Семь тридцать. Девушки убирались в маленькой кухоньке Жерти, а Перри Мейсон, после обильной еды и телефонных разговоров с Дрейком, растянувшись в единственном на весь дом кресле, пускал колечки дыма, изучал узор выцветшего ковра и слушал радио. Как предполагал Дрейк, на поиски Флетвуда может понадобиться дней восемь.

Через открытое окно лился свежий воздух, но явно в недостаточном количестве, чтобы заглушить запахи кухни.

В третий раз за последние десять минут адвокат посмотрел на часы. Телефон заставил его вскочить.

— Алло!

Издалека, изменившийся от волнения, донесся голос Дрейка.

— Его нашли, Перри!

—- Флетвуда?

— Да!

—- Где он?

— Прячется на маленькой ферме в горах, в пяти милях от места аварии.

— Одну минуту, Дрейк, возьму блокнот. Продолжайте, Пол.

— Сначала ориентируйтесь на плакат с надписью: «На протяжении пятидесяти миль местность провизией не снабжается». В этом месте поставьте счетчик спидометра на нуль.

— Нижнее направление? — уточнил Мейсон.

— Да, в ста метрах от большой дороги, в долине.

— Хорошо. Я понял. Дальше?

— Вы сделаете тридцать две мили,— продолжал Дрейк.— Это приведет вас на вершину горы. По другую сторону гребня — долина, вдоль которой поток, вернее, просто ручей. Там чувствуешь себя совсем оторванным от жилья, но справа вы увидите маленькую дорогу. Поезжайте по ней. Вы приедете прямо к посту и бакалейной лавке. Ваш спидометр покажет тридцать четыре мили. Поверните еще раз направо. Дальше отвратительно выложенная мелкими камнями дорога приведет на маленькое плато, посредине которого, окруженный прекрасным лугом, стоит маленький домик — ферма. На ящике для писем вы прочтете: «П. Е. Овербрук». Этот тип, кажется, далек от всего. У него даже нет электричества, радио.

— Он раньше был знаком с Флетвудом?

— Я не могу вам этого сказать. Мой человек видел, как Флетвуд прогуливался вокруг фермы, вот и все.

Мейсон все повторил.

— Это действительно он, Пол?

— Безусловно,

— Ну что ж, дело сделано,— сказал адвокат.— Контакт с вашим человеком поддерживается?

— В бакалее есть телефон, но это требует времени. Ведь надо дойти до него. А потом, это ведь деревенские условия: вас подслушивают.

— Я знаю,— ответил Мейсон.— Если будет что-нибудь новое, пусть мне просигналят, когда я буду проезжать бакалею. Мы немедленно отправляемся.

Мейсон повесил трубку.

— Вы все пометили, Делла?

— Да, шеф.

— Исчезаем!

Пятнадцать секунд спустя они бросились в подъемник. Жерти растирала свои руки, покрытые смягчающим кремом.

Автомобиль с полным баком, способный выжать все сто сорок по хорошей дороге, как чистокровный скакун, сжатый коленями наездника, помчался по бульвару с такой скоростью, которая обычно приводит в тюрьму. В девять пятьдесят позади остался Спрингфельд.

Двадцать минут спустя Делла, наблюдавшая за спидометром, положила руку на рукав Мейсона.

— Мы приближаемся, шеф.

Адвокат сбавил скорость.

Еще несколько минут, и они проехали освещенную вывеску почтового поста и бакалейную лавку.

Поворот руля вправо, влево, и они очутились на затерянном среди гор плато.

Темный дом вместе с амбаром четко обрисовывался на звездном небе. Свирепо залаял пес. Его глаза фосфорически сверкнули в лучах фар.

Мейсон выключил свет. Пес немедленно замолчал, и воцарилась тишина, нарушаемая только треском радиатора, остывающего на холодном горном воздухе.

— Этот пес не кажется сердитым,— сказал Мейсон, выходя из машины.

Большая собака галопом помчалась к нему и стала обнюхивать икры.

— Эй! Кто-нибудь! — закричал адвокат.

За одним из окон вспыхнула спичка, потом разлился желтый свет керосиновой лампы.

— Кто такие? — спросил мужской голос.

— Срочное поручение,— ответил Мейсон.— Откройте!

На оконном стекле обрисовалась массивная тень. Свет газолиновой лампы прибавился к слабому свету керосинки. Послышались шаги, и дверь отворилась.

Овербрук, великан в ночной рубашке, заправленной в холщовые штаны, с фонарем в руках, появился на пороге.

— Говорите вы, Жерти, — прошептал Мейсон.

Она вышла вперед и остановилась в свете фонаря.

— Мистер Овербрук? — спросила она голосом, дрожащим от волнения.

— Это я, мисс.

— О! Как я счастлива! воскликнула Жерти.— Вильям у вас, не гак ли? Он хорошо себя чувствует?

— Виьям? — повторил удивленный человек.

— Это ее муж,— пояснил Мейсон.

Великан-фермер покачал головой.

— Человек, который потерял память, — пояснил дальше Мейсон.

— О! — воскликнул Овербрук,— Ну конечно, да! Вы его родственница?

— Он мой муж!

— Как вы узнали, что он здесь?

— Мы повсюду искали его,— ответила Жерти.— Он здоров?

— Наружность домика обманчива, ведь это жилище для холостяков. Но все равно заходите. Вечер сегодня сырой.

Они по одному прошли в маленькое помещение у входа.

— А где Вильям? — спросила Жерти.

— Сбоку.

Овербрук открыл дверь.

— Эй! Старина!

— Что? — спросил сонный голос.

— К вам пришли. Идите сюда.

— Я не хочу никого видеть. Я хочу спать!

— Я пойду за ним,— сказал фермер, пожимая плечами.— Он устал. Ничего удивительного после дня, который был у него.

Фермер прошел в соседнее помещение, из которого послышались голоса.

— А он не попытается удрать через какой-нибудь черный ход, шеф? — спросила Делла.

— Если он удерет,— заявил Мейсон,— то практически признает себя виновным. Нет, он нам представится потерявшим память. Вот увидите!

Голоса в соседнем помещении смолкли, и послышались шаги. Вернулся Овербрук.

— Я не знаю, как поступить,— сказал он.— Его надо было доставить сюда?

— Вы сказали ему, что здесь его жена?

— Нет. Только то, что его хотят видеть.

— Самое лучшее,— заметил Мейсон,— это сделать ему сюрприз. Ему нужна встряска, неожиданность. Амнезия — это результат безволия, тенденция разума избегать всего, что неясно и требует усилий для восприятия. Это убежище. Человек закрывает дверь своего мозга перед всякими волнениями И даже мыслями, которые могут вызвать это волнение. Лучшее лекарство от этой болезни — это шок. Нужно, чтобы он увидел нас неожиданно. Не говорите ему, кто здесь, и не подготавливайте его к встрече. Просто скажите, что его хотят видеть. Кстати, как он попал сюда? Кто его привез?

— Появился он прошлой ночью,— ответил Овербрук.— Его качало. Залаял пес. Я сперва подумал, что на какого-нибудь зверя. Но по стойке пса я понял, что лает он на человека. Я выглянул: никаких автомобилей. Край, знаете ли, пустынный. Я зарядил свое ружье и зажег фонарь. Человек подошел к двери и постучал. Я попросил представиться. Последовал ответ, что он этого не знает. Мы поговорили таким образом несколько минут, и я вышел. Пес держал его в напряжении, пока я ощупывал его карманы в поисках оружия. Ничего. Даже носового платка. Никаких бумаг, конвертов. Вообще ничего.

— Странная история,— сказал Мейсон.

— Ничего, кроме толстой пачки денег,— продолжал Овербрук.— Достаточно толстой, чтобы озадачить и лошадь.

Естественно, мне все это показалось подозрительным. Тогда он поведал свою историю, сказал, что находится как бы в тумане, не помнит, кто он, очень устал и хочет спать. Он не хотел, чтобы узнали о его местонахождении.

Прибавил, что будет помогать мне по дому, даст денег, сделает все, что захочу, лишь бы я позволил ему отдохнуть.

— Бедный малый подвержен припадкам такого рода,— сочувственно проговорил Мейсон.— К счастью, они делаются все реже и реже. Это третий за восемнадцать месяцев.

— Контузия от разрывного снаряда? — спросил Овербрук.

— Да. Последствия войны.

Дверь спальни открылась, и появился мужчина лет тридцати, с блуждающим взглядом, полуоткрытым ртом, и посмотрел' на присутствующих безразличным взглядом.

С тонкой талией, сухощавый, он не должен был весить более восьмидесяти кило.

— Вильям! — вскричала Жерти, бросаясь к нему.

Флетвуд сделал шаг назад.

 — О! Вильям! Мой дорогой! — всхлипывала Жерти, повиснув у него на шее.

Мейсон глубоко вздохнул.

— Благодарение богу! Это действительно Вильям,— пробормотал он.

Овербрук улыбался, как огромный купидон, соединяющий двух любящих существ.

— У него не было с собой багажа? — спросил Мейсон.

— Он появился таким, как вы видите его сейчас,— ответил Овербрук.— Я одолжил ему бритву и купил зубную щетку.

— Идем, дорогой Вильям,— сказал Мейсон, похлопывая Флетвуда по плечу.— Мы отвезем вас домой.

— Домой? — озабоченно спросил Флетвуд.

— О! Вильям! — воскликнула Жерти.— Ты меня не узнаешь, дорогой?

— Я никогда в жизни вас не видел,— ответил тот с уверенностью.

Мейсон расхохотался.

— Вы совершенно в этом уверены, старина? — вскричал он.— Вы не узнаете Жерти, вашу жену?

Флетвуд посмотрел на него взглядом затравленного зверя.

— Нет, нет, он ничего не знает, бедный, дорогой! т— сказала Жерти.— Как вы можете хотеть, чтобы он знал? Пойдем, мой бедный друг, а? И напугал же ты нас!

— Домой? А где это?

— Вильям! — закричала Жерти с рыданием в голосе. Потом овладела собой и продолжала: — Не думай об этом. Врачи сделают все, чтобы ты выздоровел и все вспомнил.

— Сколько мы вам должны? — спросил Мейсон у фермера.

— Ничего! Ни одного цента? Я сделал, что мог, вот И все!

Адвокат вытащил из кармана билет в двадцать долларов.

— Купите себе что-нибудь,— сказал он.— Какой-нибудь сувенир в память о нашей встрече. А теперь, Вильям, в дорогу!

— В дорогу? Куда?

— Домой, конечно,— ответила Жерти.— Идем, дорогой! Ты все увидишь!

— Вы мне не жена,— сказал Флетвуд.— Я не женат.

Мейсон задыхался от смеха.

— Нет! — продолжал упрямо тот.

— Это вы наверное знаете, мой дорогой? — спросил он тем снисходительным тоном, которым говорят с детьми.

— Я это чувствую,— ответил Флетвуд.

— Это не может так продолжаться,— проговорила со слезами Жерти.

— Не торопитесь, миссис Раймонд,— сказал ей Мейсон.— На вашем месте я действовал бы спокойнее.

Флетвуд раскачивался с задумчивым видом, выискивая какой-нибудь предлог или зацепку и не находя их.

— Сожалею, что мы вас потревожили,— сказал Мейсон, пожимая руку фермеру,— но вы ведь сами понимаете, что такое амнезия! Мы не могли ждать до завтра. Он мог встать и убежать ночью, не сознавая, как это опасно!

— О! Я отлично помню, как пришел сюда,— сказал Флетвуд.— Вы можете меня оставить. Я приду завтра.

— А как вы попали сюда? — спросил Мейсон с недоверчивой улыбкой.

— Пешком.

— Откуда?

— С большой дороги.

— А как вы очутились на большой дороге? С кем вы были?

— Я пользовался автостопом.

— Где?

Флетвуд метнул на Мейсона холодный и враждебный взгляд.

— Я не знаю,— проворчал он.

-- Вот видите? — обратился Мейсон к фермеру.— Я, может быть, не должен был его расспрашивать. Мне только хотелось знать, до какой степени он все забыл. В дорогу, Жерти. Идемте, Вильям!

Он взял Флетвуда под руку, Жерти завладела другой.

Флетвуд, ведомый против воли, остановился около двери.

— Я себя не чувствую вашим мужем,— бросил он Жерти, которая усиленно тащила его.

Она нервно рассмеялась.

— Опять ты говоришь это,— сказала она.— Ты считал, что я твоя любовница, прибавила она со слезами на глазах,— и каждый раз во время приступов ты говоришь это! И это после пяти лет замужества! Пойдем, мой любимый!

Они приблизились к автомобилю. Пес, увидев, что гости приятны его хозяину, приветливо вилял хвостом. Овербрук стоял на пороге, широко улыбаясь.

Мейсон открыл дверцу автомобиля, но Флетвуд все колебался. Жерти подтолкнула его.

— Ну! На этот раз ты не ускользнешь от меня. Подымайся, мой любимый!

— Сядьте за руль, Делла,— сказал Мейсон, усаживаясь сзади рядом с Жерти и Флетвудом.

Делла Стрит развернула машину, три раза приветственно нажала на клаксон и включила фары.

— Что вы от меня хотите? — спросил Флетвуд.

— Вас, и этого довольно, — ответил Мейсон,

— По какому праву? Я не хочу ехать вместе с вами. Дайте мне выйти!

— Послушайте, Вильям, вы опять хотите бросить вашу жену,— с иронией в голосе проговорил Мейсон.

— Это моя жена?

— А откуда вы знаете, что это не так?

Жерти наклонилась и нежно поцеловала его.

— Подожди немного, дорогой, и ты увидишь!

— Что это все может означать? — спросил Флетвуд.

— Конечно, ошибка всегда возможна,— сказал Мейсон.

— Это так и есть!

— Если вы не Вильям Раймонд,— продолжал адвокат,— то Роберт Флетвуд, которого ищет полиция, чтобы задать несколько вопросов. Ваше дело выбирать.

— Я вам повторяю, что ничего не знаю.

— Будет сделано все возможное, чтобы память вернулась к вам,— сказал Мейсон.

— Кто этот Флетвуд?

— Один тип, вроде вас, больной амнезией, которого разыскивает полиция.

— А я вам заявляю, что ни одной минуты больше не хочу находиться вместе с вами! Эта женщина не моя жена!

— Вы считаете себя Флетвудом?

— Нет.

— Значит, вы Раймонд, Вильям Раймонд.

— Остановите машину. У меня есть мои права. Я заставлю с ними считаться!

— Как хотите,— ответил адвокат.— Вы или Раймонд, или Флетвуд. Тот или другой. Если вы настаиваете на своем, мы отвезем вас прямо в полицию, где вы и расскажете свою историю. Там за вами хорошо присмотрят. Пригласят врача-психиатра, который вас загипнотизирует или введет какой-нибудь препарат. Все равно вам придется сказать правду. У них есть испытанные средства. И вы, как миленький, выложите все. что нужно.

— Мне нечего делать в полиции,— сказал испуганный Флетвуд.

— Тогда выбирайте — дом или тюрьма. Решайте.

— Хорошо,— ответил Флетвуд, обращаясь к Жерти.— Если вам нравится быть замужем, я играю с вами. Мы хорошо поймем друг друга.

— Флетвуд, это вы убили Бертрана С. Алреда? — спросил Мейсон.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Когда вы видели Алреда в последний раз?

— Я не знаю никакого Алреда.

— Внимание,— сладко проговорил Мейсон.— Это было после того, как вы потеряли память, Флетвуд. Амнезики отлично помнят все, что произошло с ними после потери памяти. Другими словами, вы отлично должны помнить женщину, которая выдавала себя за вашу сестру, старшую сестру, и которая увезла вас в своей машине. Потом вы познакомились с ее мужем.

— Я ничего не помню.

— С какого времени?

— Я не хочу отвечать на ваши вопросы. Кто вы такой, наконец?

— Вы ответите на вопросы, которые задаст вам полиция, Флетвуд!

— Почему вы продолжаете меня называть Флетвудом?

— Потому что вы — Флетвуд, и по этой причине мы едем в Центральную полицию, если вы Вильям Раймонд, и тогда вы вернетесь к себе. Кто же вы, наконец?

— Раз эта женщина утверждает, я Вильям Раймонд.

— Я, надеюсь, способна узнать собственного мужа! — воскликнула Жерти.

— Но,— сказал Флетвуд,— я не помню свадебной церемонии, объявлений о браке и вообще ничего, что связано с женитьбой. Я никогда не чувствовал влечения к брачной жизни!

— Вы слышите?— простонала Жерти.— Он хочет покинуть меня! Как я несчастна! Ты мой дорогой, который уверял меня, что я единственная на свете, которая...

— Вы начинаете выводить меня из терпения! -- закричал Флетвуд в ярост и.

— Само собой разумеется,— еще более сладким голосом заговорил Мейсон,— если вы Флетвуд, нас ожидают весьма неприятные визитеры. Некий Георг Жером хочет с вами говорить, и еще один, по имени Кетч, горит желанием свидеться с вами.

Я могу сделать хорошее дело — отправить вас к одному из них. Кетч, например, очень торопится увидеться с вами. Очаровательный парень этот Кетч, вы не согласны со мной? Вы его знаете?

— Я никого не знаю, я ничего не знаю!

— Ну, Вильям, не сердись,— сказала Жерти.

— Вы! Мне этого Достаточно! — заорал Флетвуд.

— Оскорблена и унижена своим мужем! Ты так не говорил со мной пять лег тому назад, вечером, при свете луны, на берегу озера, Вильям.

Делла Стрит свернула на большую дорогу, оставив позади горы, и направила машину вниз, в долину.

— Я хочу здесь выйти,— заявил Флетвуд.-— Я не вижу, что может удержать меня.

— Хорошенько подумайте,— спокойно проговорил Мейсон.

— Вы меня похищаете, вы лишаете меня свободы. Вы знаете, что это означает?

— Ничего подобного. Вы потеряли память. Я проникся к вам большой симпатией. И доставлю вас в руки полиции.

— Меня? В полицию?

— Я сказал.

— Я не хочу!

— Это неизбежно.

— А законность?

— Вы не хотите ехать со мной по доброй воле,— возразил адвокат.— Считаете, что я вас похитил. Жалкий лгун, вы противоречите сами себе! Может быть, Жерти ошибается? Полиция, вот что для вас будет лучше всего.

—- А если я обрету память? Вы отпустите меня?

— Да, придется. Кто вы? Флетвуд?

Флетвуд размышлял несколько секунд.

— Я не знаю,— сказал он наконец.

— Ну, значит, вы Вильям Раймонд и пойдете вместе с Жерти. Флетвуд, тот отправится прямиком в Центральную полицию.

— Хорошо, я выбираю Жерти,— сказал Флетвуд, опрокидываясь на подушки.— В конце концов, это не так уж неприятно. Поцелуй меня, дорогая.

— Не сейчас,— ответила Жерти холодно.— Ты меня публично отверг, и я должна отомстить.

Флетвуд начинал забавляться всем этим.

— Но я же не знал сперва, кто вы, дорогая!

— А теперь?

— Вы меня покорили. Не важно, любите вы меня или нет. Вы моя законная жена.

— Нет,— возразила Жерти, отодвигаясь от него.— У меня тоже амнезия. Я больше не помню, кто вы. У меня ощущение, что около меня сидит чужой человек.

— Все это идиотство,— сказал Флетвуд.— Пустите меня, я сойду!

Делла вела машину на большой скорости. Мейсон молча курил.

— Кто этот Алред, о котором вы недавно говорили? — неожиданно спросил Флетвуд.

— Мне кажется, что вы можете вспомнить это имя.

— Я уже слышал его несколько раз. Дайте мне подробности.

— Что вы хотите знать?

— Кто он такой? Вернее, кем он был?

— Что заставляет вас думать, что он мертв?

— Я этого не сказал.

— Вы сказали «кем он был»?

— А! Я не знаю.

— Почему вы не сказали только «кто он»?

— Я не знаю. Вероятно, из ваших слов я вывел заключение, что 6н мертв.

— Вы считаете его мертвым?

— Я ничего не знаю и повторяю это уже много раз. Кончим эти препирательства!

Они молча ехали около чaca, потом Флетвуд, видимо, пришел к какому-то решению.

— Я не хочу продолжать с вами путь,— сказал он решительно.

— Куда вы хотите идти?

— К себе.

— Куда это «к себе»?

— Я вам уже сказал: я не знаю, но так же не хочу быть с вами. Проводите меня к человеку, о котором вы недавно говорили и называли Кетчем. Да, Кетчем.

— Вы его знаете?

— Вы произносили его имя. Полагаю, это доктор, который советовал мне отдыхать?

— Это основной метод лечения амнезии.

Опять наступило долгое молчание. Флетвуд усиленно размышлял.

Они въехали в город. Делла Стрит взглядом задала вопрос Мейсону, на который тот ответил утвердительным жестом.

— Интересная подробность амнезии,— заговорил он,— заключается в том, что, когда больной снова обретает память, он не может вспомнить того, что с ним произошло во время ее потери. Не забывайте этого, Флетвуд.

— Меня зовут не Флетвуд.

— Возможно,— согласился Мейсон.-— Во всяком случае, не забывайте того, что я вам только что сказал. Во время кризиса у больного полная потеря памяти о прошлом. Кризис прошел, и он ничего не помнит, что было во время кризиса.

— Зачем вы даете мне ваши добрые советы?

— Естественно, для вашего блага, чтобы вы не проиграли игру.,

— Что я такого сделала, шеф? — спросила Делла через плечо.

— Не реагируете на светофоры,— ответил адвокат, когда к их большому неудовольствию полицейский мотоциклист, прижал автомобиль к обочине.

— Извольте остановиться, мисс! Вы, кажется, очень торопитесь?

Мейсон вылез из машины.

— Мы торопимся в Центральную полицию, сержант. Вот почему мы так спешим. Если вы хотите нас сопровождать...

— Нет! Это неправда! — вскричал Флетвуд.— Я хочу выйти здесь!

Он пытался открыть дверцу и боролся с Жерти.

— Я хочу выйти!

— Одну минуту,— сказал полицейский, выключая мотор мотоцикла.

— Нет! — кричал Флетвуд.— Вы не смеете меня задерживать! Я ничего не сделал!

— Что это все означает? — с беспокойством спросил страж порядка.

—- Полиция разыскивает этого человека,— спокойно ответил Мейсон,— по поводу смерти Бертрана С. Алреда. Им нужно допросить его.

Флетвуду удалось открыть дверцу.

— Эй, вы! — закричал полицейский.— Остановитесь!

Флетвуд колебался.

— Вернитесь на место, — настаивал полицейский.— Я не шучу. Объясните мне, что это значит.

— Этот человек,— сказал Мейсон,— Роберт Флетвуд. Он последним видел Алреда живым.

— А кто вы? — спросил полицейский.

— Перри Мейсон.

— Вы! — закричал Флетвуд.— Вы Перри Мейсон?

— Он самый.

— Вот как! Вы меня надули! Вы адвокат Лолы Алред. Я вас знаю!

— Откуда вы знаете, что я адвокат? Я считаю вас больным. Откуда вы знаете имя моей клиентки?

Флетвуд, держась за голову, дышал с трудом.

— Это возвращается ко мне.

— Что? — спросил полицейский.

— Все! Все становится на свои места! Память! Теперь я знаю: я действительно Флетвуд.

— Где вы были? — спросил Мейсон.

— Я не помню. Я помню только очень темную ночь. Шел дождь. Я пошел к себе, чтобы переодеться к обеду, и получил сильный удар по голове. После этого я ничего больше не помню.

Мейсон подмигнул полицейскому.

— Бедный малый,— сказал он.— Разговор идет о потере памяти. Мы нашли его на горе: он забыл даже свое имя!

— Теперь я начинаю вспоминать,— сказал Флетвуд.

— Где вы провели последние три дня? — спросил Мейсон.

— Я не знаю,— ответил Флетвуд.— Я плохо себя чувствую, меня тошнит. Я ничего не помню.

— Не пустить ли вам в ход сирену и проводить нас в Центральную полицию? — обратился Мейсон к полицейскому.— Я не сомневаюсь, что лейтенант Трат из криминальной полиции будет очень рад задать ему несколько вопросов.

— Хорошенькое перышко к моему шлему,— с восторгом отозвался полицейский.— Я должен вам поставить свечу. В дорогу! Эта молодая особа у руля сможет следовать за мной?

— Не беспокойтесь об этом,— ответил Мейсон.— Она упрется радиатором вам в спину.

— В дорогу! — повторил полицейский.

Жерти захлопнула дверцу. Флетвуд, совершенно убитый, занял свое место между нею и Мейсоном.

Полицейский одним ударом каблука включил зажигание, затем красную мигалку и сирену и тронулся с места.

Делла Стрит секунду помедлила, потом быстро поехала следом. Это была хорошая гонка среди останавливающихся автомобилей.

Через несколько минут мотоцикл и автомобиль остановились перед зданием полиции. Полицейский тотчас же подошел к дверце автомобиля.

— Пошли, парень! Следуйте за мной!

Флетвуд послушался и, проходя мимо Мейсона, послал ему угрожающий взгляд.