Жизнь опять очнулась, надела гиматий синий.

Что мне делать с телом — этой тёмной ночной рабыней?

Бить её бичами, смотреть на неё в печали,

задавать вопрос: для того ль нас с тобой венчали,

чтоб рабыня эта опять госпожою стала,

завернулась в шёлк — как похож он на блеск металла!

Мой вопрос, я знаю, сегодня звучит, как вызов,

не случайно ночь приближается в чёрных ризах,

что же делать мне — не в моей это, видно, власти

на чужом кресте распинать молодые страсти.