В тот холодный январский вторник произошло событие, достойное внимания. Незадолго до полудня инспектор Крамер без предупреждения появился у Ниро Вульфа на Тридцать пятой улице, в старом доме с фасадом из красного песчаника. Когда я проводил его в контору, он поздоровался с хозяином, опустился в кресло, обитое красной кожей, и коротко объявил:

— Я зашел, чтобы попросить о небольшой услуге.

Необычным было то, что Крамер признавался в этом. Из-за своего стола я издал неопределенный возглас, а он, смерив меня холодным взглядом, спросил о причине моего беспокойства.

— Ничего, инспектор,— ответил я любезно.— Чувствую себя прекрасно. Это вы были причиной моего восклицания. Вы так редко обращаетесь за небольшой услугой, любым иным способом выуживая необходимое, что я испытал небольшой шок.— И я снисходительно махнул рукой.— Впрочем, это не имеет значения.

И без того красное лицо инспектора побагровело еще больше. Его широкие плечи напряглись, а морщины вокруг глаз стали заметнее.

Но Крамер понял, по-видимому, ситуацию, взял себя в руки и парировал:

— А вы знаете, мнение Дарвина о вас было бы чрезвычайно любопытным. Интересно, как случилось, что эволюция вас не коснулась?

— Перестаньте препираться,— проворчал Вульф из-за своего стола.

Он сердился не потому, что имел что-нибудь против порчи крови Крамера. Ничего подобного. Он всегда раздражался, когда ему мешали отгадывать кроссворды в лондонской «Таймс».

—- Что это за услуга, инспектор? — спросил он.

— Ничего особенного,— ответил полицейский.— Речь идет о совершенной ерунде в одном деле об убийстве. В прошлый понедельник из Восточной реки в р'айоне Девятнадцатой улицы выловили труп мужчины. Это был...

— Некий Леонард Дайкес,— подхватил. Вульф, так как хотел сократить разговор и управиться с кроссвордом до обеда,— уважаемый делопроизводитель надежной адвокатской фирмы, возраст — около сорока лет. В воде пробыл около двух дней. На голове обнаружен след от сильного удара, но смерть наступила только в воде. До вчерашнего вечера полиция никого не задержала. Я читаю все сообщения об убийствах.

— Ну разумеется,— бросил машинально инспектор, сопровождая свою бестактность усмешкой. Он, оказывается, умел даже усмехнуться, когда требовалось.— Мы не только никого не задержали, но не смогли найти хотя бы какого-то следа. Нет абсолютно ничего. Сделали все, что делаем в таких случаях, но остались на мертвой точке. Этот тип жил в холостяцкой квартирке на Салливен-стрит. Пока мы туда добрались, в ней уже все было перевернуто вверх дном. Вы представляете? Квартира не ограблена, но кто-то там рылся.

Мы не отыскали ничего, что помогло бы следствию, не считая пустяка, который пригодится, если знать, к чему его приспособить.

Инспектор достал из внутреннего кармана пиджака пачку бумаг и, найдя среди них конверт, вытащил из него сложенный лист.

— Это было в книге.— Он протянул листок.— Я могу сказать ее название и номера страниц, между которыми лежала эта бумажка, но вы обойдетесь без лишней информации.— Крамер встал и вручил Вульфу четвертушку бумаги.— Можете посмотреть.

Ниро пробежал взглядом записку, а я встал и потянулся за ней, так как в мои обязанности входило знать обо всем, что творилось в конторе, чтобы в случае чего Вульфу было на кого свалить вину.

— Это почерк Дайкеса,— продолжал Крамер.— Бумага из блокнота для писем, который лежал на его столе. Несколько таких же блокнотов мы нашли в ящике этого стола.

Я внимательно осмотрел листок. Это была обыкновенная белая бумага размером шесть на девять дюймов. Наверху виднелось подчеркнутое «На выбор», написанное карандашом старательным, очень ясным почерком. Ниже шел список имен:

Синклер Мил

Синклер Сампсон

Берри Бауэн

Давид Йоркес

Эрнест Винсон

Дориан Вик

Берт Арчер

Оскар Шиф

Оскар Коли

Лоуренс Мак-Кью

Марк Мак-Кью

Марк Флик

Мак Флик

Луиз Гил

Льюис Гил.

Я отдал листок Крамеру и возвратился к столу.

— Ну и что?— нетерпеливо спросил Вульф.

— По дороге в центр я зашел, чтобы вам это показать.— Крамер сложил четвертушку бумаги и засунул в конверт.— Записка мало что дает невероятно, не имеет ничего общего с убийством, но она чертовски раздражает меня, вот я и заглянул сюда, чтобы узнать ваше мнение на сей счет. Дайкес записал на листке пятнадцать имен, и ни одного из них нет в телефонной книге Нью-Йорка.

Мы не нашли следов людей с именами из списка. Никто из знакомых или сослуживцев Дайкеса никогда их не слышал. Все так говорят. Разумеется, мы не могли прочесать страну, но Дайкес родился и провел всю свою жизнь в Нью-Йорке, а о его знакомых в других штатах абсолютно ничего не известно. Что же это, черт побери, за имена?

— Имена придуманы им самим,— буркнул Вульф.— Это псевдонимы для себя или кого-нибудь другого.

— Мы думали об этом. Но никто никогда не пользовался ни одним из этих псевдонимов.

— Ищите дальше, если думаете, что это важно.

— Видите ли, мы всего лишь обыкновенные люди. Мне пришло в голову показать эту бумагу гению и посмотреть, что из этого выйдет. Но ведь от гениев можно ожидать чего угодно...

Вульф пожал плечами.

— Мне очень неприятно, но я ничем не могу помочь.

— Да... Ну что ж. Прошу прощения за отнятое у вас время...— Крамер встал с кресла. Он обиделся и, пожалуй, был прав: —...бесплатное время. Не беспокойтесь, Гудвин,— бросил он в мой адрес, повернулся и вышел.

Вульф же склонился над кроссвордом и, хмуря брови, потянулся за карандашом.