Еще не доехав до Санта-Терезы, я ощутил запах дыма. Затем увидел пелену дыма, ползущую по склонам горы позади города.

Среди этой пелены мелькали отблески пламени, похожие на вспышки при стрельбе из орудий, находящихся так далеко, что звука не слышно. Иллюзию войны дополнил старый двухмоторный самолет, низко летевший над склоном горы. Самолет надолго исчез в дыму, потом выскочил из него, весь окутанный дымом, словно он сам горел.

Число встречных машин резко возросло, и это задерживало нас. Я хотел было включить приемник, но потом решил не делать этого. Сидящей позади меня женщине и без того хватало оснований для тревожных мыслей, так что не следовало ко всему прочему добавлять ей отчеты радиокорреспондентов о пожаре.

Колонна машин остановилась, так как регулировщик движения пропускал транспорт с боковой дороги. Оттуда двигалось довольно много машин, едущих вниз с холмов. Я заметил несколько грузовиков, нагруженных мебелью и матрасами, на которых сидели дети и собаки.

Когда патруль разрешил нам ехать, мы свернули на дорогу, ведущую к холмам. Начался постепенный подъем, дорога шла через лимонные рощи в направлении — как сказала Джин — к «каньону миссис Броджест».

Мужчина в форме Службы леса и в желтой каске остановил наш «мерседес» при въезде в каньон. Джин выскочила из машины и представилась ему как невестка миссис Броджест.

— Надеюсь, вы не собираетесь оставаться там, мэм? Нам, возможно, придется эвакуировать весь этот район.

— Вы не видели моего мужа и маленького мальчика? — спросила Джин.

Она описала Ронни: шесть лет, синие глаза, темные волосы, одет в голубой костюмчик.

Тот покачал головой.

— Многие уехали вместе с детьми. И это не такая уж плохая мысль. Если огонь начнет распространяться по одному из каньонов, он вполне может захватить вас.

— Насколько опасно положение? — спросил я.

— Все зависит от ветра. Если ветер будет такой же слабый, мы покончим с пожаром к вечеру. На склонах у нас много техники. Но если ветер усилится...

Он показал жестом, что со всем, что находится в поле нашего зрения, можно будет распроститься.

Мы въехали в каньон через каменные ворота, столбы которых были украшены гербом каньона. По склонам, среди дубов и огромных валунов, были разбросаны новые богатые дома. Мужчины и женщины со шлангами в руках поливали водой дворы, постройки и окружающий кустарник. Дети наблюдали за их работой или сидели спокойно в машинах, готовые к отъезду. Клубы дыма угрожающе громоздились над склонами гор, от дыма в воздухе становилось все темнее.

Ранчо Броджестов находилось за этими домами, ближе к месту пожара. Мы поднялись к нему по дороге, идущей вдоль каньона и принадлежащей округу. Доехав до почтового ящика миссис Броджест, мы свернули на ее собственную асфальтовую дорожку, вьющуюся среди посадок авокадо. Широкие листья на верхушках деревьев пожухли, словно их уже коснулся огонь, темные созревшие плоды свешивались с ветвей наподобие ручных гранат.

Дорожка закончилась круглой площадкой перед большим домом, отделанным простой белой штукатуркой. Внутри глубокого портика, над входом в дом, висели корзины, сплетенные из красноватых прутьев. Из корзин свешивались красные цветы фуксий. Между корзинами была подвешена красная же стеклянная кормушка для колибри, и крошечная птичка, которая и сама казалась подвешенной в воздухе, маленькими глоточками пила из поилки.

Птичка даже не шелохнулась, когда открылась дверь дома и вышла женщина. На ней была белая блузка и черные брюки, подчеркивающие ее изящную талию. Быстро, энергичными шагами, постукивая каблуками сапожек, она прошла через веранду.

— Джин, дорогая!

— Мама!

Они пожали друг другу руки, напомнив мне этим рукопожатием соперников перед началом матча. Седина едва коснулась аккуратно причесанных темных волос миссис Броджест, и вообще она выглядела моложе, чем я ее себе представлял. Ей можно было дать не больше пятидесяти лет.

Только глаза ее выглядели старше. Не отводя взора от Джин, она покачала головой.

— Нет, они так и не появлялись. За это время их вообще никто поблизости не видел. Кто эта блондинка?

— Не знаю.

— У Стэнли с ней какие-то дела?

— Не знаю, мама.

Джин повернулась ко мне.

— Это мистер Арчер.

Миссис Броджест коротко кивнула.

— Джин сказала мне по телефону, что вы в некотором роде детектив. Это правда?

— Да, частный детектив.

Она внимательно осмотрела меня с ног до головы.

— Откровенно говоря, я никогда не ценила частных детективов. Но, при известных обстоятельствах, вы, вероятно, сможете принести пользу. Если верить сообщениям по радио, пожар обошел «хижину» и не затронул ее. Не хотите ли вы подняться туда со мной?

— Да, хочу. После разговора с садовником.

— В этом нет необходимости.

— Насколько мне известно, он дал вашему сыну ключ от «хижины». Он может знать, зачем им понадобилось туда идти.

— Нет, он не знает. Я уже спрашивала Фреда. Мы напрасно теряем время, а я и так уже слишком много его потеряла. Я прождала у телефона все то время, пока вы с Джин ехали сюда.

— Где ваш Фред?

— Вы так настойчивы? Он, наверное, в пристройке.

Мы оставили в тени веранды побледневшую, полную дурных предчувствий Джин. Пристройка находилась в саду, обнесенном оградой, позади ранчо. Вслед за миссис Броджест я вошел в полосатую тень крыши, сделанной из дранки.

— Фред! Мистер Арчер хочет задать тебе несколько вопросов.

Мужчина в грубых рабочих брюках стоял, наклонившись над какой-то рассадой. Он выпрямился и оказался приятным на вид человеком, с живыми зеленоватыми глазами и необычной манерой держать тело в постоянном движении, как боксер, готовый в любой момент уклониться от удара. Его верхнюю губу рассекал посередине синевато-багровый шрам, идущий к носу. Видимо, у него от рождения была заячья губа.

— Ну, что опять? — спросил он.

— Мне бы хотелось знать, что собирался делать Стэнли Броджест. Как вы думаете, зачем ему понадобился ключ от «хижины»?

Фред пожал своими широкими, дергающимися плечами.

— Откуда мне знать? Я не умею читать чужие мысли.

— Но должно же у вас быть какое-нибудь мнение на этот счет.

Он украдкой взглянул на миссис Броджест:

— Можно мне говорить все, что...

— Пожалуйста, говори правду,— резко ответила миссис Броджест.

— Ну, естественно, я подумал, что у нашего цыпленочка на уме какая-то проделка. Зачем бы еще им. идти туда?

— Вместе с моим внуком?—заметила миссис Броджест.

— Они хотели оставить его у меня, но я не захотел брать на себя ответственность. Вот то, что вам надо было знать,— заявил он с туповатой мудростью.

— Ты не говорил мне об этом раньше, а тебе следовало бы рассказать мне, Фред.

— Разве я мог сразу все вспомнить?

— Как вел себя мальчик? — спросил я.

— О’кей. Он мало разговаривал.

— Так же, как и вы.

— Что вам от меня нужно? Вы думаете, я что-нибудь сделал мальчику? — заныл он.

Глаза его вдруг наполнились слезами, и они потекли по щекам.

— Никто ничего такого не предполагает.

— Тогда почему вы все придираетесь ко мне и придираетесь? Мальчик был здесь со своим отцом. Отец забрал его с собой. Разве я за это отвечаю?

— Спокойнее.

Миссис Броджест тронула меня за руку.

— Это бесполезно.

Мы ушли, оставив садовника среди растений. Полосатые тени делали его похожим на арестанта.

Навес, под которым стояли машины, был пристроен к порыжевшему сараю позади дома. Ниже сарай, на дне небольшого оврага, густо поросшего дубами и эвкалиптами, видно было пересохшее русло ручья. Между деревьями и вокруг кормушек летали хвостатые голуби и сладкоголосые черные дрозды. Я шел по желтой опавшей коре эвкалиптов.

Видавший виды «кадиллак» и старенький грузовичок-пикап стояли под навесом. Миссис Броджест вывела пикап, я сел рядом с ней, и мы начали выписывать крутые спирали между стволами авокадо. Затем она свернула налево, на дорогу, ведущую в горы. За авокадо последовали старые оливковые деревья, за ними—лужайки и просто кустарник.

Мы приблизились к середине каньона. Запах дыма стал гораздо сильнее. Я подумал, что напрасно мы едем туда наперекор стихии, но не стал говорить об этом приступе малодушия миссис Броджест, которая, очевидно, презирала человеческие слабости.

По мере нашего подъема дорога становилась все хуже. Она стала узкой, нам то и дело встречались валуны. Миссис Броджест яростно крутила баранку, словно управляла взбесившейся машиной. Почему-то я вдруг вспомнил о разговоре с миссис Армистед и спросил миссис Броджест, не знает ли она эту женщину.

Она коротко ответила:

— Я встречалась с ней в клубе на побережье. Почему вы спросили о ней?

— Армистеды связаны с подругой вашего сына, с этой блондинкой.

— Каким образом?

— Она пользовалась их «мерседесом».

— Нет ничего удивительного. Ведь Армистеды —- это нувориши с дальнего Юга. Это — не мой круг знакомств.

Как бы продолжая начатый разговор, она стала рассказывать:

— Как вы знаете, мы живем здесь уже давно. Мой дед Фальконер основал свое ранчо в лучшей части прибрежной равнины, со стороны гор. Все у него было высшего сорта, хотя мне достались всего несколько сотен акров.

Пока я думал, как продолжить беседу, она сообщила мне более спокойно:

— Вчера вечером мне позвонил Стэнли и попросил полторы тысячи долларов. На сегодня.

— Зачем?

— Он сказал что-то очень туманное насчет покупки какой-то информации. Вы, наверное, уже знаете, что мой сын немного помешан на уходе из дома своего отца.

Ее голос был сух и вежлив.

— Джин сообщила мне об этом.

— Да? Мне пришло в голову, что эти полторы тысячи могут быть каким-то образом связаны с вами.

— Нет, это не так.

Я вспомнил об Але, бледном человеке в темном костюме, но решил пока умолчать о нем.

— Кто вам платит? — довольно грубо спросила миссис Броджест.

— Сейчас я работаю бесплатно.

— Понятно,— с сомнением сказала она.— А с моей невесткой вы хорошие друзья?

— Я познакомился с ней сегодня утром. У нас общие знакомые.

— Тогда вы, может быть, знаете, что отношения между ней и Стэнли близки к разрыву. Я и раньше считала этот брак непрочным.

— Почему?

— Джин — интеллигентная девушка, но она принадлежит к совершенно другому классу. Не думаю, что она когда-нибудь смогла бы понять моего сына, хотя я и пыталась объяснить ей кое-что о наших семейных традициях.

Оторвав взгляд от дороги, она посмотрела на меня.

— Стэнли на самом деле увлекся этой блондинкой?

— Видимо, да, но, скорее всего, не в том смысле, как вы думаете. Тогда он бы не стал брать с собой вашего внука.

— Не надо придавать этому слишком большого значения. Он взял с собой Ронни, потому что знает, как я люблю мальчика, и потому, что ему нужны деньги. Вспомните, когда он узнал, что меня нет дома, то попытался оставить Ронни с Фредом. Я бы много дала, чтобы узнать о его намерениях.