Он сел в машину и поехал обратно к воротам. Я пошел в противоположном направлении, на западный край участка земли, принадлежащего колледжу.

Извилистая тропинка шла по склону горы к выгоревшей рощице, туда, где начался пожар. Там я разглядел кузов грузовика и двух человек, возившихся возле него. Один из них неторопливостью движений очень напомнил мне Кесли.

Я стал спускаться по тропинке, где прежде рос выгоревший теперь густой кустарник. Канава, задержавшая продвижение огня, была вырыта бульдозерами почти параллельно тропинке. В некоторых местах пламя перепрыгнуло через канаву, но было возвращено назад, в дальнюю от города сторону. Сейчас огонь — я обернулся и посмотрел на него — находился высоко в горах и продолжал отступать к востоку.

Тропинка была сплошь засыпана пеплом и обгоревшими сучьями; я осторожно шагал по этим останкам, пощаженным огнем. Перейдя лощину, я поднялся к плоской части вершины холма, на которой раньше стояла хижина Броджестов. Она была деревянной, поэтому от нее ничего не осталось, кроме отдельных частей кровати и обгоревшей печи.

Я прошел мимо того места, где раньше стоял сарай. Под остатками строения была погребена машина Стэнли — обгорелый кузов с голыми ободами колес и сжатыми растяжками брезентового верха, который так и остался опущенным. Все это напоминало останки древней цивилизации, превратившейся через века в руины и наполовину погребенные под слоем, который нанесли неумолимо протекшие столетия.

Грузовик со знаком шерифа на борту стоял на месте прежней аллеи, за которой тропинка поднималась к самой вершине холма, В кабине кто-то сидел, но сверкавшее в лучах утреннего солнца ветровое стекло мешало разобрать, кто именно.

За грузовиком, между остовами стволов, я увидел мужчину, копавшего землю, и Кесли, стоявшего рядом и наблюдавшего за работой. Возле них высилась куча земли. Это повторяющееся ежедневно захоронение и раскапывание тела произвело на меня тягостное впечатление.

Из кабины вышла Джин Броджест и помахала мне рукой. На ней было все то же модное платье, что и накануне. На сюрреалистическом фоне останков выгоревшей рощи она очень напоминала овдовевшую и потерянную Коломбину.. На лице ее не было никакой косметики, даже губной помады.

— Никак не ожидала встретить вас здесь,— сказала она.— Эти люди попросили меня приехать для опознания тела Стэнли.

— Немного поздновато собрались они это сделать.

— Мистер Кесли не мог застать следователя. Но для Стэнли это уже не имеет значения, да и для меня тоже.

Джин была очень возбуждена, но все же рассудительна. Мне хотелось сказать ей, что я видел ее сына, но был неподходящий момент. Я спросил Джин, как чувствует себя ее свекровь.

— Очень ослабела, но доктор Джером говорит, что у нее огромный запас сил.

— Она вспоминает об этом?

Я указал на раскапываемую яму.

— Не знаю. Врач просил не говорить с ней на темы, способные вызвать тягостные размышления. Он даже хотел ограничить время разговора.

Чувствовалось, что Джин стоит больших усилий выдерживать хороший тон. Это заставило меня замолчать. Мы стояли в некотором замешательстве, глядя друг , на друга, словно чувствуя взаимную вину.

— Вчера ночью я мельком видел Ронни...— заговорил я.

— Что вы хотите этим сказать? Он мертв?

По ее глазам я понял, что она готова к самому худшему.

— Нет, жив и здоров.

Я рассказал ей, где и когда я видел мальчика.

— Почему же вы не сообщили это мне той же ночью?

— Надеялся принести вам более радостные вести.

— Значит, их все же нет?

— Во всяком случае, он жив, и нет оснований думать, что ему что-то угрожает.

— Но зачем же они забрали его? Зачем все это нужно?

— Еще не совсем ясно. В эту сложную историю замешаны многие люди и, по меньшей мере, один известный преступник. Вы помните того субъекта, который вчера приходил к вашему дому в Нордридже?

— Того, кто требовал денег? Еще бы мне его не помнить!

— Он вернулся туда позднее, взломал дверь и забрался в ваш дом. Я нашел его убитым в студии вашего мужа вчера ночью.

— Убитым?!

— Да. Кто-то убил его, заколол ножом. Кто, кроме членов вашей семьи, имел доступ в ваш дом?

— Никто.

Джин пыталась прийти в себя после известия о втором убийстве.

— И его тело все еще в доме?

— Нет, его увезли. Я вызвал полицию. Но там, конечно, остались следы происшествия.

— Ну, для меня это не имеет значения,— сказала Джин.— Я решила больше не возвращаться туда.

— Сейчас не самое подходящее время для принятия таких решений.

— Другого времени у меня нет.

Ритмичные звуки возле могилы прекратились, и Джин повернулась в сторону внезапно наступившей тишины. Копавшего человека почти не было видно из ямы. Затем он с трудом, медленно поднялся на поверхность земли. На руках его было тело Стэнли. Положив с помощью Кесли тело на носилки, они подняли их и понесли к машине между голыми черными стволами деревьев.

Я понял, что Джин со страхом ждет их приближения.

Но когда они положили носилки в кузов грузовика, она, напряженно ступая негнущимися ногами, подошла и недрогнувшим взором посмотрела на тело мужа. Затем она пригладила волосы на голове покойника и поцеловала его в лоб. Мне показалось, что она старается вести себя как актриса, играющая трагическую роль.

Некоторое время она неподвижно стояла над телом Стэнли. Кесли тоже молчал, стараясь не мешать ей.

Он представил меня полицейскому следователю, молодому человеку с серьезным лицом, по имени Логан Первис.

— От чего он умер, мистер Первис? От удара киркой?

— Мне кажется, что удар киркой был уже вторичным. У него несколько ран в боку, сделанных, вероятно, ножом.

— Нож нашли?

— Нет, но я буду продолжать поиски.

— Не думаю, что вам удастся найти его здесь.

Я рассказал Кесли и Первису об убитом мужчине, найденном мною в доме Броджестов в Нордридже. Кесли сказал, что свяжется с Арни Шибстедом. Первис, хранивший до того молчание, неожиданно произнес возбужденно:

— Все это похоже на какую-то тайну, возможно, это дело рук мафии.

Я высказал сомнение, что тут работала мафия. Кесли деликатно сделал вид, будто не расслышал слов Первиса.

— Тогда как же вы представляете себе все это? — горячился Первис.— Земля тут сухая и твердая, как камень, это одно. Кто-то ведь заколол его и ударил киркой в затылок. И, наконец, кто закопал его?

— Первая подозреваемая — это некая блондинка,— осторожно начал я.

— Этого не может быть,— упорствовал Первис.— Я уже говорил вам, что земля здесь, как камень. А яму выкопали больше метра глубиной. Я не верю, что девчонка могла сделать это.

— Ей мог кто-нибудь помочь. Или Стэнли сам мог выкопать эту яму. Ведь именно он взял инструменты у садовника..

Первис казался совершенно ошарашенным.

— Что могло заставить человека вырыть самому себе могилу?

— Он мог и не знать, что она предназначена для него,— ответил я.

— Не думаете-же вы, что он намеревался убить собственного сына, как библейский Авраам Исаака? — спросил Первис.

Кесли разразился издевательским смехом, и Первис от смущения залился краской. Он повернулся и пошел к могиле за лопатой.

Когда он отошел подальше и не мог нас расслышать, Кесли сказал мне:

— Садовник, может, и лжет насчет инструментов. Возможно, он сам поднимался сюда и сам же воспользовался ими. Не забудьте, что он дал девушке машину и не хотел признаться в этом.

— Значит, Фред все еще в списке подозреваемых?

Кесли пригладил короткие седые волосы.

— Он должен быть в списке. Я немного покопался в его прошлом.

— У него есть прошлое?

— Не такое уж большое, но кое-что, по-моему, очень важно. Когда Фред был еще юнцом, он участвовал в сексуальном преступлении. Поскольку это его первый проступок и учтя его несовершеннолетие, судья отправил его в местный лесной лагерь.

— Что же за преступление он совершил?

— Изнасилование. Я особенно заинтересовался этим, так как сексуальные преступления зачастую неожиданно оказываются связанными с делами о поджогах. Я не считаю Фреда поджигателем — у меня нет для этого доказательств. Но, находясь в лагере, он очень интересовался борьбой с лесными пожарами. А поджигатели,— это мое личное мнение — иногда как братья-близнецы похожи на тех, кто тушит пожары. И те, и другие очарованы огнем. Видимо, Фред тоже попал под его чары, так как после освобождения остался работать в Службе леса.

— Странно, что его приняли на эту работу.

— В лагере он произвел на всех очень хорошее впечатление. Капитан. Броджест и его жена поручились за него. Служба леса так и не сделала из него пожарного, но там он прошел некоторую подготовку и научился работать на бульдозере. С его помощью была построена эта дорога.

Кесли указал на дорогу, проходящую по краю каньона.

— Фред с товарищами неплохо здесь поработали — дорога все еще в отличном состоянии, хотя прошло уже пятнадцать лет. Но он недолго продержался в Службе леса: у него было слишком много проступков.

— Его уволили из-за этих проступков?

— Не знаю. В его деле об этом нет никаких отметок, а, кроме того, у меня не хватило времени на большее.

— Можно расспросить об этом его самого.

— Да. Но это непросто. Вчера днем я попытался еще раз поговорить с ним, но его мамаша даже не пустила меня в дом. Она защищает свое беспомощное дитя, как дикая кошка.

— Может быть, меня она пустит. Я хотел кое о чем с ней поговорить. Тот мужчина, которого убили в Нордридже, Ал Свитнер, на прошлой неделе получил какую-то сумму от миссис Сноу.

— Сколько?

— Нам следует спросить об этом у нее самой.

Я посмотрел на часы.

— Сейчас десять пятнадцать. Не смогли бы мы встретиться в одиннадцать у ее дома?

— К сожалению, не смогу,— ответил Кесли.— Хочу пойти на предварительное обследование тела. Но вы ведь сможете и сами поговорить с Фредом. Должна же быть какая-то причина всех тех страхов, которые его одолевают.

Голос Кесли был холоден и сух. Он говорил о страхе так, словно сам никогда не испытывал этого чувства. Может быть, именно поэтому он и работал следователем по причинам возникновения пожаров. Понятно, в процессе своей работы ему приходилось разбираться в психологии эмоциональных натур, которые совершали поджоги.

— Кто была та девушка, которую изнасиловали?

— Не знаю. Дело разбиралось в суде по делам несовершеннолетних, а отчет по делу украден. Информацию я получил от старых работников суда.