Однажды у берегов той страны появился большой корабль, который бросил якорь в бухте у стен замка. Это прибыли с богатым грузом норвежские купцы. Им пришлось перенести сильную бурю в северных водах, прежде чем их прибило к этим местам. Они привезли с собой много добра: песцовые и беличьи шкурки, мех бобра и черного соболя, моржовые клыки и медвежьи шкуры, кречетов, серых и белых соколов, воск, бычью и козью кожу, вяленую рыбу, смолу, ворвань, серу и разные другие товары, добываемые на севере.

Как только известие о корабле достигло замка, сыновья сенешаля сговорились и позвали к себе Тристрама. Они сказали ему:

— Как нам быть? У нас совсем нет птиц для охоты, а тут как раз на корабле находится множество превосходных птиц. Ты можешь оказать нам большую услугу. Попроси отца, ведь ни он, ни наша мать ни в чем не могут тебе отказать. Они охотно согласятся купить семь самых лучших кречетов, лишь бы только угодить тебе.

Братья так горячо его упрашивали, что он согласился пойти с ними.

Вот отправились они на корабль. Купцы показывают Тристраме птиц. Но так как они были норвежцами и не знали ни бретонского, ни французского, ни какого-либо другого языка, кроме норвежского, они не могли назвать свою цену. Тристрам же говорил на нескольких языках и сговорился с ними о покупке семи кречетов. Его наставник заплатил за них, и он передал их братьям.

Тут он заметил шахматный столик и спросил, не хочет ли кто из купцов сыграть с ним. Один купец согласился и выставил крупную сумму. Увидев, что Тристрам сел за шахматный столик, наставник молвил ему:

— Сын мой, я иду домой, но наш управитель тебя подождет и проводит домой, когда ты закончишь игру.

И один из рыцарей, благородный и учтивый, остался с Тристрамом. Купцы дивились, наблюдая за юношей, и восхищались его красотой и талантами, умом и манерами, а также ловкостью, с какой он обыгрывал их одного за другим. И подумали они, что если они увезут его с собой, его ученость и таланты могут им пригодиться — в случае же, если им захочется его продать, они возьмут за него большие деньги. Воспользовавшись тем, что Тристрам был увлечен игрой, они тайком отвязали веревки, подняли якорь и вывели корабль из бухты. На корабле был поставлен шатер для защиты от ветра и брызг, поэтому Тристрам ничего не заметил, пока они не оказались далеко от берега. Тогда он обратился к купцам:

— Господа, — спросил он, — зачем вы это сделали?

Они отвечают:

— Затем, что мы хотим увезти тебя с собой.

Услышав это, Тристрам принимается безутешно рыдать и проклинать свою судьбу. Горько плачет рыцарь, ему от души жаль Тристрама. Тем временем норвежцы сажают спутника Тристрама в лодку и дают ему одно весло. Корабль же на распущенных парусах мчится вперед, унося с собой объятого горем Тристрама. Управитель сенешаля гребет не оглядываясь, он хочет поскорее доплыть, и вот уже он благополучно достиг берега. Тристрам тревожится и тоскует. Он молит бога сжалиться над ним, защитить его от невзгод и напастей. "Милосердный боже, не дай мне умереть в волнах! Не дай погибнуть от меча, пасть жертвой предательства или навета! Сделай так, чтобы я не попал в руки язычников!" — заклинает Тристрам. Он тяжко вздыхает, по его щекам катятся слезы.

Управитель сенешаля добрался до замка и принес известие, повергшее всех в глубокую скорбь. Услышав о том, весь двор, жители замка — а их было более тысячи человек — все как один оплакивают похищение Тристрама. Сильнее всех горюет наставник Тристрама, для него не может быть тяжелее утраты. Не думал он, что ему придется пережить такое горестное событие. Он не в силах оторвать взгляд от морской дали. Охваченный отчаянием, он громко взывает:

— Тристрам! Мое утешение, мой господин, моя отрада, моя любовь и надежда! Вручаю тебя богу, отдаю тебя под его защиту! Лишившись тебя, я лишился единственного утешения, какое у меня было в жизни!

Долго еще оплакивал сенешаль Тристрама и свою несчастную судьбу. Все соплеменники Тристрама от мала до велика жалели его и молились за него. Все те, кто раньше радовался, глядя на него, бедные и богатые, ныне объяты тоской и унынием. Все жители той страны, знавшие и любившие его, теперь горюют и плачут.