Уцепившись огромной ручищей за дверной косяк, сержант Вели, выглянув в коридор, беседовал с кем-то из своих подчиненных.

Эллери Квин неподвижно сидел в кресле с мрачным выражением лица, погруженный в горькие и бесплодные размышления. Инспектор Квин, окружной прокурор и Тимоти Крбнин энергично обсуждали запутанные детали дела.

Только Пит Харпер, лениво закинувший ноги за перекладину кресла, казался полностью довольным самим собой и окружающей действительностью.

Но вскоре эту праздную атмосферу нарушило шумное вторжение полицейских фотографов и экспертов по отпечаткам пальцев.

Сэмпсон и Кронин подняли пальто и шляпы с кресел, на которые они их небрежно бросили, и отошли в сторону.

Главный фотограф пробормотал какие-то неясные извинения, и все сотрудники без лишних слов приступили к работе, заполнив собой сразу приемную, операционный зал и анестезионную.

Одни столпились вокруг операционного стола, другие, воспользовавшись лифтом в приемной, спустились в подвал, чтобы сфотографировать покойную и следы насильственной смерти.. Бело-голубые вспышки мелькали на всем этаже. Острый запах магниевого порошка смешивался с резким ароматом медикаментов, создавая невообразимое зловоние.

Эллери, прикованный своими мыслями к креслу, словно Прометей к Кавказским горам, едва замечал окружающие его звуки и запахи.

Инспектор послал полицейского с каким-то поручением, и тот почти сразу же вернулся вместе с моложавым рыжеватым человеком с серьезным выражением лица.

— Это он, шеф.

— Вы Джеймс Пэрадайс, управляющий госпиталем?— осведомился инспектор.

Человек в белом кивнул, проглотив слюну. Влажные светлые глаза придавали ему печальный и в то же время мечтательный вид. Кончик носа у него был неестествен но выпуклым, ноздри большие и какие-то угловатые. По бокам торчали большие красные уши, ярко, пламенеющие на фоне смертельно бледного лица.

В целом вновь пришедший производил впечатление человека слишком простодушного и испуганного, чтобы быть лицемерным и лживым.

— М-м-моя жена,— заикаясь, начал он.

— А? Что такое? — проворчал инспектор.

Управляющий изобразил подобие улыбки.

— Моя жена Шарлотта,— продолжал он,— всегда и все предвидит. Утром она говорила мне, что ночью какой-то внутренний голос предупредил ее: «Сегодня должна случиться беда!» Разве это не забавно? Мы...

— Весьма забавно,— раздраженно прервал инспектор.— Послушайте, Пэрадайс, вы очень помогли нам сегодня утром, и вы вовсе не такой болван, каким кажетесь на первый взгляд. Мы очень заняты, и я хотел бы быстро получить у вас ответы на интересующие меня вопросы. Ваш кабинет находится прямо напротив восточного коридора?

— Да, сэр.

— Вы были у себя в кабинете все утро?

— Да, сэр. У меня было занятое утро. Я не отходил от письменного стола, пока не прибежал доктор Минчен и...

— Знаю. Насколько я понял, ваши стул и стол стоят боком к двери кабинета. Была ли дверь когда-нибудь открыта в течение утра?

— Ну... полуоткрыта.

— Могли вы видеть... видели ли вы через полуоткрытую дверь телефонную будку?

— Нет, сэр.

— Скверно,— пробормотал инспектор, с раздражением закусив ус.— Тогда скажите, какой-нибудь врач промелькнул в вашем поле зрения между 10.30 и 10.45?

Пэрадайс задумчиво почесал кончик носа.

— Я... не знаю. Я был так занят...— Его глаза наполнились слезами. Инспектор в замешательстве отступил.—Врачи весь день бегают по коридорам туда-сюда..,

— Допустим... Только, ради Бога, не плачьте! — Старик резко обернулся.—Томас! Все двери охраняются? Никто не пытался ускользнуть?

— Никто, сэр. Все ребята на посту,—прогромыхал гигант, сердито глядя на съежившуюся фигуру управляющего.

Инспектор Квин властно поманил к себе Пэрадайса.

— Я хочу чтобы вы держали глаза открытыми,— сказал он,— и поддерживали контакт с моими людьми. Госпиталь будет охраняться до тех пор, пока мы не разыщем убийцу миссис Доорн. Помогайте нам, чем можете, а я позабочусь, чтобы вы от этого не пострадали... Ясно?

— Д-д-да, но...— Уши Пэрадайса покраснели еще сильнее.— У-у-у меня в госпитале еще никогда не было убийцы, инспектор... Я надеюсь, что вы... что ваши люди не нарушат здесь порядка...

— Не беспокойтесь. А теперь убирайтесь отсюда! — Инспектор дружески похлопал Пэрадайса по трясущейся спине и подтолкнул его к двери.— Быстро, быстро! — Управляющий удалился — Я присоединюсь к тебе через минуту, Генри,— сказал инспектор. Сэмпсон послушно кивнул,—Ну, Томас,—обратился старик к сержанту Вели,— продолжайте в том же духе. Я хочу, чтобы операционный зал, эта комната и соседняя анестезионная тщательно охранялись. Никто не должен туда входить. Когда будете этим заниматься, узнайте, не видел ли кто-нибудь убийцу в коридоре или анестезионной. Возможно, он всюду продолжал прихрамывать. Потом, мне нужно, чтобы вы записали имена и адреса всех сестер, докторов и прочих. И еще одно...

— Личные дела, Кью! — быстро вставил Сэмпсон.

— Да. Слушайте, Томас. Пошлите людей проверить личные дела всех, с кем нам пришлось иметь дело: Кнайзеля, Дженни, Сары Фуллер, врачей, сестер —всех без исключения. И не беспокойте меня длинными рапортами, пока вы не обнаружите что-нибудь необычное. Меня интересуют факты, которые отсутствуют или не так изложены в полученных нами показаниях.

— Будет сделано. Охрана, бегство убийцы, имена и адреса, личные дела...—перечислил Вели, делая пометки в записной книжке.—Кстати, инспектор, Большой Майкл до сих пор под наркозом и не сможет говорить еще несколько часов. Несколько ребят дежурят наверху.

— Отлично! За работу, Томас.—Инспектор подбежал к двери, ведущей в зал, отдал краткие распоряжения полисменам и детективам и сразу же вернулся.

— Все сделано, Генри.—Он потянулся к своему пальто.

— Отпустил их? — Окружной прокурор вздохнул и нахлобучил шляпу на уши. Харпер и Кронин двинулись к двери.

— Да. Мы сделали все, что могли сделать в данный момент. Эллери, проснись!

Голос отца проник в туманную мглу мыслей Эллери, В течение активной деятельности предшествовавших нескольких минут он ни разу не отрывался от размышлений. Теперь он поднял голову и посмотрел на инспектора, Сэмпсона, Кронина и Харпера, собиравшихся уходить.

— О!.. Что, уже все кончили? — Эллери сладко потянулся. Морщины исчезли с его лба.

— Да, пошли, Эллери. Мы собираемся провести расследование в доме Доорнов,— ответил старик.— Не ленись, сынок, у нас еще полно дел.

— Где мое пальто? А, мои вещи в кабинете доктора Минчена... Пошлите туда кого-нибудь.— Он выпрямился. Полицейский бросился выполнять поручение.

Эллери не произнес ни слова, пока не надел тяжелое черное пальто. Сунув под руку трость, он задумчиво мял поля шляпы своими длинными пальцами.

— Знаете,— пробормотал он, когда они вышли из приемной и увидели полисмена, дежурившего у двери,— Эбигейл Доорн, должно быть, превзошла императора Адриана. Помните, что он велел высечь на своей гробнице?— Выйдя из анестезионной, они заметили у двери еще одного полицейского.— «Множество лекарей погубили меня...»

Инспектор застыл как вкопанный.

— Эллери! Неужели ты имеешь в виду...

Трость Эллери, описав дугу, ударилась о каменный пол.

— О, это не обвинение,—мягко сказал он.— Это эпитафия,