– Сойдите вниз, молодой человек! – скомандовал полицейский комиссар.

Приказ комиссара прозвучал так строго, что Ян не посмел ослушаться, хотя ему очень хотелось заглянуть в машинное отделение. У фальшборта стояли Блондин и

Усач. Лучи заходящего солнца освещали темный провал люка машинного отделения.

– Спокойно, – сказал комиссар. – Вылезайте по одному.

Внизу показались три растерянные физиономии.

– На вашем месте я не делал бы глупостей, – холодно продолжал комиссар. Он расстегнул кобуру и положил руку на револьвер.

Бандиты молча поднялись по крутому трапу. Затем странная процессия по сходням спустилась на землю. Усач втолкнул в машину замыкающего.

Сторож подошел к Блондину:

– Что же все-таки здесь творится?

– Долгая история, – ответил тот. – Такая же старая, как сам «Альтамаре».

Но мальчики окружили Блондина, который теперь казался им гораздо симпатичнее, и он стал рассказывать:

– Перед войной с борта «Хагеланда» была похищена большая партия промышленных алмазов и бриллиантов.

Только капитан знал шифр несгораемого шкафа, и только он один имел от него ключи. Однако кому-то удалось вскрыть сейф, не оставив следов. Кражу обнаружили лишь на восьмой день пути. Судно находилось тогда в открытом море, и мы не очень беспокоились, считая, что вор от нас не уйдет.

– Кто это «мы»? – спросил Боб.

– Международная страховая компания.

– Ну, а дальше что было? – Слушатели сгорали от нетерпения.

– Алмазы исчезли бесследно. Мы были уверены, что они похищены кем-то из экипажа, и даже арестовали одного офицера и главного электрика, однако вынуждены были отпустить их за недостатком улик. Возникло предположение, что алмазы вообще не попали на пароход, но капитан и старший помощник видели их собственными глазами. Кроме того, были документы, подтверждавшие сдачу драгоценного груза на судно.

Началась война, а алмазы так и не нашлись, хотя их усиленно разыскивали. Позже, когда судно уже было переоборудовано в военный транспорт, во время пожара в машинном отделении обнаружили часть исчезнувшей партии. Алмазы лежали в нефтяной цистерне. Все остальное плюс бриллианты на большую сумму, казалось, исчезло бесследно.

Обстановка не позволила демонтировать все машинное отделение. Союзники остро нуждались в кораблях, Мы примирились с этим, потому что недосягаемые для нас драгоценности были недосягаемы и для воров. Но однажды в Ливерпуле была совершена попытка взлома, причем не в машинном отделении, а в салоне. Этот факт натолкнул нас на мысль о том, что часть алмазов могла быть спрятана в салоне, который ни разу не переделывался. Вор оказался членом экипажа. Он упорно стоял на том, что был пьян и искал в салоне виски. Все эти годы страховая компания не спускала глаз с «Хагеланда», и можете себе представить, как все были довольны, что судно не погибло во время войны. Сколько раз мы обыскивали его, и все напрасно. И

вот теперь, когда «Хагеланд», то есть «Альтамаре», очутился на корабельном кладбище, у нас появился еще один, и последний, шанс найти пропавшие сокровища. Загадали мы вам загадку, верно ведь?

– И не только мне. Господин Фербекен тоже поломал голову. А мальчики переворошили горы газет, надеясь узнать тайну «Альтамаре».

– Вот даже как!

– Но про кражу там ничего не было, – сказал Ян. – А то мы бы сами занялись поисками.

– И тоже угодили бы за решетку, – подхватил Боб. –

Нет уж, спасибо!

– Из газет вы и не могли ничего узнать, – сказал Блондин. – Все держалось в строжайшей тайне.

– Ну, и как же, нашли алмазы? – спросил Бернар.

– Ни в мебели, ни в обшивке мы ничего не нашли.

Страховая компания понесла немалые убытки. Зато в машинном отделении кое-что обнаружили. Вчера краны подняли два цилиндра и пожарную установку. Тут нам и удалось наконец добраться до старой электропроводки, к которой после переоборудования никак не могли подлезть.

– И что же?

– В коробке счетчика мы нашли остальные алмазы.

– Ловко! – восхитился Бернар. – Ну, а те трое, как они обо всем пронюхали?

– В курсе был, собственно, только один, тот, что постарше. Двух других он просто нанял себе в помощь. У

этого типа грязное прошлое, и, как только он появился в стране, он был опознан службой безопасности. Это произошло за два дня до прихода «Альтамаре». Выяснилось, что он был среди пассажиров «Хагеланда», когда пропали алмазы.

– Его посадят? – спросил сторож.

– Это не по моей части, – сказал Блондин. – Но уж за твое увечье он ответит перед законом. Можешь быть спокоен.

– Но ведь с лестницы меня спустил не он.

– Не имеет значения.

– Слава богу, что с этим покончено, – вздохнул Бернар. – Можно без опаски ходить по верфи. А то, я признаться, здорово трусил.

Усач ждал возле машины. Ему, видимо, не терпелось уехать. Но сторож все не отпускал Блондина. Он хотел узнать, нашлись ли бриллианты.

– К сожалению, нет, – сказал Блондин. – Вот допросим троих молодчиков, может, что-нибудь прояснится.

Едва Блондин сел, как Усач дал с места полный ход.

– Пока! – крикнул Блондин.

– Да-а, дела! – вздохнул Бернар. – Этакое богатство хранилось, а я и знать ничего не знал. Хоть бы предупредили.

– Им важно было поймать грабителей, вот и не хотели рисковать, – сказал Ян. – Они-то свое дело сделали, а мы…

– А что вы?

– Нас выбросило на банку, в борту образовалась течь, так что лодку надо ремонтировать.

– Пошли, – сказал Бернар.

Они сделали из троса две большие петли – стропы – и положили их около «Бернара». Потом приготовили подпорки из деревянных брусьев. Завтра сторож попросит крановщика вытащить «Бернар» на сушу, тогда они посмотрят, что нужно сделать.

А пока ребята рассказали сторожу обо всех своих приключениях. Он немного поохал, услышав, как волны швырнули «Бернар» чуть не на середину банки, но ведь в плавании как раз самое интересное – такие вот приключения и мелкие поломки.

Марк тоже считал, что они преувеличивают свои беды.

Подумаешь, промок фотоаппарат, разбит термос…

– А течь?

Ничего страшного, Бернар уже видел.

Да, вот еще румпель треснул. Видно, дерево совсем гнилое.

Ян протянул сторожу румпель. Сторож ударил им по камню, румпель переломился, и из него выпали коричневые кожаные мешочки. Один из них развязался и… Что за наваждение? Бриллианты!

То были пропавшие драгоценные камни, столько лет пролежавшие в выдолбленной ножке стола.

Сторож побледнел как смерть. Ведь это он утащил злополучную ножку. А Ян преспокойно плавал по Шельде, не подозревая, что держит в руках несметное богатство. В

самом буквальном смысле слова! И если бы не приключение на банке, никто бы ничего не узнал. Подумайте!

Только что они говорили об этих бриллиантах, и вот они упали к их ногам.

Марк подобрал мешочки, а Бернар разбил злополучный румпель на мелкие куски.

– Надо скорее звонить в полицию, – сказал он хрипло.

Боб уже мчался к пристани.

– За находку, наверное, полагается хорошее вознаграждение.

– Конечно. Ты сможешь бросить работу и будешь жить с семьей, – сказал Ян.

– А я тут при чем?

– Мы же поделим деньги поровну. Ножку-то нам дал ты. Бернар покачал головой:

– Нет уж, я отсюда не тронусь.

– Все равно поделимся по-честному.

– Купили бы себе новую лодку. Парусную яхту, а?..

– Нет, нет! – поспешил возразить Ян. – С «Бернаром»

мы ни за что не расстанемся, если, конечно, ты не откажешься его залатать. Ты ведь теперь такой богач!

Боба долго не было. Наконец они увидели, что он со всех ног бежит обратно.

– Начальник пристани мне не поверил, – едва отдышавшись, выпалил Боб. – Говорит, вы все там с ума посходили. К счастью, удалось поймать комиссара. Они уже едут сюда. Блондин тоже.

– Хорошо бы он подвез нас к дому на своей машине, –

сказал Марк. – Вот папа удивится!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

АКВАЛАНГИСТ

– Это квартира Петерсов? – спросил монтер с телефонной станции.

– Ага, – сказал Ян. – Сейчас я позову папу.

На стук в дверь в переднюю выглянули Боб и Марк.

Этим только бы не сидеть за учебниками! Но когда отец поинтересовался, почему они болтаются в передней, разве им больше нечего делать, они обиделись. А вдруг это кто-нибудь из их класса, а ему нужно что-то спросить или рассказать – мало ли что может понадобиться во время экзаменов.

– Я пришел поставить дополнительную розетку, – сказал монтер. – Где будем делать?

– Возле моей кровати. Видишь ли, мне часто звонят ночью, и, пока я спущусь вниз, звонки успевают разбудить всю мою семью.

Монтер тщательно осмотрел дом, проверил толщину стен. Они возились так долго, что Ян успел расправиться с английской литературой. Потом монтер стал разматывать провод.

– А звонок зачем? – спросил отец.

– Так положено, раз мы ставим дополнительную розетку, – сказал монтер.

– Но это же не звонок, а какое-то чудовище! – раздраженно воскликнул отец.

Монтер возмутился:

– Зато вы получаете его совершенно бесплатно!

– Да не об этом речь. Я не просил ставить мне новый звонок, мой работает вполне исправно.

– Не будет звонка, не будет и розетки, – отрезал монтер.

Ян затаил дыхание. Со своего места он не мог видеть отца, но чувствовал, что он вне себя от ярости.

– Почему же?

– А потому, – сказал монтер. – Правило такое.

В комнате стало совсем тихо. Что-то будет? «Почему?

А потому». Нет, такого отец не потерпит. Ни от кого. Будто грозовая туча нависла на домом.

– Ну, вот что, уважаемый, – сказал отец. – Я заказывал дополнительную розетку, чтобы поставить ее возле моей кровати. Я не заказывал никаких звонков. А эта штука, что у тебя в руках, годится разве что для казармы. Это не звонок, это набат. И будь он трижды бесплатный, я не намерен терпеть его в моем доме. Этак завтра, если я попрошу переменить мне номер, кому-нибудь из твоего начальства взбредет в голову поставить здесь сирену. Этот звонок мне не нужен!

– Тогда я пошел, – сказал монтер.

В дверях показалась мать. Она, конечно, слышала весь разговор.

– Добрый день, – приветливо поздоровалась она. – Вы пришли поставить розетку? Очень хорошо. А то я часто не слышу телефона, когда вожусь на кухне.

– Ты хочешь, чтобы здесь установили этот чудовищный механизм?

– А он дорогой?

– Он бесплатный, хозяйка, – сказал монтер. – А ваш муж не хочет его ставить.

– Может, у вас есть звоночек поменьше? Ну, вроде велосипедного.

– Нету, хозяйка, – с сожалением ответил монтер. – Они все стандартные.

– Интересно, кто их выпускает? – сказал отец.

– Не я, – сказал монтер.

Тем временем мать осмотрела все кругом, подыскивая местечко, где злополучный звонок не так бросался бы в глаза.

– А нельзя поместить его за занавеской?

– Пожалуйста, – сказал монтер. – А еще я могу так сделать, что он не будет звонить, и у вас с ним вообще никаких хлопот не будет. Или сами засуньте под язычок бумажку, и все дела.

Прежде чем заговорить, отец с шумом втянул в себя воздух.

– Итак, звонок должен быть установлен, но работать ему не обязательно. Ты продырявишь мне стены, а потом постараешься сделать так, чтобы звонок не звонил. Ну уж нет! Здесь не сумасшедший дом.

– Для чего же все-таки нужен этот звонок? – с интересом спросила мать.

– А вот смотрите: если я поставлю вам розетку, вы, значит, можете взять аппарат и унести его наверх и при этом можете забыть, что надо воткнуть вилку, ясно? (Матери было ясно.) Ну вот, кто-нибудь станет вам звонить, а вы не услышите…

– Эту опасность я не предусмотрел, – иронически усмехнулся отец.

– Не в том дело. Если вам звонят и не соединяется, то начинают звонить на Центральную и спрашивать, работает ли у вас телефон, и нам приходится идти проверять, понимаете?

– Нет, – сказал отец, – ничего не понимаю.

– У нас и без того забот хватает, зачем нам еще осложнения из-за халатности абонентов! – гордо сказал монтер.

– А со звонком, значит, все будет в порядке?

– Ну конечно. Звонок же звонит. Воткнули вы вилку или не воткнули, он все равно звонит.

– А если сунуть под язычок бумажку?

– Все равно он звонит, только вы не слышите. Но на

Центральной знают, что телефон у вас в порядке, и нас не пошлют чинить исправный аппарат.

– Вот теперь понятно, – сказал отец. – Хотя он все-таки слишком громоздкий. Почему же ты сразу не объяснил?

– Каждый раз все объяснять – работать некогда будет. –

И монтер принялся за дело.

Отец ретировался во двор, мать ушла на кухню, а братья окружили монтера, который начал сверлить в стене отверстие.

– Ну и звоночище! – восхитился Марк.

– Вас только не хватало! Куда ни придешь, все ругаются. Я, что ли, их выдумал!

– Папа сегодня не в духе, – сказал Ян. – Вы не обращайте внимания.

– Воображала! – пискнул Марк.

– У вас небось экзамены? – спросил монтер.

– В этом роде, – сказал Боб.

– Я тоже всегда нервничаю, когда у моих ребят экзамены. Подай-ка мне молоток.

– Это ваши ребята должны нервничать, – сказал

Марк. – Хорошо бы, иногда устраивали экзамены родителям и учителям, а то как-то несправедливо, что мы сидим взаперти, когда на улице солнце и ветер как раз такой, как надо. Прокатиться бы сейчас под парусом!

– А у вас есть лодка?

Боб показал два больших пальца.

– У нас лодка во! Самая лучшая в Лилло. Называется

«Бернар».

Марк гордо прохаживался по комнате, постукивая себя в грудь кулаком, как Тарзан в кино, а Боб, захлебываясь, рассказывал историю «Бернара». Как они хотели сначала купить деревянную спасательную шлюпку, потом железную; спасибо, «кладбищенский» сторож посоветовал им подождать, пока прибудет старый пассажирский пароход

«Альтамаре». Они послушались и правильно сделали, потому что «Бернар» стоял на палубе «Альтамаре», будто специально для них приготовленный. Как потом они с помощью сторожа оснастили лодку и покрасили, как за три дня научились управляться с парусами…