От Курца Шредер никогда не слышал ни одной непристойности, но другим актерам он этого не возбранял, — Кеппе, например, который в роли слуги должен был нести фонарь перед господином Фаустом, держал его за спиной пониже пояса, объясняя, что делает это, "чтобы сразу раздуть пламя, если оно потухнет от ветра".
Грюнберг был неоценим в импровизированных пьесах, которые итальянцы называют commedia dell'arte, тогда как разученные пьесы называются у них характерными.
Он был образован, понимал в науках, умел применять свои знания и увлекать зрителей своей обаятельной игрой, даже тогда, когда ему. нужно было только выиграть время для какой-либо неожиданной смены, декораций. Никогда он не повторялся. Сколько бы раз он ни играл доктора Фауста, ему всегда удавалось вставлять какие-нибудь новые рассуждения о магии, и всегда зрителям, и даже самому Шредеру, хотелось, чтобы он говорил еще и еще.
Нельзя представить себе ничего более потрясающего, так считал Шредер, чем одна из сцен этой по своему сюжету никогда не устаревающей трагедии. После того как все попытки спастись из когтей дьявола или обрести над ним неограниченную власть оказались безуспешными, отчаявшийся Фауст находит в каббале указание на чудовищное, но единственно спасительное средство: для этого он должен вырвать сердце из груди своего недавно скончавшегося от горя отца. Фауст хватается за эту страшную возможность. Он уже на кладбище, он разрывает могилу, он вот-вот уже совершит свое вопиющее святотатство, как вдруг мертвец встает из гроба, предает противоестественного сына проклятию, и Фауст падает, потеряв сознание.