Меня послушайте, мои

Веселые друзья:

Ей-ей, немалую беду

Вчера изведал я,

Шагая вдоль ручья.

Иду я, значит, через лес

И вдруг гляжу — монах.

Он смело подошел ко мне

С дубиною в руках.

И завязался бой у нас,

Кровав, суров, жесток.

Представьте, этот негодяй

Забрал мой кошелек!

Ну? Может кто-нибудь из вас

Пойти за ним вослед

И привести его сюда,

Захочет он иль нет?

Хозяин! Господом клянусь,

Что я его найду.

Сюда, коль надобно, силком

Монаха приведу.

Всевышний с нами! Deus hic![251]

Не зря я молвлю так:

Храни Господь всех вас, друзья![252]

Я знатный весельчак!

Я щит и меч люблю носить,

Из лука пострелять.

Любой, кто встанет предо мной,

Тотчас придет в испуг.

Не отступлю, пускай сперва

Он смотрит свысока!

И я намну ему бока,

Коль дерзок будет он.

Враз наберется он ума!

По правде говоря,

Забрался поутру не зря

Я в этакую глушь.

Ищу я смелого стрелка,

Что где-то тут живет.

Сей молодец и удалец

Зовется Робин Гуд.

Коль он силен, остаться я

Готов в тени лесной,

Но если я сильней его,

Он станет мне слугой —

Пусть водит псов за мной.

Тебе, негодник, не уйти!

Прочь руки! Горло отпусти!

Тебе, гляжу, неведом страх —

С чего так дерзок ты, монах?

Зачем явился в мой удел,

Что, оленинки захотел?

Эй, отвяжись и не болтай!

Разговорился, негодяй!

Пускай я лишь монах-бедняк,

Тебя я вздую, плут!

В лесу ищу я удальца,

Чье имя Робин Гуд.

Ты что, паршивец, возомнил?

Вовек он вас, попов, не чтил.

Не трать, бродяга, глупых слов,

Не то получишь тумаков.

Из тех, кого я тут встречал,

Ты нежеланней всех, нахал.

Примета есть, что поутру

Монаха встретить — не к добру!

Да если 6 мне открылся ад

И я бы не был пьян,

Я даже черту был бы рад,

Но не тебе, пузан.

Дурную речь оставь свою,

Не то, болтун, тебя побью!

Ну-ну, остынь, не голоси,

Через ручей меня снеси.

Мосток сломало, видишь сам.

Склонюсь, дружок, к твоим мольбам:

Всем помогать я дал обет.

Подставлю спину — спору нет.

Ну, неси.

Вот я промок, а ты сухой,

Так познакомься же с рекой!

Я сверху сух — ты весь промок!

Плыви, коль можешь, паренек!

Что ты наделал, негодяй?

Плута, Мария, покарай!

Молись, не тратя лишних слов!

Ты хочешь драться? Я готов.

Господь удачу мне пошлет.

Прими-ка плюху наперед.

А ну-ка, руки с горла прочь!

Холодным потом ты покрыт —

Видать, тебе уже невмочь!

Есть у меня чудесный пес,

Немало дичи мне принес.

Дай трижды протрублю я в рог,

И он примчится, видит Бог!

Труби, труби себе, дружок,

Да так, чтоб скулы вон из щек.

Робин трубит в рог, входят его друзья.

Что за толпа спешит ко мне

В зеленом кендалском сукне?[253]

Сюда разбойники идут!

Тебя, монах, несчастья ждут.

Раз ты трубил от всей души.

Теперь мне свистнуть разреши!

Свисти, свисти, как хочешь, плут,

Пускай на лоб глаза взбегут!

Эй, Катт и Бауз![254]

Беритесь за дубье живей,

Побейте этих дикарей.

Монах, пойдешь ли мне служить?

В лесу у нас привольно жить.

Получишь ты и кров и стол,

Вот, леди я тебе нашел,

Чтоб с нею было веселей.

Служи отныне верно ей

Во здравие души моей.

Кто во мне огонек

Ниже пояса разжег?

Вот приятная девица,

С нею похоть утолится.

По постели прыг-скок,

Мой проснулся петушок.

Ступайте, парни, по домам:

обед варить пора,

А здесь, на выгоне, вдвоем,

мы будем до утра

На радостях плясать.

Скорей идите, молодцы,

Рассказ послушать мой

О том, что я в погожий день

Видал в тени лесной.

Товар горшечник гордый вез,

Он был в венке из свежих роз,

Что сладостно благоухал;

Он ездит здесь уже семь лет,

Но до сих пор у нас с него

Дохода нет как нет.

Быть может, кто-нибудь из вас,

Отважных смельчаков,

Хоть золотом, хоть серебром

долг стребовать готов?

Скажу, не тратя лишних слов:

Здесь не найдется никого,

Кто б задержать рискнул его,

Ведь он избил меня всего.

Но я останусь здесь с тобой:

Известно мне, кто он таков!

Сойдешься с ним в тени ветвей —

Так знай, что он других сильней.

Побьюсь с тобою в аккурат

На двадцать фунтов об заклад,

Что он заплатит, рад не рад!

Коль он смирится, чертов брат,

Тебе я заплачу стократ,

Не то пойду по смерти в ад!

Зачем родился я на свет!

В густом лесу дороги нет —

Мне Ноттингем не отыскать.

Когда приеду я, боюсь,

Уж будет поздно торговать.

А ну, прочны ль твои горшки?

(Бросает горшок оземь.)

Они не так уж и крепки.

Я их сейчас расколочу назло скупцу и рогачу!

Коль ямину они пробьют,

Три пенса дам тебе я, плут.

Что вы наделали?! Увы!

Ну, не сносить вам головы!

Входит горшечник.

Что, сукин сын, ты здесь забыл?

Ведь ты на рынок покатил!

Я Робин Гуда повстречал,

Он все горшки твои разбил

И рогачом тебя назвал!

Хоть ты, быть может, из дворян,

Но здесь буянишь, как мужлан!

Меня ты рогачом назвал,

Но Богом я клянусь, нахал,

Что ввек женатым не бывал.

Скажу как есть:

Когда 6 ты помнил стыд и честь,

То я, продав горшки и блюда,

Доход бы разделил с тобой.

Но, будь ты мне хоть брат родной,

Тебя побью иль проклят буду.

Горшечник, слушай речь мою:

Семь долгих лет в лесном краю

Ты разъезжал, но гордым был —

Ни пенса мне не заплатил.

С какой же стати, разъясни.

Я — Робин Гуд, и правлю суд

В густой лесной тени.

Семь лет я вольно ездил тут

И дани не платил!

Заставь меня, коль хватит сил.

Эй, за проезд плати мне поскорей,

Не то простишься с лошадью своей.

Ты честный малый, говорят,

Так лук свой опусти.

Не лучше ль нам, взяв по мечу,

В сторонку отойти?

Эгей, Малютка Джон, ты тут?

Клянусь спасением души,

Ведь я тебя предупреждал,

Что он задира и нахал.

Бери скорее крепкий щит,

А чтобы не был ты побит,

Тебе я помогу.

Не будь горшечник так силен,

Вмиг получил бы в рыло он

И больше ни гу-гу.