Перри Мейсон шагал по своему кабинету с тревогой запертого в клетку тигра. Подготовительное время, когда он мог с философским терпением ожидать очередных известий, кончилось. Сейчас это был неутомимый борец, который старался таким вот образом израсходовать излишек физической энергии.

Усевшись в кожаном кресле, Пол Дрейк изредка делал в записной книжке пометки об информации, которая интересовала адвоката в первую очередь.

В противоположном углу пристроилась Делла Стрит с карандашом наготове. С нескрываемым восхищением она смотрела на шефа.

— Они таки упрятали ее,— проворчал Мейсон, хмуро поглядывая на молчащий телефон.— От них этого следовало ожидать.

Пол Дрейк взглянул на часы.

— Возможно, они...

— Говорю тебе, упрятали. Я условился, что меня предупредят, если она попадет в управление или к районному прокурору. Ее не привозили ни туда, ни сюда. Значит, запихнули в какой-то дальний полицейский участок.

Повернувшись, он распорядился:

— Делла, поройся в справочниках. Найди-ка мне дело Бен-Йи. Я там ссылался на «хабэас корпус». Чтобы не тратить понапрасну времени, перепечатай оттуда текст апелляции. Тут уж им придется действовать в открытую до тех самых пор, пока не нанесут нам ощутимый вред.

Делла моментально исчезла из кабинета.

Перри же Мейсон уже взялся за детектива:

— Вот что еще, Пол. Районный прокурор намерен опекать и муженька.

— Как основного свидетеля?

— Возможно, как соучастника. Во всяком случае, позаботится, чтобы мы до него не добрались. Придется найти какой-то окольный путь. Мне необходимо его увидеть.

— Мы могли бы состряпать телеграмму, будто в Чикаго заболел его отец. Ему разрешат повидаться, если будут уверены, что об этом не знаешь ты. Без сомнения, он полетит самолетом. Я отправлю одного из моих ребят тем же рейсом. По дороге оперативник вытянет из него все возможное.

Перри Мейсон обдумал предложение и отверг его.

— Нет, не пойдет. Слишком рискованно. Нам пришлось бы подделывать подпись на телеграмме. Представляешь, что поднимется, если об этом узнают?

— А мне думается, все пройдет без сучка без задоринки...

— Отец принадлежит к таким типам, которые любят всюду диктовать свою волю. Уверен, он явится сюда без нашего приглашения, а если нет, тогда уж я кое-чем его выманю.

— С какой целью?

— Хочу получить от него деньги.

— Думаешь, он заплатит за то, что ты, Твое Величество, будешь защищать Роду? Так нет же.

— Заплатит как миленький.

Он возобновил свои хождения по кабинету, потом снова остановился.

— Вот еще что. Они должны использовать показания Карла Монтейна для возбуждения дела против Роды. Карл Монтейн ее муж. Как такового его не могут сделать свидетелем в уголовном разбирательстве, особенно против жены. Только если она даст согласие.

— Ну что ж, к этому можно придраться.

— К сожалению, нет. Ибо они начнут стараться аннулировать брак Роды и Карла Монтейна. На том основании, что он с самого начала был незаконным.

И смогут это сделать?

— Безусловно. Если докажут, что первый муж Роды был жив, когда она выходила за Карла Монтейна, то ее второе замужество в глазах закона будет недействительно.

— Значит, муж сможет свидетельствовать против нее?

— Да. Так вот, я хочу, чтобы ты раскопал всю подноготную Грегори Моксли, все его прошлые художества. Несомненно, кое-что известно районному прокурору. Мне надо знать гораздо больше. Нужно получить полный список его жертв.

— Ты имеешь в виду женщин?

— Да. Особенно тех, с которыми он регистрировал брак. Даст бог, Рода окажется не первой. Это был привычный для него способ. У каждого мошенника постепенно вырабатывается свой излюбленный стиль.

Пол Дрейк сделал пометку в записной книжке.

— Следующее. Телефонный звонок, который разбудил Моксли. Звонили раньше двух часов. На два у него была договоренность с Родой. В беседе он об этом упомянул, сказал, что она должна дать ему денег. Попробуй что-нибудь выяснить в этом направлении. Вдруг тебе посчастливится проследить говорившего.

— Значит, по-твоему, разговор состоялся до двух?

— Да, почти уверен. Понимаешь, Моксли прилег на пару часиков до прихода Роды. Его разбудил телефон.

— Ну ладно. Что еще?

— Вопрос о «хвосте». Я имею в виду того человека, который следил за Родой, когда она приходила ко мне в контору. Пока мы о нем ничего не выяснили. Он мог быть и профессиональным детективом. Но если это так, значит, его наняли. Вот тебе и предстоит узнать, кто не пожалел' денег, чтобы быть в курсе дел Роды.

Дрейк кивнул.

В кабинет вошла Делла Стрит.

Адвокат сразу же повернулся к ней.

— Делла, я хочу подготовить почву для дискуссии. Если первая газетная информация сообщит, что эта женщина — бывшая медсестра, которая пыталась одурманить наркотиками собственного мужа, плохо будет наше дело. Нам надо выпятить на передний план то зло, которое муж причинил ей, а не она ему. Одна из утренних газет имеет специальный отдел писем читателей. Доставь-ка туда это письмецо. Только смотри, не печатай его на машинке, по которой они смогут найти автора.

Делла кивнула и приготовилась стенографировать.

Перри Мейсон диктовал, не переставая ходить по кабинету:

«Я всего лишь супруг с устоявшимися взглядами. Возможно, они несколько устарели. Не знаю, куда движемся мы, если бережливого человека, сумевшего скопить путем строгой экономии маленькое состояние, чураются, как прокаженного, если в кино приобретает наибольшую популярность тот герой, который щелкает свою возлюбленную по носу, в то время как я когда-то поклялся любить, оберегать и почитать свою супругу до конца дней своих. И я стараюсь изо всех сил выполнять это обещание. Вот сейчас в газете печатают материалы о муже — почитателе закона, который вычитал в репортажах уголовной хроники нечто такое, что заставило его предположить, будто его супруга имела какие-то отношения к убитому мужчине. Вместо того чтобы постараться защитить свою жену, отвести от нее подозрения, вместо того чтобы по-хорошему объясниться с ней, этот «почитающий законы» муж бросается в полицию и заставляет арестовать несчастную женщину, обещая первой всяческую помощь, чтобы можно было сфабриковать дело против его собственной жены. Возможно, таково веяние времени. Возможно, я слишком долго живу на свете. Но лично я придерживаюсь другого мнения: современное общество вступило в новый период истории.

Не является ли грубейшей ошибкой стремление опрокинуть вековые традиции, привычные моральные нормы, уважение к семье, к женщине, жене, матери наших детей?

Мне кажется, что самого сурового наказания заслуживает тот муж, который из каких-то корыстных побуждений дает согласие арестовать женщину, хранителем которой он должен быть до самой своей смерти.

Таково мое глубокое убеждение, но ведь я всего лишь муж с устаревшими взглядами».

Перри Мейсон умолк; Пол Дрейк поднял на него глаза и спросил своим немного тягучим голосом:

— Ну и что это даст, Перри?

— Очень многое. Начнется дискуссия.

— В отношении мужа?

— Конечно.

— А зачем упоминание о сбережениях?

— Чтобы разгорелись споры. Понимаешь, сразу же поднимется волна сетований на нынешнюю дороговизну, неправильную политику правительства, падение нравственности и так далее. Одной истории Роды и Карла маловато. Что касается лейтмотива «ну и времена», он дорог сердцу каждого обывателя. Ну а мы в свое время используем эту притчу о муже, предавшем интересы собственной жены.

Дрейк задумчиво кивнул.

— Пожалуй, ты прав.

— Так, а что в отношении фотографий? Тебе не удалось раздобыть снимков комнаты, где произошло убийство?

Пол Дрейк лениво потянулся к папке, которая стояла на полу, прислоненная к ножке кресла, вытащил из нее порядочный конверт из толстой бумаги и извлек оттуда четыре глянцевых снимка.

Мейсон принялся рассматривать фотографии через увеличительное стекло.

Спустя несколько минут он сказал:

— Посмотри-ка вот сюда, Пол.

Детектив подошел к столу адвоката.

— Ну да, это будильник. Стоит на тумбочке возле кровати.

— И, как я понимаю, на последней спали. Но Моксли был найден полностью одетым.

— Да.

— В таком случае значение будильника удваивается.

— Почему?

— Возьми-ка лупу и взгляни на него.

Детектив кивнул.

— Стрелки стоят на 3.17. Надпись в углу показывает, что снимок сделан в 3.18. Таким образом, правильное время разнится от будильника всего на одну минуту.

— Это еще не все. Посмотри снова.

— Куда ты клонишь?

— В лупу виден верхний циферблат, на котором устанавливается время звонка.

— Ну и что?

— Стрелка была поставлена на без нескольких минут два.

— Естественно. Свидание назначалось на два часа. Он хотел быть на ногах, когда придет Рода.

—- Но у него почти не оставалось времени, чтобы одеться. Будильник был заведен примерно на без пяти два. Самое большое — без десяти.

— Не забывай, он когда-то был ее мужем. Она его видывала и в пижаме и даже без нее.

— Ты все еще не понимаешь меня. Моксли разбудил телефонный звонок. Значит, будильник ему не потребовался, К тому времени, как он зазвонил, Моксли уже был одет.

Выпуклые глаза Дрейка внимательно посмотрели на адвоката.

— Если бы я не понимал только это! Какого дьявола ты не говоришь о том, что это убийство в целях самообороны? Я вовсе не собираюсь требовать от тебя обмануть доверие клиента, но если она рассказала тебе правду, то наверняка призналась, что они боролись и ей пришлось ударить его топором, спасая собственную жизнь. Как я полагаю, присяжных будет совсем нетрудно убедить, что так оно и было. Особенно, учитывая характер Моксли. Ей еще спасибо надо сказать за избавление мира от такого мерзавца!

Перри Мейсон медленно покачал головой.

— До того, как становятся известны все факты, очень опасно говорить об обороне.

— Почему?

— Ты забываешь о ее попытке опоить своего мужа. То, что она когда-то была медсестрой и хотела дать ему наркотик, вызовет к ней предубеждение всех присяжных. Ну а потом, коли самооборона, то, значит, она таки убила Моксли. Я же далеко не уверен, что обвинению удасться это доказать.

— Но если она не убивала, то в комнате во время убийства находилась!

— В том-то и дело. Я не убежден, что она не пытается кого-то выгородить.

— Что заставляет тебя так думать?

— Отсутствие всяких следов на дверной ручке.

— Рода была в перчатках.

— Да, но остальные-то хватали эту ручку, не имея таковых!

— Понятно. А полиция ее следов не обнаружила?

— Если она не снимала перчаток, ей вообще незачем было думать о каких-то следах... Для чего тогда обтирать дверную ручку и топор? Ты понимаешь?

Дрейк медленно наклонил голову.

— Все ясно.

Мейсон взглянул на Деллу Стрит.

-- Приготовь для подписи апелляцию.

Она кивнула и вышла из кабинета. А через несколько минут вернулась с листом бумаги в руках.

— Это последняя страница, — сказала она, — можете подписывать.

Перри Мейсон размашисто расписался.

— Отошли ее. Заставь судью составить предписание. Проверь, чтобы все было в порядке. Я уезжаю.

— Надолго? — спросил Пол Дрейк.

— Ровно на столько, чтобы задать работы доктору Клоду Милсопу, — ответил он с улыбкой.