В тот момент, когда Вест освободил Микеля Моллоу, Дафни Моллоу находилась на грани потери сознания.

Ей казалось, что она находится в темном, холодном колодце.

Дафни дрожала. Узел шарфа давил на зубы, и она не могла бткрыть рот, а только пыталась прогрызть ткань. Однако из этого почти ничего не получалось.

И воздух был скверным.

Каждый раз, когда Дафни приходила в себя, она находилась в том же положении. В этих случаях она пыталась встать на ноги и дубасила в стальную дверь, пока ей не становилось больно и она была вынуждена останавливаться.

Однако ни один звук не был слышен за пределами подвала, и у нее не было надежды.

Она вновь и вновь впадала в бессознательное состояние, и выходила из него, и впадала опять.

Голод, жажда, физическая слабость совсем обессилили ее. Ее рот казался таким сухим и хрупким, когда она проводила по нему языком.

Шарф был испачкан чем-то маслянистым, и от этого ощущение было еще более неприятным. Усилием воли она заставляла свои губы двигаться вверх и вниз, вряд ли осознавая, для чего это нужно. Она слегка жевала ткань, но все слабее, слабее...

Был холод, тишина и страх от мысли, что она никогда не выберется отсюда...

А снаружи полиция еще раз осматривала заброшенный участок, на сей раз при дневном свете.

Роджер стоял возле магазина в Уайтчепеле и смотрел вверх на зеленоватое окно с надписью: «Солл Ридл, мастер по перчаткам, специальные заказы». Вывеска была написана черной краской. Он мог видеть только головы девушек, работавших в магазине.

Дверь была открыта, и на ней значилось: «Только для сотрудников».

Роджер вошел. Жужжание пошивочных машин настойчиво доносилось из задней комнаты. Разнообразный шум, связанный с работой, проникал из-за деревянной перегородки, отделявшей контору мастера от производства.

Дверь в этой перегородке открылась раньше, чем он успел нажать кнопку звонка.

Молодой человек с темными волнистыми волосами, обильно намасленными — мечта подростков, с бледно-розовой кожей и прекрасными глазами медового цвета вошел в маленький кабинет. Его полные красивые губы были готовы расплыться в улыбке.

Когда он увидел Роджера, то некоторое время колебался и сомневался: не заказчик ли это?

— Доброе утро! — голос был приятный, но не лишенный некоторой гнусавости.

— Доброе утро,— ответил Роджер и показал свое удостоверение.— Могу ли я побеседовать с мистером Соломоном Ридлом?

— Разумеется, сэр,— произнес молодой человек.— Я и есть сам Солл Ридл. Чем могу быть полезен?

— У вас есть место, где мы могли бы побеседовать?

Ридл взглянул на удостоверение, и глаза его внезапно расширились. Теперь он. выглядел более озабоченным, осмотрительным и даже осторожным. Конечно, это почти ничего не значило: в этом районе полиция часто опрашивала тех, кто был не в ладах со своей совестью.

— Конечно, давайте поднимемся,— предложил Ридл. Моя квартира как раз наверху, старший инспектор... Вест, не гак ли?

Он обнажил в улыбке белые зубы.

— Хотя мне показалось, что я видел вас раньше, мистер Вест, но в любом случае мне очень приятно познакомиться с вами. Он крикнул:Ричель, я на несколько минут выйду, присмотри здесь.  Он повел Роджера в проход, смежный с магазином, затем к лестнице, ведущей наверх. Это маленькая квартира, сказал он извиняющимся тоном, только для моей бедной матери и меня. Она увидит нас, старший инспектор, не обращайте на это внимания, она абсолютно глуха. Такая жалость!

Комнаты в квартире были невелики, но хорошо обставлены. В той комнате, куда Солл Ридл привел Веста, находились большой телевизор, гарнитур, кушетка с подушками королевского голубого цвета, коктейль-бар орехового дерева и много ценных безделушек, расставленных с большим вкусом. Ковер был новейшего персидского образца.

— Садитесь, пожалуйста, и скажите, чем я смогу быть вам полезен? — пригласил Ридл. Ничего серьезного, надеюсь, не гак ли? — Он присел, казалось несколько успокоившись.

— Очень серьезно, — решительно ответил Роджер. — В вашем штате имеется девушка по имени Глэдис Домуэл?

Глаза медового цвета расширились. Последовала долгая пауза. Ридл будто бы пытался осознать смысл сказанного, затем произнес:

— Да, да, конечно. А что случилось с Глэдис? Мне очень жаль, она очень хорошая девушка и хорошая работница, одна из лучших. Теперь не так-то просто найти хорошую девушку — добросовестную, я имею в виду. Глэдис всегда отдавалась полностью работе. И какая мастерица! Если я смогу помочь ей, то всегда буду рад сделать это, инспектор!

— Я хотел бы поговорить с ее подругами, с теми, кто хорошо знал ее.

Глаза Ридла оставались спокойными, руки неподвижно лежали на коленях.

— Инспектор, эта неприятность связана с человеком, с которым она имела дело, с этим Джином?

Роджер спросил резким голосом:

А что вам известно о Джине?

— Немного,— ответил Ридл.— Но когда Глэдис связалась с ним, я ее предостерег. Я его однажды видел. Должен сказать, паршивый человек, мистер Вест. Я не мог бы ему доверять.— Он выразительно поднял руки.— Но вы знаете, как это случается? Почему девушка, подобная Глэдис, отдается такому мужчине?

Хочу вам сказать одну вещь. Моя собственная сестра, инспектор, замужем за отъявленным мерзавцем, и что же он с ней сделал? Он сделал ее жизнь полной страданий, огорчений, несчастья и никогда не был к ней добр. Бедная Роза! Именно об этом я предупреждал Глэдис, такую же жизнь создал бы ей Джин. Но ничего нельзя было сделать, мистер Вест, она была так упряма. Влюбленные всегда упрямы, не так ли? А что с ней случилось, инспектор?

— Вам что-нибудь известно о его репутации?

Ридл пожал плечами.

— Да, кое-что известно. Я о нем знал и раньше, до того, как он исчез. Мой отец сказал о Джине так: «Какое несчастье, что его не повесили!» Честно вам скажу, я его знал в те времена, когда оба мы были помоложе. И тогда он был мерзавцем, ну а с тех пор как вернулся...— Солл Ридл сделал паузу, потом широко развел руками и покачал головой.— Вы не видели его, инспектор? Он выглядит плохо, а сейчас он, похоже, болен. От подобной болезни умер мой старый отец, много лет мучился... Но не о нем речь, инспектор.

Признаюсь вам, Джин приходил ко мне и просил работы. Я не мог принять такого человека, но именно здесь он познакомился с Глэдис. Как это получилось, что она влюбилась в него? Я не знаю, право, не знаю.— Он снова сделал паузу, потом добавил твердым голосом: Пожалуйста, скажите мне, в чем дело?

— Он убил ее,— произнес Роджер.

Руки Ридла замерли на полпути к груди. Он резко выпрямился. Персиковый цвет исчез с его щек. Он медленно, печально вздохнул и покачал головой.

— Бедная старушка Глэдис! — произнес он.— Мало толку, что я предупредил ее. По-моему, они не должны были встречаться. Мне очень жаль, инспектор, очень жаль! И если я могу быть полезен, то я к вашим услугам!

Ни один человек из мастерской ничего не мог добавить.

Без четверти двенадцать Роджер оставил свою машину возле дома № 27 по Бат Лэйн, у высокого серого закопченного здания с маленькими окнами. Позади и кругом виднелись остовы зданий, бывших когда-то жилыми домами.

Он вошел. Зал был темный и мрачный, каменная лестничная клетка открывала негостеприимный вход наверх. На стене, справа от двери, висела панель с фамилиями владельцев и названиями компаний, которые расположились здесь. Роджер прочел:

«Контора Мелдмэя, оборудование для контор и канцелярий. X. Д. Питербай, управляющий, 4-й этаж».

Роджер нажал кнопку лифта — безрезультатно. Нажал снова — то же самое. Он неторопливо двинулся вверх по каменным ступеням.

Пролеты были очень длинными, а ступени — крутыми. Миновав бездействующую кабину лифта на третьем этаже, он несколько успокоился.

Из каждого окна просматривались окрестности, и из каждого окна он мог видеть церковь Святого Павла, полицейских, автомашины, развалины. Он ускорил шаги на последнем пролете, чтобы доказать себе, что находится в наилучшей форме. На четвертом этаже он остановился и резко постучал в дверь из матового стекла, на которой значилось:

«Милдмэй — Канцелярское и конторское оборудование. Главная контора и производство. Брэйтнос».

Стучали пишущие машинки, никаких других звуков не слышалось. Роджер открыл дверь и увидел трех девушек — две из них сидели за машинками, а одна склонилась над большой бухгалтерской книгой. Она подняла голову, а две другие бросили на Роджера быстрые насмешливые взгляды. Контора была невелика и опрятна, лучше некуда.

Девушка, находившаяся возле конторской книги, встала и отпустила Роджеру официальную улыбку:

— Доброе утро. Чем могу быть полезной?

— Мистер Питербай у себя?

— Вы с ним договорились о встрече, сэр?

— Нет.— Он вытащил визитную карточку.— Попросите его принять меня, хорошо?

Девушка посмотрела на Роджера, бросила взгляд на карточку. То, что она при этом почувствовала, передалось и машинисткам: в их работе возникла мимолетная испуганная пауза.

Одна из машинисток была великолепна на вид — с мягкими пушистыми волосами, с фарфоровыми голубыми глазами, в блузе из белого шелка, которая, видимо, предназначена была для того, чтобы показать высокую красивую грудь и по мере возможности привлечь взгляды мужчин.

— Я вас не задержу ни на секунду,— сказала первая девушка.

Фарфоровые голубые глаза смотрели в сторону.

Позади конторки была только одна дверь, на ней значилось имя: «X. Д. ПИТЕРБАЙ, лондонский управляющий».

Девушка исчезла, дверь за ней бесшумно закрылась. Секунду спустя девушка снова появилась, ее движения были так же быстры, как и действия машинисток, которые работали с ужасной скоростью:

— Мистер Питербай будет рад видеть вас, сэр!

— Спасибо.

Питербай поднялся из-за большого полированного бюро. Он сидел спиной к окну, к церкви Святого Павла.

Мужчина был красен и круглолиц, мал ростом и неулыбчив; он не был неприятным, но его нельзя было считать обаятельным.

Цвет его лица свидетельствовал о том, что он здоровый, цветущий человек. Видимо, не в его привычках было обмениваться рукопожатием, левой рукой он указал гостю на стул.

В этот момент Роджер не заметил ничего странного.

— Спасибо,— произнес он.— Извините, что побеспокоил вас, мистер Питербай, но у меня неотложное и конфиденциальное дело.

— Буду рад помочь,— произнес Питербай педантичным голосом. Он производил впечатление человека, который все тщательно отрепетировал, который редко действовал, не продумав, какие это может иметь последствия.— Но я не совсем понимаю, чем могу быть вам полезен, старший инспектор...— он быстро взглянул на карточку,— Вест.

— Как мне известно, у вас служит мистер Микель Моллоу?

У любого другого реакция была бы значительно заметнее. У Питербая она выразилась только в том, что он несколько поднял брови да тусклые глаза его слегка блеснули.

Он действительно служит в моей компании, мистер Вест. Я только контролирую работу Лондонского и Южного отделений компании. Могу сказать точно: я слежу за заказами, которые получают наши лондонские и южные представители. Мистер Микель Моллоу представляет нас в секции Ют Англии, отмеченной, соблаговолите повернуть голову, буквой «Д».

Роджер повернулся.

Карта Южной Англии занимала большую часть стены позади него.

Она была разделена примерно на дюжину секций, каждая окрашена в разный цвет, на каждой помещалась большая буква. Секция, отмеченная буквой «Д», находилась внутри сегмента, начинавшегося от Крайдона и достигавшего побережья. Хул находился примерно в середине линии, огибавшей побережье.

— А в каком смысле мистер Моллоу интересует Скотланд-Ярд? — спросил Питербай.

Его тон был полностью лишен эмоций и почти безразличен, а движения казались удивительно скованными и затрудненными. Только сейчас Роджер заметил в нем нечто, ранее ускользнувшее от его внимания.

Правая рука Питербая, облаченная в перчатку, покоилась на конторке, пальцы искривлены, левая рука была спрятана. Поза настолько естественна, что с первого взгляда обманула Роджера. Перчатка изготовлена из блестящей черной кожи, без единой морщины.

Надеюсь, вы поймете, если я не отвечу на ваш вопрос, сказал Роджер. Он был сух и официален. Я был бы вам признателен, если бы вы рассказали о беде, в которую он попал.

Питербай произнес:

— Я не знаю ни о какой личной беде, если только вы не имеете в виду его денежные дела.

— Я имею в виду что-нибудь, что могло тревожить его персонально.

— Очень хорошо,— сказал Питербай.-- В таком случае, да, могу дать вам небольшую конфиденциальную информацию. — Он сделал паузу.— Я просил мистера Моллоу приехать ко мне сегодня утром, чтобы дать ему возможность объяснить некоторые странности в его финансовых отношениях с компанией. Он предпочел проигнорировать приглашение. Вполне понятно, что все, что я вам сообщаю, совершенно конфиденциально и не должно использоваться для формального обвинения, пока не поступит дальнейшая информация и не будут получены инструкции из нашей главной конторы.

— Это понятно,— заметил Роджер и подумал: «Что, интересно, последует за этим? Серьезное обвинение или пустяки?»

Питербай дал понять, что он хорошо осведомлен и о том, что произошло с Моллоу, и о том, в чем его подозревают. Он держал Моллоу в руках и, хотя притворялся равнодушным, очевидно, испытывал почти садистское удовольствие.

— Дело довольно важное, мистер Вест,— продолжал он.— Выяснились определенные несоответствия в книге заказов мистера Моллоу. Несколько недель тому назад он попросил и получил значительную сумму, аванс наличными, в зачет долга по торговле с последующим возвращением в кассу компании в течение трех месяцев. Комиссионные мы обычно выплачиваем поквартально. В данном случае оказалось, что выплаченная сумма комиссионных на 103 фунта и 9 шиллингов больше. Эти 103 фунта были начислены на основании поддельных документов.

Питербай сделал паузу и на дюйм или два подвинул левую руку, как если бы она закостенела.

— Рассматривая ордера одной из компаний — «Норис и сын» из Хула,— продолжал он,— я обнаружил несоответствие между стоимостью отпущенных товаров и суммой, проставленной в ордере. Товары стоили 75 фунтов, а в ордере значилось 175 фунтов! Хотя пока я имел только один факт, я приостановил финансирование и по другим документам, так как таких случаев могло быть несколько. Я не утверждаю, что это так, но должно быть проведено расследование. Позицию моей компании я предсказать не берусь.

Он умолк с безразличным видом.

— Как давно было совершено первое мошенничество? — спросил Роджер.

— Восемнадцать месяцев назад, как раз перед Рождеством прошлого года.

— Могу я посмотреть поддельные ордера?

— Можете,— ответил Питербай.— Они в моем бюро, под моим личным присмотром.

Он отклонился назад, таким образом вытащив вторую руку. Двигал он ею с медленной, завораживающей плавностью, действуя двумя пальцами. Толстую пачку бумаг он держал совершенно свободно, словно механической клешней.

Роджер взглянул в окно.

Ему как-то тягостно было сознавать, что Моллоу обкрадывал своих хозяев, хотя это и свидетельствовало о его финансовых затруднениях. Если бы Микель Моллоу знал о деньгах, которые припрятал Роусон, все могло бы быть иначе...

— Будьте любезны, мистер Вест,— произнес Питербай.

Роджер посмотрел ордера. Некоторые, возможно, были подлинными, другие поддельными, что было ясно видно при помощи увеличительного стекла. На ордере Нориса из Хула это было заметнее, чем на других.

— Здесь подделку совсем нетрудно заметить. Не знаете, почему?

Питербай обнажил свои молочно-белые зубы:

— Не мое дело заниматься догадками, мистер Вест, но это, наверное, потому, что Норис — друг Моллоу и Моллоу надеялся, что тот будет хранить молчание. Вы удовлетворены?

— На время, да.— Роджер поднялся.— Благодарю. Могу я взять эти ордера?

Питербай медленно положил руку на пачку, закрыл ее и произнес:

— Если вы представите письменный запрос соответствующего начальства, то да, мистер Вест. В противном случае они останутся в распоряжении компании.

— Я согласую этот вопрос с начальством,— ответил Роджер, решив, что спорить не стоит.

Надо было поглубже вникнуть в махинации Моллоу, но это была работа для его подчиненных. К тому же сейчас ему это казалось не . заслуживающим внимания. Самое главное в настоящий момент — найти Дафни Моллоу.

Чтобы сообщить ей, за какого мерзавца она вышла замуж.

Полицейские продолжали медленно осматривать развалины, не сообщая ничего о результатах.