Мы ехали довольно быстро, но в пределах допустимого, прекрасно сознавая, что с таким грузом в багажнике мы должны застраховать себя от всяких неожиданностей.

Мы прибыли в Хьюстон около часа.

— Я подвезу вас к отелю — сказал я.— Снимите номер и сразу же поезжайте на такси в банк. Заберите там деньги, возвращайтесь в отель и ждите моего звонка. Я остановлюсь в отеле Магла. Вернусь около полуночи без опасного груза, и вам не надо будет больше беспокоиться. Когда мы встретимся, я отдам вам кассету, и все дело будет улажено.

— Как все просто, не правда ли? — холодно проговорила она.

— Конечно! Просто, как белый день! — ответил я.

Мы остановились у отеля. Двое мальчиков-носильщиков сразу же подхватили ее багаж. Через минуту я отъехал от отеля и направился в сторону Галвестона.

Я купил в магазине лопату и сунул ее в машину.

Несколько часов до наступления темноты я провел в баре, потягивая виски. Когда стемнело, поехал по дороге, ведущей к пляжу, и проехал много километров, прежде чем оказался совершенно один среди песчаных дюн.

Отведя машину подальше от дороги, я пошел пешком по песку. Наконец облюбовал подходящее местечко и принялся за работу. Чтобы вырыть яму достаточного размера, мне пришлось трудиться более часа. За это время по шоссе проехало несколько машин, но водители не могли меня видеть.

Закончив работу, я закурил сигарету и стал ждать момента, когда на шоссе будет совсем пусто. Потом открыл багажник, вытащил труп, столкнул в яму, бросил туда же подушку и одежду, запачканную кровью, наручники я засыпал все песком. После этого я включил фары — досмотреть, как все получилось. Я остался доволен своей работой. Может пройти целый год, прежде чем кто-нибудь остановится в этом Богом забытом местечке. А от Телланда к тому времени вообще ничего не останется.

Я направился обратно в город. Проехав два-три кило метра, остановился и отбросил лопату в кусты.

Когда показались огни Хьюстона, было уже далеко за полночь. Я настолько устал, что у меня кружилась голова. К тому же мне страшно хотелось есть и пить.

Остановившись у первого ресторанчика, я попросил дать мне стакан апельсинового сока. Невдалеке от ресторана был телефон-автомат. Мне невыносимо захотелось услышать голос Джулии, узнать, что деньги уже у нее и что она меня ждет. Ведь можно прямо сейчас поехать в отель, забрать деньги, а потом на такси отправиться в аэропорт и улететь на Восток. Единственное, чего мне сейчас хотелось,— поскорее очутиться в самолете с деньгами в руках. Я зашел в кабину телефона-автомата и набрал номер отеля Карсона.

В кабине, несмотря на работающий вентилятор, было очень душно.

— Соедините меня, пожалуйста, с миссис Кеннон,— попросил я телефонистку.

— Одну минутку, сэр!

Я слышал, как телефонистка звонила в ее номер. Никакого ответа.

— Сожалею, сэр, но миссис Кеннон не отвечает. Вероятно, уже спит. Может быть, позвонить еще?

— Да, пожалуйста! У меня очень срочное дело.

Телефонистка позвонила еще. Никакого ответа. Я забеспокоился. Что, черт возьми, она еще замышляет? И куда могла подеваться в такой поздний час?

— По всей вероятности, ее нет дома,— сказала телефонистка.— Подождите еще минутку. Я справлюсь в холле или в ресторане.

— Нет, не надо,— ответил я. — Лучше я позвоню ей попозже.

— Но это ведь пустяки! Мы часто ищем так наших посетителей. И вам нужно подождать всего лишь одну минуту...

— Нет, нет, я позвоню попозже,— ответил я, собираясь положить трубку.

— Может, ей что-нибудь передать? — спросила телефонистка.— Может, вы оставите свой номер телефона?.. Я... Я могу еще раз позвонить в ее номер, если вы не возражаете. Очень может быть, что она приняла на ночь снотворное и теперь крепко спит.

Я повесил трубку и вышел из автомата. Приняла снотворное... От нее всего можно было ожидать. Я, правда,. выбросил все ее пилюли, но кто знает, может быть, у нее были еще?

Я заплатил за телефонный разговор и уехал.

Улицы были почти безлюдны. Далеко позади послышался вой полицейской сирены. Я доехал до отеля Карсона, поставил машину в один из боксов гаража и отправился в отель Магла. Меня мучило беспокойство.

«О Боже, только бы ничего не случилось,— подумал я.— Возможно, она просто куда-нибудь вышла. И когда я позвоню ей из своего отеля, она уже окажется на месте...» И все же я не мог избавиться от мысли, что она уже лежит у себя в номере посреди рассыпавшихся банкнот, погрузившись в глубокий сон, от которого не пробуждаются. Я тряхнул головой, отгоняя эти мысли, но они не уходили.

Маленький холл отеля Магла был пуст, только старик дежурный сидел за своим столом. Я заполнил бланк. Он поднес его поближе к лампе и прочитал мое имя.

— Мистер Харлан,— сказал он.— Подождите минуту. Для вас есть кое-что.

Он взял с полки блокнот и некоторое время листал его. Причем делал это так медленно, что я думал, у меня вообще кончится терпение.

— Ну, так что же? — спросил я наконец..

— Да, да, вам звонила какая-то дама. Своего имени она не назвала... Но просила передать вам, что вернется поздно. И позвонит сразу же, как вернется.

— Спасибо,— сказал я, вздохнув с облегчением.

Дежурный позвонил в колокольчик, и откуда-то появился негр. Я дал негру на чай и, оставшись один, снял пиджак и уставился на телефон. Может быть, все-таки ей позвонить? Нет, лучше не надо. Ведь она просила передать, что позвонит, как только вернется. Значит, ее еще нет. Раз она передала дежурному, что позвонит, значит, удирать не собирается. В крайнем случае, готовит какую-то пакость.

Я открыл чемодан и убедился, что восемь тысяч лежат на месте. После этого я сел, закурил, продолжая время от времени поглядывать на телефон, словно пытаясь заставить ее позвонить. Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать...

И наконец он действительно зазвонил.

Я схватил трубку.

— Мистер Харлан!

Она!.. Ее голос прозвучал в моих ушах, словно нежная мелодия. Интересно, откуда она звонит?

— Да,— ответил я.— Где вы находитесь? И все ли в порядке?

— Я в одном из баров на Фанни-стрит, —  ответила она.

Я вытер левой рукой пот со лба. Постепенно ко мне возвращалось спокойствие.

— И они... они у вас с собой?

— Разумеется,— спокойно ответила она. —  Вместе со мной в телефонной будке,

Я почувствовал, как напряглись все мои мышцы.

— Отлично! Значит, все порядке. Вы хотите, чтобы я приехал к вам в отель?

— Нет. Я приеду сама.

— Хорошо. Только поторопитесь. Надеюсь, вы трезвы?

— Конечно.

Она повесила трубку.

— Ни на йоту здравого смысла,— проворчал я.— Болтается по барам посреди ночи, а в чемодане — почти сто тысяч долларов. Может, действительно немножко свихнулась?

Я нервно заходил по комнате. Просто не мог сидеть на одном месте. Я ходил, и в памяти моей всплывали подробности всех последних событий. Да, многое мне пришлось пережить, чтобы получить эти сто тысяч. Мне казалось, что наш разговор с Пурвисом происходил целую вечность назад... И вот теперь, через несколько минут, деньги будут у меня в руках. Она сама их мне принесет. Я закурил сигарету, затянулся два раза и погасил. Потом вспомнил, что в течение двух дней ничего не ел. Но какое это имеет значение? Мне хотелось петь, танцевать, прыгать...

В дверь тихо постучали. Я бросился открывать.

В своем светлом платье с цветком, приколотым к плечу, она казалась еще более привлекательной. В руках у нее был портфель и сумочка. Под мышкой зажата сложенная газета. .

— Входите, входите,— пригласил я.

Я хотел забрать у нее портфель, но она опередила, небрежно бросив его на диван. Потом села в кресло перед телефонным столиком.

Я забыл о ее присутствии... Бросившись к портфелю, я дрожащими руками открыл его. О Боже, какое восхитительное зрелище! Деньги были в пачках. Я стал выбрасывать их на кровать.

— Это приятно ласкает взгляд! — сказал я.

Потом повернулся к ней. Но она смотрела не на деньги, а на меня, и во взгляде ее я уловил насмешку и презрение.

— Ну как, довольны теперь? — наконец спросила она.

— Конечно... конечно!

Она стряхнула пепел в пепельницу.

— Итак, все закончилось хорошо? Поединок кончился в вашу пользу, и вы довольны?

—- Разумеется! Ведь я только к этому и стремился. И теперь это получил.

— Вот именно, мой дорогой сверхчеловек. Ваше упорство заслуживает всяческих комплиментов. Вам ведь пришлось изрядно потрудиться.

— Угу!

— И вы — человек чести? Мне вас больше нечего бояться?..

— Конечно. Вы даже можете черкнуть мне пару слов на Рождество.

— Вы тоже можете звякнуть мне по телефону, если у вас появится такое желание. Телефон есть в телефонной книге. Можете написать мне, если вам хочется... Хотя вряд ли вам этого захочется. Ведь для вас важны только деньги. Остальное не имеет значения. Вы возьмите у кого-нибудь несколько уроков, как вести себя в обществе. И превратитесь в настоящего джентльмена. Это очень легко сделать...

— Простите меня за мою жадность...

Она ничего не ответила. Помолчав некоторое время, вдруг сказала:

— Я не спрашиваю вас о подробностях, но... это случилось в окрестностях Галвестона?

— Да. А разве это имеет какое-нибудь значение?

Она медленно покачала головой. Глаза ее были по-прежнему прикованы к кончику сигареты.

— Нет, конечно.

— Кассета с пленкой здесь, на комоде,— сказал я.

Она посмотрела на нее безразличным взглядом и не сделала ни малейшего движения, чтобы забрать ее.

— Вы не хотите ее взять?

— Теперь это уже не имеет значения.

— Не понимаю.

— Я хочу сказать, что она уже не представляет ценности. Ее можно сравнить с мячом или шайбой. Они имеют цену, когда они в игре. А когда игра закончена, нет смысла бегать за мячом. Кроме того, за эго время вы могли сделать с нее хоть двадцать копий.

— Вы, наверное, немного не в себе...

— Без сомнения... Мне кажется, вы, мистер Харлан, не слишком уж стараетесь понять душу другого человека, не так ли?

— Бывает. Но не часто.

— А это не опасно в вашем ремесле?

— Не знаю... Скажите мне лучше, что заставило вас болтаться среди ночи по барам. Имея при себе такие деньги. Я считал, что вы сразу вернетесь в отель.

— О Боже ты мой! После того как вышли утренние газеты, я побоялась даже заглянуть в отель.

Я удивленно посмотрел на нее.

— Что?

Газета, которую она принесла с собой, теперь лежала у нее на коленях. Она бросила ее мне.

— Может быть, прочтя ее, вы кое-что поймете.

Я раскрыл газеты, и мне сразу же бросился в глаза большой портрет Джулии Кеннон, помещенный под броским заголовком: «Разыскивается полицией».

Глаза мои округлились от испуга, по спине пробежал неприятный холодок. Сначала я даже не мог понять текста заметки, глаза машинально выхватывали строчки: «Разыскивается вдова... отлично выполненное преступление... Замечена в Хьюстоне... вероятно, замешана в убийстве Пурвиса... новое преступление...»

Наконец, собрав всю свою волю, я начал читать:

«Бюро шерифа Люцерна Коунли доводит до сведения, что после пяти месяцев кропотливой и сложной работы оно пришло к выводу, что коммерсант Говард Л. Кеннон не пал жертвой несчастного случая, а был безжалостно убит. В настоящее время разыскивается вдова убитого, миссис Джулия Кеннон, для дачи показаний, а также Дэниел Р. Телланд, владелец спортивного магазина в Уале. Оба они бесследно исчезли. Предполагается, что Телланд также погиб.

Дело приняло неожиданный оборот, когда обнаружилось новое преступление и стало известно, что Телланд разыскивается для дачи показаний в связи с убийством Уинтона Л. Пурвиса, частного детектива и следователя страховой компании, который вел расследование причин смерти мистера Кеннона, последовавшей в марте этого года. После таинственного выстрела, услышанного ночью в районе дома Кеннонов, мистер Телланд исчез. Его машину нашли в перелеске, неподалеку от этого дома.

Полиция, проникнув в дом миссис Кеннон, обнаружила на полу в гараже капли крови...»

Боже мой, об этом я и не подумал!

Джулия что-то мне сказала.

— Помолчите! — крикнул я. Мне показалось, что голова у меня раскалывается на куски.— Мне нужно прочитать, что они пишут.

— Не обязательно. Я вам могу рассказать. Они занимаются этим делом уже пять месяцев, а после смерти Пурвиса к делу подключилась и полиция Хьюстона. Трое опознали по фотографии Дэна. Они показали, что видели его неподалеку от квартиры Пурвиса приблизительно в то время, когда он был убит. Понимаете? Они и не думали сдавать дело в архив. Только сделали вид, будто закрыли дело. Сейчас они знают, что я в Хьюстоне. Из банка им наверняка сообщили, что я взяла сегодня девяносто тысяч долларов. И они думают, что я собираюсь бежать с деньгами. Поэтому они перекрыли все дороги. Меня схватят не через день, так через два...

— Дайте мне все-таки дочитать!

— Я знаю, чего вы боитесь. Но уверяю вас, в этой заметке нет ни слова о вашей персоне. Никто не подозревает, что вы замешаны в этой игре.

Я облегченно вздохнул: все еще устроится. Полиция была у Карсона, когда я звонил ей по телефону, и телефонистка пыталась затянуть разговор, чтобы дать полиции возможность узнать, откуда я звоню. Представляю себе, что произошло бы, если б я позвонил из отеля, а не из автомата. Меня даже пот прошиб от этой мысли.

Но теперь они ничего не смогут поделать. Никто обо мне не знает. Никто, за исключением...

— Никто, за исключением меня, мистер Харлан,— с улыбкой проговорила Джулия.

Я удивленно посмотрел на нее. Она покачала головой.

— Вы не сможете меня уничтожить. Вы записались в этой гостинице под своим настоящим именем. И вам, пожалуй, не удастся вынести отсюда мой труп.

— Зачем... зачем вы пришли сюда? И что вы собираетесь делать?

Она выпустила изо рта струю дыма.

— Ничего... Через полчаса меня не станет. Я ведь вам уже говорила, что не смогу быть в центре внимания нездорового интереса публики.

— И где же вы собираетесь...

— Разумеется, не здесь. Это было бы слишком мелодраматично.— Она насмешливо посмотрела на меня.— К тому же это может доставить вам неприятности. Я пойду в другой отель и запишусь под чужим именем. Пока они доберутся до меня, я успею убежать от их власти. Но прежде чем покинуть эту землю, я успела сделать соответствующие распоряжения.

— Не совсем вас понимаю...

— Да это и не важно... Вы никогда особенно не старались понять кого бы то ни было. А я вам уже говорила, что в вашем ремесле это опасно.

Я нагнулся к ней.

— Значит, вы хотите сказать, что выйдете отсюда, не сказав никому ни единого слова, а когда вас найдут, вы будете уже мертвы?

— Совершенно верно.

— А дежурный внизу? Вы спрашивали у него номер моей комнаты?

—- Нет. Мне сказали ваш номер, когда я звонила из бара. В холле я не задерживалась, и дежурный даже не взглянул на меня. Он принял меня за здешнюю клиентку или девицу легкого поведения.

Я не спускал с нее глаз.

— Значит, мне ничего не угрожает? Зачем же вы пришли сюда?

— Чтобы отдать вам деньги и попрощаться с вами.

Да, этой женщины мне никогда не понять!

— А какой смысл... какой смысл было приносить мне деньги? .

— Потому что я вам их обещала. Да и что мне с ними делать? Я получила их по чеку еще до того, как узнала, что меня разыскивает полиция, я в ловушке и у меня нет выхода.

Я покачал головой. Необъяснимо, но факт. У меня были деньги, и, как только она уйдет, я волен идти куда захочу, не опасаясь, что меня задержат.

— Откровенно говоря,  продолжала она,— сегодня вечером я предложила эти деньги одной старой даме, моей хорошей знакомой. Но она отказалась от них. Сказала, что жить ей осталось недолго и деньги в ее глазах не представляют никакой ценности. Еще одна ненормальная, правда? После этого мне не оставалось ничего другого, как принести их вам.

Я вздохнул.

— Спасибо. Большое спасибо.

— Не за что, мистер Харлан,— с улыбкой сказала она.— Деньги ваши. И вы вольны делать с ними все, что захотите. Я гак и знала, что вы будете рады этому.