так думаю, надо возвращаться в дом Кэсмира. Если самолёт поджидает нас там, мы загодя увидим: небо ясное и луна будет.

Питъюк наконец опомнился от изумления.

– Кто обидит Анджелина, всех убью! – сказал он, да так сказал, что ясно было: и вправду готов убить.

Джейми бросил на него проницательный взгляд:

– Хватит тебе о ней беспокоиться, Питъюк. Никто её не обидит. А вот мы попали в переделку. Слушай, зря мы с тобой дрались. Я виноват. Просто так сболтнул, сгоряча…

был сам не свой. Давай про это забудем, Пит. Ладно?

Питъюк просиял:

– Я быстро забыл. Мы опять друзья. Друзья – хорошо.

Полоса ельника вдоль берега реки была не очень широкая. Уже через полчаса они выехали на открытую равнину, на которой там и сям торчали корявые сосны; снег тут был глубокий, по крепкому, надёжному насту можно было ехать очень быстро. Ребята свернули к северу, параллельно реке и восточному берегу Кэсмирского озера. К

концу дня они были уже всего в двух-трех милях от дома

Кэсмира.

Эуэсин оставил Джейми и Питъюка с собаками, а сам осторожно пошёл к берегу озера, стараясь, чтобы его лыжня не пересекала открытые пространства. Через час он вернулся.

– Самолёта нигде не видать, на озеро он не садился –

его следов нет. Да только дым из трубы не идёт, и Анджелины тоже нигде не видать.

Питъюк вскочил, но Джейми ухватил его за руку:

– Ну, что ты, Пит. Она, верно, заметила самолёт или, может, услыхала и загасила печку, чтоб полиция не увидала дым. А теперь вот что. Мы отведём собак на южный склон холма, там их привяжем. И если нам придётся удирать, они будут наготове. А потом потихоньку проберёмся к дому и посмотрим, что случилось.

В считанные минуты они объехали холм, привязали собак. И стали осторожно подниматься к дому. Подобравшись совсем близко, Эуэсин тихонько свистнул, но в ответ – ни звука, ни признака жизни. Джейми подошёл к дому с торца, заглянул в окно.

– Никого! – удивлённо сказал он. – Ни души. Анджелины нет.

Забыв об осторожности, они кинулись к двери. Она оказалась запертой на засов и заколоченной. В полном недоумении, порядком напуганные, они сбили засов и ворвались в дом.

Здесь было чисто прибрано, но пусто. Больше того, несмотря на сильный едкий запах дыма, все выглядело так, будто здесь давно никто не жил. Совершенно сбитые с толку, ребята обошли комнату за комнатой и обнаружили,

что все их припасы и снаряжение, приготовленные для поездки в тундру, исчезли. Всюду было почти так же пусто и голо, как несколько недель назад, когда они впервые переступили этот порог. Они стояли в пустом, тихом доме; всем поневоле стало жутко.

– Не пойму, – едва слышно сказал Джейми, – куда подевалась Анджелина и все наши припасы? И не видно, чтоб спешила. Будто тут сто лет никто не жил…

Питъюк схватил ружьё, шагнул к двери, на лице его легла тень тревоги и гнева.

– Что-то случился, не знаю. Буду узнавать! – крикнул он. Эуэсин преградил было ему путь, но Питъюк оттолкнул его. И тут нежданный звук приковал всех троих к месту –

чуть слышный, приглушённый смех.

Джейми круто повернулся, словно в него выстрелили.

Вплотную прижавшись к окну, так что кончик носа расплющился о стекло, на них лукаво глядела Анджелина.

Рассказ её – когда ей наконец, дали возможность рассказать – был несложен. Она колола подле дома дрова и вдруг услыхала незнакомый шум. Чуть погодя вдалеке, над устьем реки Кэсмир, показался красно-серебристый самолёт. Она кинулась в дом, распахнула дверцу печи, вытащила и побросала на пол горящие поленья, залила их водой; весь дом наполнился дымом и паром, и она чуть не задохнулась. Кашляя, ловя ртом воздух, она подхватила лыжи и выбежала из дома; она хотела юркнуть в кусты и кружить там, пока не углядит на льду реки след мальчиков, – тогда она пошла бы за ними вдогонку. Но тут она увидела, что самолёт повернул, удаляясь на северо-запад, к стойбищу чипеуэев. Тогда она передумала. Около дома стояли маленькие санки. С яростью отчаяния она принялась собирать вещи, лихорадочно кидала все подряд на санки и отвозила в лес на северном склоне холма. Покончив с этим, она подмела, прибрала в доме, чтобы казалось, будто здесь давным-давно никто не живёт. Потом берёзовым веником подмела вокруг дома, чтобы на снегу не видно было её следов. Потом спустилась с холма, стала усердно перевозить снаряжение и припасы глубже в кустарник, что тянется к северу. Она трудилась без роздыха, пока не перетащила весь груз почти за две мили. Там она устроила тайник, прикрыла его еловыми ветками, вернулась к холму и спряталась так, чтобы видеть дверь дома.

Она совсем выбилась из сил, угрелась в своей оленьей парке и незаметно для себя задремала.

Разбудил её скрип отворяемой двери. Кто приехал, она не знала. Осторожно подкралась к опушке леса, а уж там увидела и узнала собак. Она разом успокоилась – значит, мальчики целы и невредимы, – но не устояла перед искушением незаметно подобраться к дому и ошеломить их.

Когда она все им рассказала, Эуэсин поглядел на неё с нежностью.

– Отец верно говорил, – сказал он, – хорошая ты девчонка, очень смекалистая.

Питъюк так и сиял, не в силах скрыть своё восхищение.

Он схватил Анджелину за руку, круто повернул, и оба они оказались лицом к лицу с Джейми.

– Очень прекрасный друг! – крикнул он. – Мы теперь все очень прекрасный друзья – правда, Джейми?

Джейми не мог не улыбнуться:

– Ну конечно, Пит. И Эуэсин верно говорит: смекалистая ты девчонка, Анджелина. Если сюда прилетит самолёт, они нипочём не узнают, куда мы делись, да и что мы здесь были, тоже не узнают. – Улыбка вдруг сбежала с его лица. – Анджелина, а они не могли увидеть дым до того, как повернули?

– Не знаю, Джейми. Я развела большой огонь – грела воду для стирки, а дом стоит высоко. Но это было очень недолго, скоро весь дым пошёл в дом и мне в горло.

– А все-таки они могли его увидеть, – задумчиво сказал

Эуэсин. – Лучше нам отсюда убраться.

– Ничего страшного, – возразил Джейми. – Такие самолёты ночью не летают, а сейчас уже сумерки. Давайте возьмём с саней одеяла и кое-какую еду. Поедим и обсудим, что делать дальше.

Сияя от непривычной похвалы Джейми, гордая своей сообразительностью, счастливая оттого, что все так хорошо удалось, Анджелина поспешно разожгла огонь, совсем маленький, из сухих поленьев. А мальчики тем временем принесли все необходимое. Вечер настал холодный, тепло, распространившееся по дому, было приятно. Но даже после еды, в темноте (а они решили, что зажигать свет опасно) никого не клонило в сон. Слишком они были взбудоражены, и слишком о многом надо было поговорить. Но хотя своё положение они обсуждали не один час, они так и не надумали, как же действовать дальше. Ясно было одно: как только рассветёт, из дома Кэсмира надо уходить. И

ещё: нельзя ехать к Танаутскому озеру, по крайней мере до тех пор, пока они не узнают наверняка, что самолёт покинул эти края. Питъюк предлагал сразу же двинуться на

Север, в тундру.

– Зачем ждём? Все есть. Собаки хороший, побегут скоро. Лёд не успеет таять, мы будем у эскимосы. Тогда полиция сто самолёт пошлёт – нас не найдёт.

Эуэсин не согласился.

– Нет, – упрямо сказал он, – у нас ещё есть дела на озере

Танаут, а самое главное – каноэ нет. Как летом без каноэ по тундре двигаться? Как без каноэ возвращаться осенью? На санях из тундры на юг пройдёшь только зимой. А с Анджелиной как быть? Нельзя её тут бросить, нельзя ей одной возвращаться на Танаутское озеро. И отцу с матерью надо сказать, без этого не уеду. Я им столько забот и тревог принёс – больше не хочу.

Джейми не знал, на чью сторону стать. Ему не терпелось отправиться на Север – он отчаянно боялся попасть в лапы полиции, – однако же понимал, что Эуэсин прав. Меж тем Анджелина тихонько вышла за порог и почти тотчас вернулась.

– Эуэсин! Кто-то едет по озеру! – объявила она.

Мальчики вскочили, кинулись за порог. Небо подёрнулось дымкой, слабого света луны едва хватало, чтобы различить: по озеру к холму бесшумно движется что-то очень чудное. Впереди словно бы собачья упряжка, за ней маячит что-то непонятное, огромное, а рядом бежит человек.

– Да что ж это такое? – в тревоге спросил Джейми.

– Что бы ни было, а из дома надо уходить, – веско сказал Эуэсин. – Анджелина, печка прогорела? Хорошо. Быстро собирайтесь. Спрячемся у подножия холма!

Уже через пять минут все укрылись в лесу. Скорчившись подле упряжек, сдавленным шёпотом грозили собакам, чтоб не смели подать голос. Все напряжённо ждали – и скоро услышали скрип полозьев, тяжёлое дыхание собак, шлёпанье лыж. Потом все смолкло.

Ребятам казалось, тишине не будет конца. Питъюк уже хотел было привстать, оглядеться, и вдруг так внезапно, что у всех захватило дух, над ними вырос какой-то человек.

В ночи раздался свистящий шёпот.

Со вздохом облегчения Эуэсин вскочил на ноги.

– Порядок. Это чипеуэй. Он привёз нам вести.

Немного смущённые, все четверо вышли из укрытия

(чипеуэй с лёгкостью отыскал их по следам) и подошли к вестнику. То был молодой охотник Зэбэдис. Скоро все поняли, почему такой чудной вид у его упряжки. Он привёз два четырнадцатифутовых каноэ из бересты, увязав их одно на другом на длинных нартах.

Все пошли в дом. На сей раз Эуэсин засветил свечу.

– Сейчас не опасно, – уверил он друзей. – Он говорит, самолёт остался на ночь в стойбище элдели, белые поставили рядом с ним палатку и спят.

– Разузнай про все! – нетерпеливо воскликнул Джейми.

Несколько минут Эуэсин и Зэбэдис перебрасывались словами. Потом Эуэсин перевёл:

– Белых трое. Один полицейский. Один управляет самолётом. И один доктор. Они привезли и Мэдиса – это чипеуэй, который поехал на юг за помощью и чуть не умер на Оленьем озере. Белые велели ему показать дорогу на

Север. Он не знал, что у нас тут беда. А когда они сели на

Танаутском озере, мой отец улучил минуту и все ему растолковал. И ещё отец вот что передал мне через Мэдиса.

Велел, чтоб мы спрятали наши меха и уходили на Север, если сумеем. Говорит, полицейский разозлился, что тебя нет ни на Макнейрском озере, ни на Танаутском. Отец говорит, они теперь вовсю примутся тебя искать. Велел нам отослать Анджелину в стойбище Деникази: через несколько дней он сам за ней приедет.

Деникази тоже кое-что передал. Тоже велит нам поскорей уходить на Север. Он послал нам два каноэ и Зэбэдиса. Зэбэдис проведёт нас к тундре тайными тропами.

Сказал, белые видели дым над домом: глядишь, утром сюда прилетят. Надо скорей уходить.

Джейми и Питъюк забросали Эуэсина вопросами, а он переводил их Зэбэдису, но тот прибавил только, что Деникази сдержал слово и постарался сбить белых со следа.

Когда белые ушли в свою палатку, со стойбища вместе с

Зэбэдисом тихонько выехала ещё одна упряжка. Они ехали кружным путём почти до самого Кэсмирского холма, а потом вторая упряжка свернула в сторону. Она пошла серединой северо-западного рукава озера и тем же путём ещё до рассвета вернётся, так что можно будет подумать, будто след её начинается от дома Кэсмира. Скорей всего, самолёт полетит по этому ложному следу. А тем временем Зэбэдис поведёт мальчиков по малым водоёмам к реке Пьютхау. По этой реке они пойдут на Север, причём первых два перехода будут делать только по ночам.

– Деникази здорово все продумал! – восхищённо сказал

Джейми. – План вроде лучше не надо. Как по-вашему, ребята?

– Все хорошо, – ответил Эуэсин, – только вот одно: как быть с Анджелиной? Не оставлять же её здесь. И к чипеуэям ей одной тоже идти нельзя…

– А я все равно туда не пойду! – решительно перебила

Анджелина. – Может, они и хорошие люди, да только я их не знаю и не останусь у них. Пойду с вами…

– Нет, не пойдёшь, – сердито оборвал Джейми.

– Почему «не пойдёшь», Джейми? – вмешался Питъюк, который до того почти все время молчал. – Она обед варит, упряжкой правит, гребёт тоже. Чем хуже нас? У нас два каноэ, два парень в каждый. Нет, – он слегка покраснел, –

два парень в один каноэ, один парень и девушка – в другой.

– К черту! – крикнул Джейми. – Никаких девчонок!

– Не кричи, Джейми, – сказал Эуэсин. – Я знаю, что делать. Пускай она едет с нами первую часть пути, пока

Зэбэдис не повернёт назад. А тогда он возьмёт её с собой и довезёт прямо до Танаутского озера. Я думаю, он не откажется. Сейчас спрошу.

Услыхав вопрос Эуэсина, Зэбэдис впервые толком посмотрел на Анджелину. И, как показалось Питъюку, пронзительный взгляд его чёрных глаз задержался на милом её лице и стройной фигурке дольше, чем следовало.

Наконец чипеуэй обернулся к Эуэсину и кивнул.

– Ладно, свезу её домой, – сказал он.

Другого выхода у них не было; Джейми волей-неволей согласился. Часом позже путники собрались у тайника, который с таким трудом устроила Анджелина. Все необходимое для путешествия она ещё тогда увязала в тюки, которые теперь в два счета погрузили на тобогганы и нарты. И вот четыре упряжки во главе с санями Зэбэдиса, на которых горой высились обе лодки, двинулись по освещённому луной сосновому лесу к поджидавшей их на

Севере тундре.

ГЛАВА 6

Зэбэдис

Они пустились в путь уже за полночь, а ведь до свету надо было уйти от дома Кэсмира на безопасное расстояние.

Однако двигаться все равно приходилось медленно. Луна хоть и светила, но выбирать дорогу в сумрачном сосновом лесу было нелегко. Снег лежал глубокий, а наст совсем тонкий, так что тяжело гружённые нарты и тобогган то и дело проваливались; скоро собаки совсем выбились из сил.

Ни одного седока они бы не свезли. Даже Зэбэдис, у которого груз был самый лёгкий (каноэ весили всего по сорок фунтов), и тот шёл впереди упряжки, прокладывая ей дорогу.

Часа в два ночи они добрались до первого звена в цепи маленьких озёр, по которым пролегал их путь, и тогда идти стало легче. Анджелина ещё накануне устала до полусмерти и сейчас еле передвигала лыжи. Она старалась не отставать, никто не слышал от неё ни единой жалобы. Но когда в конце первого озера сделали короткий привал, Зэбэдис кинул на неё быстрый взгляд и что-то отрывисто сказал Эуэсину.