал Крамер Перли Стеббинсу.

Бюро О’Хары занимало боковой флигель полицейского управления и благодаря деньгам его жены было весьма шикарно обставлено.

Я устроился в уютном кресле. Все содержимое моих карманов, за исключением письма, которое Перли Стеббинс сцапал своей ручищей, лежало на столе красного дерева.

Раскрасневшись от усердия, Перли горячо говорил мне:

— Не будь глупцом! Ты же не справишься с О’Харой. Посмотри, уже больше шести часов, ну где ты будешь ночевать? — Он помахал передо мной письмом.— Лучше расскажи вот об этом.

Я отрицательно покачал головой.

— Знаешь, Перли, это издевательство. Вы же ни у кого ничего не нашли. И теперь ты считаешь, что подловил меня, абсолютно невиновного.— Я взглянул на время.— Мне срочно нужно поговорить с одним человеком. Уже седьмой час. Спустившись из оранжереи, Ниро Вульф будет ждать моего отчета. Боюсь, что мое отсутствие его разочарует. Ты, конечно, представляешь, какие меры он может предпринять. Бьюсь об заклад: он уже позвонил мисс Фрэзер и поговорил с инспектором Крамером.

— Да помолчи ты! — раздраженно бросил сержант Стеббинс.— Вот сейчас О’Хара появится, и уж тогда ты точно загремишь в камеру, набитую клопами и блохами.

— Я бы предпочел твое общество,— сказал я.

— Тогда объясни, что это за листок?

— Нет. Питая непреодолимое отвращение к анонимным письмам, я даже слышать о них не могу.

Он пересел в кресло и тупо на меня уставился.

Поднявшись, я достал из книжного шкафа какую-то научную криминалистическую брошюру.

Предчувствие подвело Перли: О’Хара все не показывался. Временами я тайком смотрел на часы.

Тишину нарушил резкий телефонный звонок. Сержант снял трубку на столе О’Хары, выслушал чьи-то наставления, вернулся в свое кресло и сказал:

— Это заместитель шефа полиции. Он пошел обедать, а мне приказал следить за тобой.

— Прекрасно,— ответил я,— как раз книга увлекательная попалась.

Без десяти девять появились О’Хара и Крамер. Я небрежно перевернул страницу.

Пока О’Хара пристраивал шляпу на крючок, Крамер уселся в кресло. Обойдя свой необъятный письменный стол, О’Хара тоже сел.

Крамер взглянул на сержанта Стеббинса и спросил:

— Он выражал готовность сделать заявление?

— Нет, сэр.

Перли передал письмо инспектору.

Сержант уже зачитывал его по телефону, но теперь они пожелали убедиться во всем собственными глазами. Я встал, вернул на место брошюру, эффектно потянулся и снова уселся.

Крамер буквально пронзил меня взглядом.

— Как вы можете это объяснить?

— Я уже все рассказал вашему сержанту, который, бедняга, так до сих пор и не поужинал. Письмо не имеет к убийствам никакого отношения, и потому я решительно отказываюсь отвечать на любые о нем вопросы.

— Однако! Не забывайте, что выступаете сейчас в роли обвиняемого.

— Конечно. Перли уже предупредил меня. А почему, собственно говоря, вы не хотите обратиться к мистеру Вульфу? Может быть, его великодушие распространится настолько, что он обо всем вас проинформирует.

— Ну тебя к лешему! Смотри, Гудвин...

— Я сам допрошу его, инспектор,— проворчал О’Хара, поднялся и, вновь обойдя вокруг стола, приблизился ко мне.— Если вы думаете, что вам или Вульфу все сойдет с рук, то это просто смешно. Анонимные письма в этом деле.— очень существенная деталь. Заявившись сегодня в квартиру Фрэзер, вы притащили в кармане анонимку, которая фактически обвиняет одного из присутствовавших при убийстве. Вы действительно отрицаете какую-либо связь этого письма с совершенным преступлением?

— Конечно. И надеюсь, что у мистера Вульфа такое же мнение.— Я решительно взмахнул рукой.— Это называется солидарностью!

— Вы отдаете себе отчет в том, какую кашу завариваете своим упрямством?

— Вполне.

О’Хара повернулся к инспектору Крамеру и рявкнул:

— Доставьте сюда Вульфа! Черт возьми, это нужно было сделать еще несколько часов назад!

Я уже внутренне подготовился к тому, что сейчас только клочья полетят, но тут на столе О’Хары зазвонил телефон. Сообразив, что оба его начальника не в состоянии теперь вести нормальный разговор, сержант Перли Стеббинс сам снял трубку и ответил, но секунду спустя подозвал Крамера:

— Вас, инспектор.

И покуда О’Хара смотрел на меня, мрачнее тучи, Крамер стоял, прижимая к уху телефонную трубку. Когда же разговор наконец завершился, лицо у него было такое, словно он никак не может переварить услышанное.

— Ну? — спросил О’Хара.

— Центральная справочная сообщает, что в десять часов должно быть опубликовано заявление Ниро Вульфа о том, что ему удалось раскрыть все три убийства без помощи полиции. Вся необходимая информация будет представлена прокурору завтра. Справочная интересуется, не хотим ли мы добавить от себя какие-нибудь комментарии.

Запрокинув голову, я от души рассмеялся. Жалко, что у меня не было фотоаппарата, дабы запечатлеть выражение лица О’Хары на веки вечные.

— Проклятый толстяк! — пробормотал Перли Стеббинс.

— Если Вульф выполнит свою угрозу, мне придется оставить службу,— сказал Крамер.

— Что...— О’Хара облизнул губы.— Что вы предлагаете?

Крамер не ответил. Достал сигару, с отсутствующим видом сунул ее в рот, потом вытащил, внимательно рассмотрел и неожиданно швырнул в корзину для бумаг. Затем, плюхнувшись в одно из кресел, сказал, задыхаясь:

— Есть только два варианта: либо предоставить Вульфу свободу действий, либо просить Гудвина немедленно связаться с ним, дабы тот задержал свое заявление.— Крамер вздохнул еще тяжелее.— Мне неловко обращаться к Гудвину с этим. Может быть, вы попытаетесь?

— Нет! Это же чистейший шантаж! — закричал О’Хара, брызгая слюной.

— Конечно! — подтвердил Крамер.— Но в подобных ситуациях с Вульфом шутить не надо: его сообщение должно появиться в прессе через тридцать пять минут.

— А вдруг он блефует? — заскулил О’Хара, не желающий мириться с создавшимся положением.

— Несомненно. Но мы должны подождать дальнейших событий. Если вы не собираетесь просить Гудвина о любезности, у меня не остается другого выхода — я сейчас же связываюсь с шефом полиции.

С этими словами Крамер встал.

Даже бровью не поведя, О’Хара посмотрел на меня и спросил:

— Вы не сделаете это для нас?

Я усмехнулся.

— А вы отмените приказ о моем аресте?

— Само собой разумеется.

—- Хорошо. Вы заявили это при свидетелях.— Я подошел к столу, взял письмо, конфискованное сержантом Стеббинсом, и поинтересовался: — Можно воспользоваться вашим телефоном?

Потом устроился в кресле О’Хары и попросил соединить меня с Ниро Вульфом. Телефонистка узнала мое Имя и отключилась.

Примерно через полторы минуты в комнату ворвались двое вооруженных полицейских.

— Что вам здесь нужно? — закричал О’Хара.

— Телефон...— заикнулся было один из них.— Гудвин... мы же не знали...

— Черт вас возьми! — зашумел Стеббинс.

Оба мгновенно испарились, и я тут же услышал в трубке знакомый голос,

— Это Арчи,— сказал я.

— Где ты там шатаешься, черт подери? — нетерпеливо спросил он, но было понятно, что это нетерпение относится не ко мне.

— Я в конторе О’Хары, говорю по его аппарату. Тут еще инспектор Крамер и сержант Стеббинс. По правде говоря, эти двое ни в чем не виноваты: все затеял О’Хара. Но сейчас он уже раскаялся. Я могу в любую минуту покинуть это здание, но О’Хара хочет попросить вас доставить ему удовольствие, отложив ненадолго заявление, которое вы собирались сделать. Возможно это?

— Конечно, все зависит от меня. Между прочим, я это устроил через мистера Ричардса.

— Так я и думал. Посмотрели бы вы на О’Хару, когда ему сообщили эту новость. Ну, через двадцать минут я буду дома, только скажите Фрицу, что я страшно голоден.

— Можешь передать от меня мистеру О’Харе, что он — неисправимый дурак. Что касается заявления, то для его отсрочки мне нужно обговорить вначале некоторые условия.

Я повесил трубку, откинулся в кресле и с улыбкой посмотрел на троих мужчин, пожирающих меня глазами.

— Сейчас он перезвонит: там еще какие-то условия надо обговорить.— Я взглянул на О’Хару.— Он просил передать вам, что вы — неисправимый дурак, но поскольку это не совсем тактично, то передавать я ничего не стану.

— Ну, я еще доберусь до него,— выдавил из себя О’Хара.

Они начали о чем-то совещаться, но, занятый своими мыслями, я не слушал.

Неужели Вульф добился того, что казалось мне почти невозможным?

Через какое-то время снова зазвонил телефон. Я снял трубку.

Вульф попросил сказать полицейским, что его сообщение пока отложено, и потребовал у меня отчета о событиях сегодняшнего дня.

— Прямо сейчас? — удивился я.— По телефону?

— Да, и как можно точцее,— ответил Вульф.— Мне немедленно нужны все детали.

Пришлось сделать Вульфу полный отчет об убийстве, которое произошло на моих глазах. Полицейские внимательно слушали. Временами Вульф вставлял кое-какне вопросы, а когда все уже было закончено, пожелал уточнить отдельные места. В заключение он дал мне несколько указаний и потребовал их повторить.

— Все в порядке,— сказал я.— Передайте Фрицу, что я голоден как волк.

Повесив трубку, я заметил:

— Сожалею, что это заняло столько времени, но ведь он мой работодатель. Заявление в прессе, как я уже говорил, пока отложено. Присутствие инспектора Крамера и сержанта Стеббинса при заключительном этапе данного дела он считает нужным. Далее, необходимо, чтобы пятерых сегодняшних гостей мисс Фрэзер срочно доставили к нему. На наличии Нэнси Шеппард он не настаивает, но профессор Саварезе, мистер Андерсон и мистер Оуэн из компании «Ни-Спот» быть должны обязательно. Он также категорически требует предоставить ему возможность вести дело по своему усмотрению, и тогда поимка убийцы будет сегодня гарантирована.

Я встал и направился было к гардеробу за своими пальто и шляпой, но обернулся.

— Уже одиннадцатый час, и у меня нет ни малейшего желания принимать участие в завершении этого затянувшегося расследования с пустым желудком. Эрхарда убили двадцать пять дней назад, Бойлу Пул — девять, а со смерти мисс Коппел прошло десять часов...

— Что ему нужно от Андерсона и Оуэна? — мрачно спросил Крамер.

— Не знаю. Могу только сказать, что мистер Вульф ценит приятных собеседников.

— А вдруг мы не сумеем их найти?

— Ну так хотя бы попытайтесь. В конце концов, вы ведь инспектор полиции...

— На это может потребоваться не один час.

— Да, по всей видимости, об отдыхе вам придется сегодня забыть, но тут уж ничего не попишешь.

У двери я снова обернулся.

— О, совсем забыл объяснить вам по указанию Вульфа, что анонимное письмо о мисс Вэнс было лишь неосуществленной попыткой. Я сам напечатал его утром, и, если для вас это имеет какое-нибудь значение, вы сможете хоть сегодня сличить его со вторым моим экземпляром.

— Но почему, черт возьми,—забормотал О’Хара,— вы сразу не сказали об этом?

— Потому что не выношу тона, которым мне задавали вопросы, комиссар. Во всем мире мне известен только один человек, более чувствительный, чем я,— Ниро Вульф.