Я не хотел бы еще раз пережить такой день, даже если бы знал, что принесет вечер. Прежде всего, крайне неспокойным был Вульф. После обеда он уселся с книжкой за 'столом и молчал, хотя я несколько раз пытался завязать разговор. Наконец я признал, что побежден. Потом позвонил Саул, и шеф проворчал, чтобы я отключился. Я уже подозревая раньше, что он пустил Саула по какому-то следу, и нашел подтверждение в нашей кассовой книге, где было указано, что Саул недавно получил три сотни. Я всегда злился, когда шеф давал ребятам задание втайне от меня. Сегодня я почувствовал это особенно сильно, потому что сидел без дела и зевал.

Но сам я был еще напряженнее, чем Вульф. Он дважды советовал мне пойти поспать, но я не послушался. Хотелось быть на месте, когда зазвонит телефон. Или когда войдет миссис Адамс и признается в трех убийствах. Но я не хотел выписывать чеки, заниматься графиком расхода орхидей или перелистыванием каталогов. Все мои усилия уходили на то, чтобы не уснуть бездельничая, что стало особенно трудным, когда после четырех Вульф отправился в теплицы. В течение долгих двух часов мне пришла в голову только одна дельная мысль. Я хотел позвонить в Гленвиль и сообщить миссис Поттер, что полет прошел нормально. Но раздумал, опасаясь втянуться в будущем во флирт, и продолжал бороться с дремотой.

Уже перед самым ужином Саул позвонил' снова, и я снова услышал приказ отключиться. Вклад Вульфа в застольную беседу ограничился нечленораздельным бормотанием. После ужина я вновь получил совет пойти отдохнуть. Спать хотелось очень, но я уперся на своем и назло решил совершить небольшую прогулку. Пошел в кино, но когда чуть было не заснул на пухлом плече сидящей рядом женщины, очнулся, встал с места и около десяти вернулся домой.

Вульф сидел за своим столом, просматривая списки расцветших орхидей, составленные в мое отсутствие.

— Ничего нового? — спросил я.

— Ничего.

Я, наконец, сдался.

— Пойти немного поспать, что ли? — Я проверил замок сейфа.— Входную дверь я запер. Кухонную сейчас проверю. Спокойной ночи.

Зазвонил телефон. Я рванулся в сторону моего стола. Снял трубку.

— Канцелярия Ниро Вульфа, Арчи Гудвин.

— Я хотел бы поговорить с Ниро Вульфом.

— Кто говорит?

— Джеймс Корриган.

Я заслонил рукой трубку и шепотом обратился к шефу:

— Корриган. Голос у него дрожащий и хриплый. Ты с ним поговоришь?

Вульф поднял свою трубку, а я поднес к уху свою.

— Ниро Вульф. Это мистер Корриган?

— Да. Я послал вам письмо. Но мне пришло в голову, что вам надлежит услышать то, за что вы отвечаете. Я надеюсь, вас это будет преследовать всю жизнь в дурных снах. Вы слушаете?

— Да. Но...

— Конец!

Мне показалось, что моя голова разрывается от сильного удара и треска. Машинально я отвел трубку от уха, потом прижал ее вновь. Послышался непонятный шелест и падение чего-то тяжелого... Тишина.

— Алло! — крикнул я.— Алло!

Ответа не было. Я положил трубку и посмотрел на шефа. Он сидел неподвижно, смотрел на меня, наморщив Лоб. Свою трубку он держал в руке.

— Ну и что? — спросил я.

— Ну и что? Я знаю столько же, сколько и ты. Не имею понятия. Я думаю, он застрелился.

— Что он имел в виду?

— Откуда я знаю. Ведь не я ставил этот спектакль.

—Там играло радио.

— Я слышал. Отрывок из «Жизни Райли».— Потом вновь взглянул на меня.

— Невероятно! Трудно поверить. Соедини меня с Крамером.

Я набрал номер и попросил инспектора к телефону. Его не было. Не было и Стеббинса. Наконец отыскали сержанта Ауэрбаха. Я сказал об этом Вульфу, который должен был разговаривать.

— Мистер Ауэрбах? Говорит Ниро Вульф. Вы знаете дело Дайкеса — Веллимэн — Абрамс?

— Да.

— И имя Джеймс А. Корриган?

— Да, знаю.

— Только что у меня состоялся по телефону разговор. Кто-то представился как Джеймс А. Корриган, но голос у него был дрожащий и хриплый, поэтому я не могу утверждать наверняка, что это был он. Он сказал... Я думаю, что "нужно записать. У вас есть под рукой карандаш и бумага?

— Минутку... Слушаю...

— Он представился как Джеймс А. Корриган и сказал — я цитирую: «Мне пришло в голову, что вам надлежит услышать то, за что вы отвечаете. Я надеюсь, вас это будет преследовать всю жизнь в дурных снах. Вы слушаете? Конец!» Конец цитаты. Потом раздался звук, похожий на пистолетный выстрел, и другие непонятные звуки. Затем стало тихо. Я слышал только включенное радио. Это все, мистер Ауэрбах.

— Он не сказал, откуда звонил?

—- Я повторил его Слова. Как я уже говорил, это все, что я знаю.

— Откуда вы говорите?

— От себя, из дома.

— Мы сможем вас застать, если понадобится?

— Да.

— Спасибо.

Ауэрбах положил трубку. То же сделали Вульф и я.

— Тебя подводит память,— сказал я.— Ты забыл, что этот тип говорил о письме.

— Письмо послано мне, и я волен посмотреть его первым, без всяких преград. Где живет Корриган?

Я потянулся к телефонной книге Манхеттэна. Быстро перелистал ее и нашёл адрес. Потом, желая его проверить, открыл шкаф с документами, вынул папку с делом Веллимэна и, прочтя нужный документ, сообщил:

Корриган живет в доме номер сто сорок пять на Тридцать шестой улице. Филпс —- в доме номер триста семьдесят в Централл-парк-Вест. Касбон — в доме номер девятьсот шестьдесят шесть на Парк-авеню. Бриггс живет в Лэрчмонд, а О’Маллей — в доме номер двести два на Восемьдесят восьмой улице.

Я положил папку на место и закрыл шкаф.

— Мне идти спать?

— Нет.

Я тоже так думаю. Ну что? Сидеть и ждать? Если даже фараоны найдут останки, они могут взяться за нас только с утра. На углу Тридцать шестой улицы и Ленсингтон-авеню я буду на такси через пять минут. Расход вместе с чаевыми составит пятьдесят центов. Если будет нужно, я вернусь пешком. Ехать?

— Да.

В холле я потянулся за плащом и шляпой и вышел. После короткой прогулки взял такси на Десятой аллее, сел и дал водителю адрес.

Перед домом, где жил Корриган, стояла радиофицированная полицейская машина. В ней никого не было.

Я вошел в холл, посмотрел на список съемщиков, убедился, что Корриган живет на последнем, пятом этаже. Осмотрелся вокруг. Сверху слышались голоса, но никого не было видно. Лифт стойл внизу. Я открыл дверь кабины, вошел, нажал на кнопку.

На площадке пятого этажа я увидел только одну дверь с правой стороны, а возле нее полицейского в мундире.

— Кто вы такой? — встретил он меня не слишком любезно.

— Меня зовут Арчи Гудвин... Я работаю с Ниро Вульфом.

— Что вы хотите?

— Я хочу пойти спать, но сначала должен убедиться, не надули ли нас. Это мы сообщили в полицию. Кто-то позвонил нам, представился как человек, который живет в этой квартире, й сказал, чтобы мы слушали. Потом раздался выстрел из пистолета, или тот, кто звонил, хорошо его имитировал. Человек не положил трубку, но больше не отвечал. Поэтому мы позвонили в Отдел убийств. Мы не знаем, звонили нам из этой квартиры или нет, поэтому я и приехал сюда.

— Вы позвонили в Отдел убийств? Зачем?

— Эта история связана с делом, которым они занимаются. Кроме того, у нас там друг... Иногда друг, иногда враг. По-разному бывает. Ваш коллега в квартире?

— Нет. Дверь закрыта. Он пошел вниз, к консьержке. А что именно здешний жилец говорил по телефону?

— Немного. Что мы должны кое-что услышать и чтобы мы слушали, а потом — бах! Можно приложить ухо к двери?

— Зачем?

— Я хотел бы послушать радио.

— Ага. Я слышал о вас. Вы шутник. Что, уже смеетесь? .

— Сегодня мне не до шуток. Я ужасно хочу спать. По телефону мы слышали радио. Я хотел бы в этом убедиться. Вы позволите?

— Только не трогайте дверь и замок.

— Я буду осторожен.

Полицейский отодвинулся, а я приложил ухо к двери. Прошло десять секунд, я услышал другой звук: лифт поехал вниз.

— Понятно,— сказал я, отходя от двери в сторону.— Билл Стерн.

— Вам звонил Билл Стерн?

— Нет. Но по телефону мы слышали «Жизнь Райли». В десять тридцать начался спортивный репортаж Билла Стерна.

— «Дженкон» победит?

Я завзятый болельщик «Великанов», но уж очень хотелось попасть в квартиру, поэтому я должен был вести себя дипломатично.

— Конечно, победит! — ответили.

Но полицейский не скрывал своих сомнений. Эти славные ребята часто не оправдывают возлагаемых на них надежд. Он говорил бы еще на эту тему, но поднялся лифт и компания увеличилась. Прибыл коллега из полицейской машины и одетый в штатское карлик, у которого не хватало нескольких зубов и одна нога была короче другой. Полицейский увидел меня и удивился.

— Это кто? Здешний?

— Нет. Арчи Гудвин, помощник Ниро Вульфа.

— Ага. Откуда он здесь взялся?

— Не важно. Отойдите от двери! Давай ключ.

Карлик выполнил приказ и быстро отпрянул. Полицейский всунул ключ в замок, повернул его, а затем нажал на ручку, пользуясь носовым платком, при виде чего я с трудом сдержал смех. Потом он толкнул дверь и вошел в квартиру. Коллега шел за ним по пятам. Я тоже вошел вслед за ними. Мы оказались в длинной прихожей, куда выходили двери с обеих сторон. Еще одна дверь виднелась в глубине. Дверь с правой стороны была открыта, и фараон направился к ней, вошел в комнату и остановился, сделав пару шагов, как раз в тот момент, когда я переступил порог.

Это была обширная гостиная, великолепно обставленная на мужской вкус. Так казалось на первый взгляд, но более подробный осмотр следовало отложить. На столе между двумя окнами стоял телефон, трубка лежала на полу. На полу же, в шести дюймах от трубки, находилась голова Джеймса А. Корригана. Дальше виднелось тело, обращенное ногами в сторону окна. Третьим объектом на полу, лежащим на расстоянии двух футов от бедра Корригана, был пистолет. Как мне показалось издалека — «мэрлей» калибра 32. Горели две лампы, радио было включено. Билл Стерн высказывал радиослушателям свои соображения о махинациях в баскетбольной лиге. Рядом с правым виском Корригана темнела большая лужа, почти черная с такого расстояния,

Полицейский подошел к лежащему, наклонился и тут же выпрямился — что-то слишком быстро.

— Он мертв,— сказал фараон и повысил голос, который слегка дрожал.— Мы не должны пользоваться этим телефоном. Спустись вниз. Сообщи куда следует. Только не сломай себе шею по дороге.

Коллега вышел, а он обратился ко мне:

— Вы видите его оттуда, мистер Гудвин? Подойдите сюда. Только ничего не трогайте.

— Это он,— сказал я, приближаясь к трупу.— Человек, который нам звонил. Джеймс А. Корриган.

— В таком случае, вы слышали, как он пустил себе пулю в лоб.

— Вроде да...— Одной рукой я схватился за живот, другую поднес ко рту.— Я не спал прошлую ночь. Что-то мне плохо. Пойду поищу ванную.

— Только ничего не трогайте.

— Хорошо.

Мне не удалось бы удрать, если бы не радио. Оно орало и заглушило мои осторожные шаги, когда я на цыпочках направился к открытой двери. Я сбежал вниз, остановился за дверью лестничной клетки и, не услышав ничего, уверенно ее толкнул. Карлик стоял рядом с лифтом. Он безразлично посмотрел на меня, ничего меня не спросил, и я тоже ничего ему не сказал. До Ленсигтон-авеню было несколько десятков шагов. На перекрестке я поймал такси и через семь минут уже входил в дом.

Я вошел в канцелярию и засмеялся. На столе лежала книжка. Вульф возился с грудой карточек, на которых записывались новые цветы. Очень смешно. Конечно, он сидел и читал, а когда услышал, что я открываю дверь, сразу захлопнул книжку и начал возиться с карточками. Хотел мне показать, сколько у него хлопот оттого, что я вовремя не перенес сведения с карточек в общий реестр. Это было так наивно, что я не мог удержаться от смеха. — Не помешал? — осведомился я любезным тоном.

Вульф поднял глаза.

— Ты быстро вернулся. Отсюда следует, что не нашел ничего интересного.

— Иногда твои соображения бывают ошибочными. Я вернулся быстро, потому что в любую минуту туда могло съехаться множество специалистов и я застрял бы на всю ночь. Я видел Корригана. Он мертв. Выстрел в висок:

Шеф бросил на стол карточки, которые держал в руке.

— Расскажи поподробнее.

В тщательном отчете я не забыл даже рассуждений полицейского о «Дженкон». С самого начала Вульф слушал меня нахмурившись, а под конец был мрачнее тучи. Задал мне несколько вопросов, долгое время молчал, -поглаживая подлокотник кресла. Потом неожиданно сказал:

— Разве он не кретин?

— Кто? Полицейский?

— Нет, Корриган.

Я пожал плечами.

— А я знаю? В Калифорнии он вел себя не слишком умно, но это не повод считать его кретином. Что ты имеешь в виду?

— Идиотизм! Абсолютная чепуха. Если бы ты там остался, может, нашел бы что-нибудь, хоть как-то проясняющее дело.

— Если бы я там остался, меня бы посадили в угол, и пришлось бы ждать час, а то и больше, пока кто-нибудь захочет со мной поговорить.

Шеф кивнул головой.

— Да, ты прав.—' Он оперся пальцами о край стола, чтобы отодвинуть кресло, и посмотрел на часы.— К черту! Это все ерунда. Глупо идти спать с такими выводами.

— Глупо,— подтвердил я.— Особенно, если знаешь, что около полуночи, а может быть, немного позже последует телефонный звонок или визит.

Мои предположения не оправдались. Я спал как убитый десять часов.