У безжизненных скал Карадага

бьётся в берег живая волна —

и становится пламенем влага,

и становится кровью луна.

В диком вое, и плаче, и стоне

Божий глас различив вдалеке,

Макс Волошин в холщовом хитоне

держит посох в бессильной руке.