Он был пригожим молодцом,

Когда служить пошел

Пажом усердным в графский дом

За деньги и за стол.

Ему приглянулась хозяйская дочь,

Надежда и гордость отца,

И тайною клятвой они поклялись

Друг друга любить до конца.

Однажды летнею порой,

Когда раскрылся лист,

Шел у влюбленных разговор

Под соловьиный свист.

«О Вилли, тесен мой наряд,

Что прежде был широк,

И вянет, вянет нежный цвет

Моих румяных щек.

Когда узнает мой отец,

Что пояс тесен мне,

Меня запрет он, а тебя

Повесит на стене.

Ты завтра к окну моему приходи

Украдкой на склоне дня.

К тебе с карниза я спущусь,

А ты поймай меня!»

Вот солнце встало и зашло,

И ждет он под окном

С той стороны, где свет луны

Не озаряет дом.

Открыла девушка окно,

Ступила на карниз

И с высоты на красный плащ

К нему слетела вниз.

Зеленая чаща приют им дала,

И, прежде чем кончилась ночь,

Прекрасного сына в лесу родила

Под звездами графская дочь.

В тумане утро занялось

Над зеленью дубрав,

Когда от тягостного сна

Очнулся старый граф.

Идет будить он верных слуг

В рассветной тишине.

«Где дочь моя и почему

Не поднялась ко мне?

Тревожно спал я в эту ночь

И видел сон такой:

Бедняжку-дочь уносит прочь

Соленый вал морской.

В лесу густом, на дне морском

Или в степном краю

Должны вы мертвой иль живой

Найти мне дочь мою!»

Искали они и ночи, и дни,

Не зная покоя и сна,

И вот очутились в дремучем лесу,

Где сына качала она.

«Баюшки-баю, мой милый сынок,

В чаще зеленой усни.

Если бездомным ты будешь, сынок,

Мать и отца не вини!»

Спящего мальчика поднял старик

И ласково стал целовать.

«Я рад бы повесить отца твоего,

Но жаль твою бедную мать.

Из чащи домой я тебя принесу,

И пусть тебя люди зовут

По имени птицы, живущей в лесу,

Пусть так и зовут: Робин Гуд!»

Иные поют о зеленой траве,

Другие — про белый лен.

А третьи поют про тебя, Робин Гуд,

Не ведая, где ты рожден.

Не в отчем дому, не в родном терему,

Не в горницах цветных, —

В лесу родился Робин Гуд

Под щебет птиц лесных.