327. Как прекрасный Тристан отправился в лес на охоту, чтобы подстрелить какую-нибудь дичь и угостить ею Ланселота. И о странном приключении, случившемся с ним на этой охоте.

328. Итак, согласно преданию, после того, как мессир Говен, Боор, Бертран и Мудрая Дама отправились в Тинтажель, прошло десять дней, по прошествии которых Ланселот смог встать с постели. Но Тристан понял, что он не сможет надеть доспехи еще по крайней мере дней десять. К тому же Ланселот все время отказывался от мяса, ибо оно вызывало в нем отвращение. И вот однажды утром Тристан подумал, что следует ему отправиться в лес и найти какую-нибудь дичь, чтобы угостить ею своего друга и вернуть ему аппетит. Он взял оружие, сел на коня и позвал с собою сына рыцаря, своего хозяина, объяснив ему, для чего он едет. Молодой оруженосец, у которого было много собак и всего, что нужно для охоты, быстро снарядился и поехал за Тристаном в лес. Он хорошо знал место, где скрывался кабан, но, не успели они заехать далеко, как встретили косулю. Они пустились преследовать ее, но не догнали, что Тристана весьма разгневало, и тогда юноша ему сказал: "Не огорчайтесь, господин мой, едем дальше и предоставьте дело мне, ибо я так доверяю моим псам, что надеюсь вскорости загнать зверя". — "В добрый час", — сказал ему Тристан. Тут снова увидели они косулю, и юноша спустил на нее собак, но опять им не повезло, и они потеряли косулю из вида.

329. Тогда решил Тристан повернуть назад, оттого, что юноша мешал ему охотиться. Долго ехал он по своему же следу, стараясь вернуться туда, откуда выехал, и пробираясь сквозь чащу. Не прошло и часа, как увидел он прекрасный источник с прозрачной водой, подле которого сидела дама невиданной, ослепительной красоты, а рядом с нею лежал огромный единорог[787], такой красивый, что ни одному живописцу в мире не под силу было бы его изобразить. Он спал, положив голову на колени этой дамы. При виде его Тристан изумился, ибо не приходилось ему ни видеть, ни слышать, что в этих лесах обитает такой зверь. От изумления он замер на месте и, когда девушка увидела, что стоит он как вкопанный, она его подозвала к себе, говоря: "Мессир рыцарь, подойдите к источнику, но не идите дальше по дороге, которую вы выбрали". Тогда Тристан спросил: "Почему вы говорите так, прекрасная дама?" — "Я сказала так, — ответила она, — потому, что дорога эта заведет вас в самую чащу леса, а вам целой ночи не хватит, чтобы выбраться из тех мест". Тристан поверил даме и подошел к ней, а она, видя это, встала, радостно и учтиво его приветствуя. Тристан также с нею поздоровался, и, чем ближе он к ней подходил, тем красивее она казалась ему, и он подумал, что никогда не видел дамы, столь достойной любви, и что тот, кто полюбит ее, будет счастливейшим человеком в мире.

330. И он заговорил с нею так: "Прекрасная девица, как вы очутились одна в этом громадном лесу?" — "Господь свидетель, мессир, — ответила она, — я не одна, ибо со мною мой единорог". — "Прекрасная дама, — сказал Тристан, — и что же, он всегда с вами?" — "Да, всегда", — ответила она. "Тогда, прошу вас, прекрасная дама, будьте любезны и назовите свое имя". — "Мессир рыцарь, — сказала дама, — те, кто знает меня, зовут меня Дамою-с-Единорогом, ибо он следует за мною неотлучно". — "Клянусь душой, прекрасная дама, — воскликнул Тристан, — это весьма к чести вашей, что вы приручили такого зверя, и чем больше я на вас гляжу, тем больше радуюсь тому, что мне случилось встретиться с вами. Вы столь разумны, а красота ваша так ослепительна, что я прошу вас, милая дама, считать меня верным вашим слугою, ибо сие лишь к чести моей послужит".

331. "Благодарю вас, — отвечала она, — за лестное предложение, что вы мне сделали, я полагаю, что вы — доблестный рыцарь, а потому попрошу вас об одной услуге, которую выполнив, вы доставите мне большое удовольствие. Вот только я не знаю, кто вы, и потому боюсь подвергнуть вас смертельной опасности". — "О, прекрасная дама, я прошу вас, не поминайте об опасности и скажите, что вам угодно приказать мне, я сослужу вам любую службу". — "Клянусь вам, мессир рыцарь, я не скажу этого, пока вы не назовете себя, но, ежели вы скажете мне свое имя, тогда я согласна". — "Прекрасная дама, — спросил Тристан, — не могли бы вы просить об этой услуге и сообщить об опасности без того, чтобы я назвал себя?" — "Нет, клянусь вам", — ответила она. — "Ну, а если я назовусь, поклянетесь ли вы не выдавать меня?" — "Нет, не поклянусь, — сказала она, — мне угодно открывать ваше имя всякий раз, как мне будет это нужно". — "Вы не сделаете этого", — сказал Тристан. — "Нет, сделаю, уверяю вас". — сказала она. "Тогда я не назову вам себя". — "Клянусь богом, — воскликнула девушка, — мне и не надо этого, ибо, поверьте, я знаю ваше имя не хуже вас самого". Когда Тристан услышал такие речи, он весьма удивился, ибо не мог припомнить, что встречал уже где-нибудь эту даму. И он ей сказал: "О, прекрасная моя дама, мне кажется, вы хотите меня одурачить, ибо, что бы вы ни говорили, вы меня не знаете". — "А вот послушайте, — ответила она. — Вы — Тристан Корнуэльский". И, когда Тристан услышал свое имя, он изумился еще больше, чем ранее.

332. Он соскочил со своего коня и, взяв ее за руку, сказал: "Прекрасная дама, поскольку вы меня знаете, вы можете теперь сказать, какую услугу я должен оказать вам". — "Мессир, я вам скажу. Знайте же, что менее часа тому назад я прибыла сюда в сопровождении молодой девицы, которую люблю, как самое себя, и доверяю ей все мои тайны. Я собиралась послать ее к королеве Изольде, жене короля Марка Корнуэльского, и пока я наказывала ей сделать то-то и то-то, вдруг налетел на нас рыцарь, мгновенно, на моих глазах, схватил эту девушку, перебросил ее через седло, и, не сказав ни слова, ускакал в лес, как молния, и я так была этим поражена, что не смогла и рта раскрыть, не то, чтобы крикнуть, и упала от изумления рядом с моим единорогом. И потому, мессир рыцарь, я хочу просить и умолять вас, если вы храбры и доблестны, спасти мою девушку". — "Клянусь богом, прекрасная дама, — ответил Тристан, — я готов это сделать и употреблю на то все мои силы, но укажите мне, в каком направлении ускакал этот рыцарь, а для этого сядьте на одного из двух ваших иноходцев, я же последую туда, куда вы меня поведете".

333. Тогда села дама на роскошно убранного иноходца, который был привязан рядом с нею, и они поскакали. Второй иноходец пошел за ними сам, чему хорошо был выучен, а единорог бежал рядом с дамою, которая погоняла своего коня, ибо очень спешила. Так ехали они целый день, никого не встречая, и ночь застала их в лесу, так что они не могли различить дорогу, и тогда, сойдя с коней, сели они под деревом, и дама, которая казалась весьма усталой и изнуренной, улеглась под кустом, а единорог рядом с нею. Тристан же, расседлав коней, пустил их пастись, а потом подошел к даме, и они стали беседовать и смеяться, так что не спали всю ночь. Когда же рассвело, Тристан поспешно встал, оседлал иноходца дамы и, усадив ее в седло, сам сел на своего коня, и они вновь пустились в путь. Тут дама сказал: "Мессир Тристан, следуйте за мной и держитесь до тех пор, пока мы не догоним этого презренного низкого рыцаря, который столь вероломно похитил девушку, мною любимую". А он ей отвечал, что за ним дело не станет, и гнал коня быстрее и быстрее, так что тот уже начал уставать.

334. А дама то и дело ему говорила: "О, Тристан, доблестный мой рыцарь, я вижу, вы не в силах ехать дальше", — "Поверьте мне, прекрасная дама, стоит мне только увидеть рыцаря и тогда, даже если бы вы скакали вдвое быстрее, я бы доказал вам, устал я или нет". И столь быстрой рысью ехали они до девяти часов и, выехав из лесу, попали на обширную и пустынную равнину, посреди которой было чудное видом озеро, подобное морскому заливу. А вдали у озера увидели они того подлого рыцаря, который увез девушку. Дама показала на него Тристану и сказала: "Мой милый друг, вам осталось лишь догнать его, сейчас самое для этого время". — "Не беспокойтесь, — воскликнул Тристан, — теперь вы увидите, чего я стою". И он пустил своего коня большим галопом, пробуя скакать быстрее. Дама ответила, что она все равно не отстанет от него ни на шаг, и хоть сперва показалось прекрасному Тристану, что он сможет перегнать ее, но на самом деле ему никак не удавалось опередить ее, и они ничуть не настигали рыцаря. И дама сказала Тристану: "Что же это, рыцарь, вы не делаете никаких усилий, чтобы выручить мою девушку, как вы мне обещали? Я начинаю думать, что вы попросту избегаете встречи с тем рыцарем. Уж не боитесь ли вы, что он вас укусит?"

335. Когда Тристан услышал насмешку прекрасной дамы, он, устыдившись, еще сильнее пришпорил своего скакуна и рванул поводья, но все не продвигался быстрее, чем прежде. Дама же не отставала от него, и он никак не мог ее перегнать, от чего впал в отчаяние. А дама скакала бок о бок с ним, все насмехаясь и говоря оскорбительные слова, чем сильно смущала Тристана, ибо он боялся, что не сдержит данного ей обещания. Тогда он пожелал себе смерти, ибо дама упрекнула его в трусости, сказав Тристану: "Ну, теперь я знаю, что слухи о вашей доблести, которые идут по свету, — чистая ложь, и зачем только господу было угодно, чтобы я встретила вас? Лучше бы я нашла другого рыцаря для этой услуги, которую вам в жизни не оказать мне". Тристан ничего ей не ответил, но силился скакать еще быстрее, так что ему удалось приблизиться к рыцарю на берегу большого озера. И тогда он обернулся к даме и крикнул ей, "Ну, сейчас вы увидите, таков я или нет, каким вы меня оговорили!" И он схватил сначала свой щит, потом изготовил копье и воскликнул: "Остановись, подлый рыцарь, и освободи эту девушку!".

336. И с этими словами направил он своего коня на рыцаря, но тот, вместо того, чтобы бежать, подождал его на берегу озера, и, едва Тристан приблизился к нему так, что осталось лишь поразить его копьем, рыцарь пришпорил скакуна, въехал в воду вместе с девушкой и погрузился так глубоко, что Тристан потерял его из виду, чем он был весьма поражен и обернулся к даме, ибо не знал, что ему дальше делать. Тогда дама ему сказала: "О, Тристан, теперь я вижу, сколь трусливы вы сердцем, ибо боитесь преследовать этого рыцаря. Дал бы господь, чтобы я никогда не встречала вас". У Тристана защемило сердце, когда он услышал ее поношения, и он даже не нашел вначале, что ей ответить, а потом спросил: "О, прекрасная дама, что же мне делать теперь, когда он кинулся в воду и утонул?" — "О, боже мой, Тристан, — ответила она, — если бы вы были хоть чуточку храбрее, вы бы кинулись за ним". Тогда поднял Тристан глаза к небу и сказал: "Господь наш истинный, что на небеси, я не удивляюсь теперь, что Адам, прародитель наш, был совращен женщиной, ибо вот дама, ради которой я должен погибнуть в этом озере, дабы ей угодить".

377. И он, перекрестившись, так яростно погнал своего коня, что тот кинулся в воду и ушел в глубину, и потерял Тристан всякую надежду вернуться, ибо доспехи его были тяжелы. И он стал барахтаться и отталкиваться от дна, и уже в преддверии смерти поручил свою душу господу и перекрестился, как вдруг в один миг очутился на цветущем лугу, таком прекрасном, какого никогда доселе не видел. Он узрел впереди себя рыцаря в богатых доспехах и на коне, и поспешил догнать его. И когда он очутился так близко, что смог заговорить с ним, то сразу узнал его, — то был Ланселот Озерный, который, со своей стороны, тоже мгновенно узнал Тристана. Столь внезапно очутившись вместе, они весьма поразились такому чуду, которое походило на сон.

338. Тристан рассказал Ланселоту о приключении и о Даме-с-единорогом, а Ланселот, в свою очередь, поведал о том, как оказался он на этом лугу: одна прекрасная дама явилась в дом к рыцарю, где он жил, исцелила его раны и, подняв с постели, повезла через лес за Тристаном, добрым его другом; от гнавшего же косулю молодого оруженосца, сына старого рыцаря, он ничего не смог узнать о Тристане. И оба они не знали, что и думать, разве что это были проделки Прекрасной Девы Озера[788], да конечно, так оно и было, ибо это она подшутила над двумя рыцарями, которых любила за их несравненную отвагу. Так ехали они, беседуя, и не заметили за разговорами, как очутились вблизи города за крепко запертыми воротами, и, разглядывая его со всех сторон, поняли, что перед ними Тинтажель. И пообещай им кто все королевство Корнуэльское, они не были бы счастливее, чем в этот миг.

339. Пустились они во весь опор и достигли города и, подъехав ко дворцу, в одном окне увидали королеву Изольду, которая беседовала с Мудрой Дамой. Мессир Говен и Боор смотрели в другое окно и сразу признали рыцарей по их доспехам. Они указали на них королеве, которая неслыханно обрадовалась. Дошло и до короля Марка, что Тристан и Ланселот в Тинтажеле. И, когда король услышал об этом, он выбежал им навстречу, и радостно принял их. Потом он обнял Тристана и сказал ему: "О, мой племянник, простите мне то тяжкое оскорбление, что я нанес вам, и из любви ко мне простите также рыцарей, которые так низко поступили с вами, равно, как и с мессиром Ланселотом, и обвинили вас в том, в чем не было вашей вины". И Тристан ответил: "Сир, король мой, дядя и сеньор, не просите у меня прощения, ибо я ваш слуга, а всех врагов моих я из любви к вам нынче прощаю". Тогда кинулся Андрет на колени перед Тристаном, но Тристан его поднял и простил ему все обиды. Мессир Говен и Бертран весьма радовались этому примирению, но более всех радовался Ланселот, желая, чтобы его друг жил отныне спокойно. А Мудрая Дама и Боор ликовали вместе с остальными.

340. Десять дней продолжался праздник в честь их прибытия, и все весело проводили время. По истечении же десяти дней Ланселот попросил короля Марка и королеву Изольду, а также верного друга своего Тристана отпустить его к королю Артуру, чем весьма их всех опечалил, особенно Тристана, но делать было нечего, и никто не осмелился его удерживать. Снарядился в дорогу Ланселот, а с ним оба его товарища, мессир Боор и Бертран, также и Мудрая Дама. И они пустились в путь, направляясь в королевство Логр. Тристан же остался в Корнуэльсе. И здесь я кончаю мой рассказ и завершаю мое повествование, ибо в книге, где я прочел все это, более ничего о них не сказано.