— Он здесь!

Беспроволочный телеграф полицейского департамента никогда так блестяще не оправдывал свою репутацию быстродействующего, как в среду утром, вскоре после половины десятого, когда худой мужчина в темном пальто, появившись на Сентрал-стрит, прошел мимо Главного полицейского управления и направился дальше, внимательно рассматривая номера домов, словно не зная точно, где расположено место его назначения. Дойдя до дома № 137, он, нервно озираясь, поправил воротник черного пальто и вошел в 10-этажное здание из желтого кирпича, бывшее служебной резиденцией окружного прокурора.

Таинственный, неуловимый Суансон!.

Это известие мгновенно обошло все углы и закоулки на Сентрал-стрит. От клерка из резиденции прокурора оно перелетело через мост к мрачному коричневому зданию уголовного суда. Каждый детектив в Главном полицейском управлении, каждый постовой регулировщик в радиусе четырех кварталов, все рабочие и служащие этого района узнали новость пять минут спустя, в тот момент, когда Суансон вышел из лифта на шестом этаже дома № 137, сопровождаемый двумя детективами, и исчез в кабинете окружного прокурора Сэмпсона.

Через 10 минут, в 9.45, Суансон восседал в окружении лиц, устремивших на него пристальные взгляды. Это были окружной прокурор, его ассистент Тимоти Кронин и несколько помощников, улыбающийся инспектор Квин, появившийся здесь со сверхъестественной быстротой, сержант Вели, молчаливый и суровый, как всегда, и сам комиссар полиции, сидевший чуть поодаль и молча наблюдавший за происходящим.

До этого времени вновь прибывший открыл рот только один раз.

— Я Томас Суансон,— произнес он густым баритоном, удивительным для человека такого хрупкого сложения. Окружной прокурор вежливо поклонился и указал на стул в центре.

Суансон спокойно сел, рассматривая собравшихся. У него были голубые глаза, темные ресницы, редкие рыжеватые волосы. Его маловыразительное лицо было чисто выбрито.

Когда вся компания расселась, а сопровождающие детективы вышли из комнаты и остались ждать за стеклянной дверью, окружной прокурор задал первый вопрос:

— Мистер Суансон, почему вы пришли сюда сегодня утром?

Суансон казался удивленным.

— Я думал, вы хотите меня видеть.

— А, значит, вы прочитали газеты? — быстро осведомился Сэмпсон.

Вновь прибывший улыбнулся,

— О, да... Я могу все вам объяснить, но сперва... Послушайте, джентльмены, я понимаю, что вы подозреваете меня, потому что я держался в стороне, несмотря на газетные сообщения о то-м, что вы разыскиваете меня.

— Мы рады слышать, что вы это понимаете.— Сэмпсон холодно рассматривал его.— Вам придется многое объяснить, мистер Суансон. Вы влетели нам в копеечку. Итак, какие у вас оправдания?

— Никаких, сэр. Я был в затруднительном положении и нахожусь в нем сейчас. Эта история — настоящая трагедия для меня. Видите ли, у меня была веская причина не появляться до сегодняшнего дня. К тому же я не верю, что доктор Дженни серьезно замешан в убийстве миссис Доорн. В газетах не было ни единого намека на это...

— И все-таки вы должны объяснить,— настаивал Сэмпсон,— почему вы скрывались.

— Я знаю, знаю.— Суансон задумчиво уставился на ковер.— Мне нелегко это сделать. Если бы я не прочитал, что доктора Дженни собираются арестовать за убийство, которое, как я точно знаю, он не совершал, то я бы не появился и сегодня. Но я не могу допустить, чтобы вы арестовали невиновного.

— Вы были в кабинете доктора Дженни в понеделькик утром между 10.30 и 10.40? — спросил инспектор Квин.

— Да.— Его рассказ был абсолютно правдив во всем.— Я пришел одолжить небольшую сумму денег. Все это время мы были вместе в его кабинете — никто из нас не выходил ни на минуту.

— Гм...— Сэмпсон внимательно посмотрел на него.— И ради этого простейшего свидетельства мы вынуждены были рыскать за вами по всему городу, мистер Суансон.

— От чего Дженни защищает вас? — внезапно осведомился инспектор.

Суансон беспомощно поднял руки.

— Вижу, что это все равно выплывет наружу. Ну, джентльмены, это недолго объяснить... На самом деле я вовсе не Томас Суансон... Я Томас Дженни —сын доктора Дженни!

История оказалась весьма запутанной. Томас Дженни был пасынком доктора Фрэнсиса Дженни. Хирург был бездетным вдовцом, когда женился вторично на матери Томаса. Томасу исполнилось всего два года, когда док-, тор Дженни юридически стал его отцом. Его мать умерла восемь лет спустя.

По словам Томаса Дженни, отец, дав ему хорошее образование, не сомневался в выборе его профессии. Томас должен был стать хирургом — вторым Дженни. Поэтому его послали учиться к Джону Хопкинсу.

Тихим голосом, очевидно, стыдясь собственных поступков, человек, которого два дня тщетно разыскивала вся нью-йоркская полиция, рассказывал, как бессовестно он обманул доверие своего знаменитого отчима.

— Учился я хорошо,— едва ли не лучше всех в группе, но я пил, как лошадь, и проигрывал в карты все деньги, которые отец давал мне.

Дженни не волновали эти юношеские выходки. Его твердая рука помогла молодому шалопаю завершить образование и после этого устроиться на прохождение стажировки в Голландском мемориальном госпитале.

— Так вот почему его лицо показалось знакомым Айзеку Коббу! — буркнул себе под нос инспектор, который внимательно слушал рассказ Суансона, нахмурив брови.

Окончив стажировку и будучи долгое время на хорошем счету, Томас Дженни стал полноправным сотрудником хирургического отделения госпиталя под руководством. своего отчима. Сначала он исправно исполнял свои обязанности.

Сделав паузу и облизнув губы, Суансон продолжал, устремив отсутствующий взгляд поверх головы окружного прокурора:

— Это случилось ровно пять лет назад. Я сорвался и начал снова пить. Однажды утром я оперировал пациентку будучи в нетрезвом виде, рука дрогнула в критический момент, нож вонзился слишком глубоко... и она умерла на операционном столе.

Никто не произнес ни слова. Экс-хирург, казалось, снова переживает ту страшную минуту, когда все его труды, планы и мечты пошли прахом. Тогда он едва не умер от страха. При этой трагедии присутствовали три свидетеля, но жесткий профессионально-этический кодекс помешал этой истории выйти за пределы госпиталя. Доктор Дженни лично информировал миссис Доорн о случившемся несчастье и о виновности своего пасынка. Старая леди была неумолима, и молодому хирургу пришлось оставить работу...

Он был вынужден подчиниться. Несмотря на все усилия его отчима, слухи о происшедшем постепенно распространились, и в результате двери всех больниц для него оказались закрытыми. Вскоре его без особого шума лишили врачебной лицензии. Доктор Томас Дженни стал просто Томасом Дженни, который из самозащиты решил взять девичью фамилию своей матери — Суансон.

Он переехал в пригород — в Портчестер. Под новой фамилией, благодаря влиянию отчима и его широким связям он смог устроиться страховым агентом. Суансон бросил пить. По его словам, страшное событие помогло ему осознать собственную глупость, но было слишком поздно. Медицинская карьера была для него закрыта.

— Я не виню никого из них,— горячо говорил он.— Ни старую леди, ни отчима. Его профессия для него все. Может быть, он и мог бы спасти меня с помощью личного влияния на миссис Доорн. Но у него были слишком суровые моральные правила и, кроме того, он понимал, что если я когда-нибудь и стану человеком, то для этого мне необходим хороший урок...

Доктор Дженни никогда не бранил своего непутевого пасынка, несмотря на все страдания, которые тот причинил ему, сокрушив все его планы и надежды. Тайком он помогал молодому человеку в устройстве новых дел к новой жизни. Он прямо обещал, что если Томас будет вести трезвую трудовую жизнь, то в их отношениях ничего не изменится и молодой человек по-прежнему останется единственным наследником Дженни.

— Это было чертовски благородно с его стороны,— пробормотал Суансон.— Отец не мог бы поступить порядочнее, даже если бы я был его родным сыном...

Он умолк, нервно сминая поля своей шляпы длинными сильными пальцами хирурга.

Сэмпсон кашлянул.

— Конечно, это представляет дело в ином свете, мистер... мистер Суансон. Теперь я понимаю, почему доктор Дженни отказался навести нас на ваш след. Старый скандал...

— Увы, да... Это свело бы на нет пять лет честной жизни, развалило бы мои дела и разоблачило бы меня как ренегата-хирурга, преступно нарушившего свои обязанности и, следовательно, ни в чем не заслуживающего доверия.

По словам Суансона, и он, и его отчим немало намучились за эти лихорадочные дни. Если бы доктор Дженни предоставил полиции сведения о местопребывании Суансона, то старая история неизбежно всплыла бы, а они оба этого ужасно боялись.

— Но теперь,— продолжал Суансон,— когда папа очутился в таком угрожающем положении, я не мог позволить личным соображениям стоять у меня на пути... Надеюсь, джентльмены, что я очистил доктора Дженни от подозрений? Все это было трагической ошибкой... Что же касается цели моего визита к нему в понедельник утром, то я просто хотел занять у него немного денег — 25 долларов. У меня вышла заминка в делах, и мне срочно понадобились деньги. Папа был великодушен, как всегда, и дал мне чек на 50 долларов. Я получил по нему деньги, как только вышел из госпиталя.

Он окинул собравшихся взглядом, в котором светилась безмолвная мольба. Инспектор мрачно рассматривай свою табакерку. Комиссар скромно встал и выскользнул из комнаты — снаряд оказался холостым, и больше необходимости его присутствия не было.

Когда Суансон снова заговорил, его голос звучал еще менее уверенно. Он робко осведомился, удовлетворены ли они? Если да, то он просил бы не сообщать прессе о его истинной биографии. Он полностью в их распоряжении. Если потребуются его показания, то он с удовольствием выступит как свидетель, хотя чем меньше будет при этом рекламы, тем лучше, потому что всегда возможно, что какой-нибудь репортер раскопает его прошлое и опубликует факты о старом скандале.

— На этот счет вам нечего беспокоиться, мистер Суансон.— Окружной прокурор казался огорченным.— Ваш рассказ полностью оправдывает вашего отчима. Перед лицом такого железного алиби мы не можем арестовать его, и дело не получит широкой огласки. Верно, Кью?

— Во всяком случае, не сейчас.— Инспектор взял понюшку табаку и чихнул.— Мистер Суансон, видели ли вы доктора Дженни после вашего визита в госпиталь в понедельник утром?

Бывший хирург замялся, потом, нахмурившись, поднял голову.

— Теперь не имеет смысла отрицать это,— сказал он.— Я видел отца. Он тайком приехал в Портчестер в понедельник вечером. Я не хотел говорить об этом, но... Его беспокоило, что меня разыскивают. Он хотел, чтобы я покинул город и уехал на запад или еще куда-нибудь. Но когда он рассказал мне, как сердиты в полиции за его молчание, то я, естественно, не мог уехать и покинуть его в беде. В конце концов, в связи с убийством никому из нас нечего скрывать. А бегство расценили бы как признание вины. Поэтому я отказался, и он уехал домой. А этим утром... ну, я рано приехал в город, и мне сразу же попалась на глаза статья...

— А доктор Дженни знает, что вы явились к нам с этим заявлением? — спросил инспектор.

— О, нет!

— Мистер Суансон,— старик посмотрел в глаза молодого человека.— Можете ли вы дать какое-нибудь объяснение этому преступлению?

Суансон покачал головой.

— Для меня оно непостижимо. Разумеется, я не слишком хорошо знал старуху. Когда она стольким помогла отцу, я был ребенком, а потом меня отослали учиться. Но это, конечно, не папа. Я---

— Понимаю.— Инспектор снял трубку с одного из телефонов на письменном столе Сэмпсона.— Ну, только для проформы, молодой человек, я вас проверю. Подождите минуту.— Он набрал номер Голландского мемориального госпиталя.— Алло! Мне нужно поговорить с доктором Дженни!

— Это телефонист. Я... Простите, а кто это говорит?

— Инспектор Квин из Главного полицейского управления. Быстро!

— О, одну секунду!—послышались щелчки, после чего в трубке раздался знакомый мужской голос.

— Алло, папа.

— Эллери? Какого черта... Где ты находишься?

— В кабинете Дженни.

— Как ты туда попал?

— Просто зашел сюда три минуты назад. Я пришел повидать Джона Минчена. Папа, я должен...

— Заткнись! — рявкнул старик.— Дай мне сказать. Есть новости. Сегодня утром пришел Суансон. Мы только что выслушали его рассказ. Он весьма интересен... При встрече я расскажу тебе все детали и дам расшифрованную стенограмму его показаний... Он сын доктора Дженни...

— Что?!

— То, что я тебе сказал. А где доктор Дженни? Ты что, намерен торчать там весь день?.. Дай мне поговорить с доктором Дженни.

Но Эллери молчал.

— Ну! — воскликнул инспектор.

— Поговорить с Дженни тебе не удастся, папа,— медленно произнес Эллери.

— Почему? Где он? Его там нет?

— Я хотел тебе рассказать, но ты прервал меня... Он здесь целиком и полностью,— мрачно продолжал Эллери,— но он не сможет поговорить с тобой, так как... потому что он мертв.

— Мертв?!

— Или пребывает где-то в четвертом измерении...— Несмотря на легкомысленные фразы, чувствовалось, что Эллери глубоко подавлен.— Сейчас 10.35. Я пришел сюда примерно в 10.30... Папа, его убили полчаса назад!