Увидал Сергей, что расходились кругом страсти. Кричат, горячатся, брызжут слюною яростно. Пробовал остановить и так, и этак. Ничего не выходит. Обозлился, вскочил на ступеньку крыльца и крикнул, гневным и звонким голосом покрывая всех.

– Замолчать! На свои места живо! Взводные командиры привести людей в порядок. Смирно! Слушай, что я скажу!

Галдеж стих.

– В то время, когда повсюду наши части наступают вперед и вперед, – кричал Сергей, – вы заявляете, что дальше без новых ботинок не пойдете. Другие полки одеты не лучше, а многие и хуже вас, а они идут без всяких разговоров. Кто из вас хочет, пусть остается. Черт с ними со всеми вместе взятыми, если правда, что они из-за башмаков готовы предавать Революцию! Если бы все так рассуждали, то давно получили бы вместо ботинок деникинские плети да шомпола по спинам…

Красноармейцы молчали.

– …Но не все еще шкурники в Красной армии, которые наступают на горло своим командирам, требуя с них то, чего они им не могут дать! Где я вам возьму на всех ботинки? Где их возьмет комиссар или хоть командарм, когда их нету? Или тоже грабить мужика, как грабят белые? Вы кричите, что где-то лежат полные цейхгаузы. Враки все!

Это полные цейхгаузы у белых английского обмундирования. Вот куда надо итти получать его! Стыдно так поступать, недостойно звания красноармейца! Кто не желает, тот может убираться! Палкой его все равно не удержишь.

Но я знаю, что все-таки есть среди моей команды настоящие и сознательные ребята, которые всегда пойдут. Мы обойдемся и с ними. Пусть кричит теперь кто хочет!

Сергей кончил и нервно правой рукой отер лоб. Так со своими людьми он говорил в первый раз.

Все продолжали молчать.

– Ну, что же?

– Нету тут шкурников, командир. Зря говоришь, –

хмуро, но уже без злобы сказал кто-то.

– Нету! Нету!

Подтверждали голоса.

– Посуди, товарищ командир, легко ли нам, все ноги поссадили без обувки-то.

– А пойти, – то, конешно пойдем. Это так с досады уж.

Обидно ведь, право!

И улыбнулся Сергей, сразу почувствовав что-то другое.

Улыбнулся и Владимир, и окрикнул попросту.

– Я ведь так и знал, что с досады языками заболтали.

Разведчики у нас в полку самый надежный народ. Не то, что какая-нибудь третья рота.

– Что верно, то верно! – раздались голоса.

– Мы от своих-то хоть не бегали.

– Пулемета за все время ни разу не бросили.

– Вот и обидно, товарищ командир, а ботинок поди больше им дали?

– Нет! Столько же.

– Совсем бы стервецам давать не надо, а то при казаках они чуть што – разведка. А к каптеру за обмундировкой так небось первые…

Когда были, уже без шума, розданы ботинки, говорил кто-то, завидуя вслух.

– Эх, хороши! Подошва спиртовая и каблук с подковой.

Крепкие!

– Теперь этих при всяком случае, в очередь или не в очередь, в караул и на посты. Пусть знают, что не задаром получили, ешь их волки! А мы уж в своих замечательных до Кавказа как-нибудь дотопаем. Авось там и на нашу долю найдется!

– Найдется! Как не найтись!

– У них-то цейхгауз во… Англия!

IV

Невысокая серая лошаденка, худая и некрасивая, стояла возле крыльца и, поворотив голову, смотрела на Сергея, хлопая ушами.

Весело смеялся чему-то Николай. Улыбался Владимир, похлестывая плетью по голенищам своих сапог.

На душе у всех было хорошо и спокойно.

Почему? Потому ли, что вновь наступила весна? Потому ли, что близок уже был некогда далекий Кавказ? А

может быть и так, просто, непочему.

Сергей вдел ногу в стремя и вскочил в седло, продолжая смеяться звонко. Тощая лошаденка зафыркала чего-то и подалась назад, – точно настоящий конь.

– Ну, ты скоро?

– Осмотрю посты. Вернусь через час. Гайда.

Он уехал, а они остались еще немного подышать свежим воздухом.

– Чудно, брат, право! – проговорил Николай. – Ведь скоро будет только год с тех пор, когда мы сошлись втроем.

А как кажется, что это было уже давно, давно. Нет, ведь ты подумай! Только год!

Усмехнулся Владимир и потянул товарища за рукав:

– Пойдем! А говоришь ты правду, времени-то прошло немного, но всевозможных перемен, событий и совместно перенесенных опасностей больше чем много. Оттого и кажется, что давно. Знаешь, когда я вспоминаю о чем-нибудь, то как-то не возникает в голове – это было в феврале… это в марте… а – когда мы были на бандах…

когда тебя ранили… и много таких других «когда».

Они постояли на улице еще несколько минут. С крыши соседнего домика капало, и слышно было, как, падая, капли негромко и мерно булькали.

На уличках, высыпавши, задорно гоготали около девок красноармейцы.

– Хорошо, Владимир, опять скоро весна, – говорил, оживившись, Николай. – Я бы хотел, чтобы работалось бы так же дружно, интересно, помнишь как тогда…

– …Когда мы были в Киеве? Разве это забудешь?

Пойдем!

Долго в этот вечер ждали Сергея товарищи. Прошел час, другой после обещанного времени, а он все не возвращался. Наступила ночь.

– Неужели у комиссара он засиделся, – начиная уже беспокоиться, высказал предположение Владимир.

– Возможно.

Прошло еще несколько часов, а Сергей все не возвращался.

Совсем встревоженный, Владимир послал одного из красноармейцев в штаб полка, к комиссару, узнать, не там ли Сергей.

– Да скажи, Петров, комиссару – пускай позвонит…

Или постой, я лучше напишу записку.

И он набросал карандашом на полевом бланке:

«Тов. Григорьев! Не был ли у вас Горинов? Если нет, то позвоните в первый батальон и спросите, нет ли его там.

Вот уже пять часов прошло, как он уехал по линии охранения и до сих пор еще не возвращался».

Некоторые из спящих красноармейцев, уловив краем уха, о чем идет речь, – попривстали.

– Неужто еще не ворочался? – раздались сонные голоса.

– Нет еще.

– Нуу! Это не ладно что-то!

Многие проснулись. Столь долгое и загадочное отсутствие встревожило всех.

– Может, его убили где?

– Негде! Сегодня на всей линии хоть бы один выстрел хлопнул. Когда вчера, – ну тогда бы еще так.

Через полчаса послышался топот, к крыльцу кто-то подъехал.

Многие было бросились к дверям, рассчитывая увидать

Сергея. Но это был не он, а ординарец-кавалерист, из штаба полка. Ординарец быстро соскочил с лошади и передал

Владимиру записку. На ней значилось:

«В штабе полка Горинова нет и не было, в штабе батальона тоже, я только что сейчас звонил. Срочно узнайте, кто и где видел его в последний раз! Все, что узнаете, сейчас же сообщайте мне».

Всю ночь, по заставам и полевым караулам, спотыкаясь в темноте, носились гонцы, расспрашивая – не видал ли кто-нибудь начальника команды пеших разведчиков.

Домой вернулся Владимир хмурый, усталый и сел молча на лавку.

– Ну, что же? – живо спросил его Николай и обступившие красноармейцы.

– Ничего пока!.. – глухо ответил он. – Ничего… Последней его видела застава четвертой роты. Но что толку-то, что видела! Приехал, – говорят, – посмотрел, посмеялся и свернул влево.

– И давно?

– Давно, еще с сумерками.

И повторил, чуть-чуть подумав:

… – С сумерками!

И с тех пор исчез бесследно и загадочно, для товарищей, для команды и для всего полка, краском Горинов.

V

Уже начало темнеть, когда Сергей, осмотрев линию сторожевого охранения, мелкой рысцой отправился обратно. Он поехал прямо, вдоль фронта:

– Ближе будет, как раз, пожалуй; на участок второго батальона попаду.

Раззадорившийся Васька, незаметно затрусил побыстрее и, пользуясь тем, что, задумавшись, Сергей перестал обращать на него внимание, потянул немного вправо, к чернеющим впереди кустам.

– Э-э! брат, – поговорил заметивший его маневр Горинов. – Куда тебя черт несет?

Он остановился, приподнялся на стременах и, оглядевшись, вздохнул глубоко, полной грудью.

Был безмолвен фронт. Впереди, в нескольких верстах, горели огни Батайска, и чуть слышно было, как гудел какой-то паровоз.

«Крепко засели! – подумал Сергей, – а выбить оттуда надо бы, узел важный».

– Однако! – вслух подумал он. – Я кажется сдурил порядочно. За каким чертом попал сюда? Надо к своим поближе поскорей.

Он дернул за левый повод Ваську, круто повернул его и только что хотел стегнуть покрепче плетью, когда из-за кустов выехало человек десять-двенадцать конных.

«Кто это, – вздрогнул Сергей, – наши или казаки?»

И он остановил коня.

Скрыться было абсолютно некуда. Если Сергей сдвинется с места, то его увидят сейчас же. Если не сдвинется,

то увидят минутой позже, – только и всего. Ускакать же на

Ваське – и думать было нечего. – «Эх! была не была, –

решил Сергей. – Все равно сейчас заметят».

И он встал как раз посредине дороги так, чтобы он всем был виден.

Кавалеристы сразу заметили его, передние даже сначала шарахнулись в сторону, но, не увидав на дороге никого другого, направились рысью к нему, взяв винтовки наперевес.

Сергей стоял спокойно.

«Сейчас!. – соображал он. – Сейчас узнаю – кто… Казаки!»

И почти что до крови закусив губу, он сразу же взял себя в руки.

«Застрелиться еще успею! – Попробую все-таки последнее!»

– Эй… кто такой? – крикнул ему первый, подъезжая потихоньку и зорко всматриваясь, готовый и выстрелить, и рубануть.

– Подъезжай ближе! – ответил Сергей. – Чего горланишь? Хочешь чтоб с поста сняли?

И подъехал к ним сам шагом.

– Офицер есть?

– Нету! – ответил казак, весьма озадаченный спокойствием попавшегося на пути и, по-видимому, красного. –

Вахмистр есть.

– Давай его сюда!

И Сергей очутился возле самой кучки.

– А кто вы такой? – спросил вахмистр, подозрительно оглядев Сергея.

– Поедем вместе! – проговорил вместо ответа Сергей и накинулся на одного из казаков.

– Ты что, дурья башка, винтовку сюда наставил!

Смотри-ка, да еще без предохранителя! Надень за спину!

– Постойте ж, – проговорил растерянно вахмистр. – Так вы ж разве не красный?

– Дурак! сам ты красный! А еще вахмистр! Трогай, давай, поскорей!

– Нет уж, господин, поедем лучше с нами, к командиру, – недоверчиво и настойчиво проговорил вахмистр.

– А я куда тебя зову? К черту на кулички, что ли?

– А! – облегченно вздохнув, ответил тот. – Тогда поедем, конешно!

И вахмистр спросил уже осторожно.

– А позвольте узнать! Вы не из офицеров ли будете?

– Офицер! – коротко ответил Сергей и отъехал несколько в сторону, давая почувствовать, что вступать в дальнейшие разговоры он не намерен.

Так ехали они некоторое время молча.

«Что я делаю? – думал про себя с отчаянием Сергей. –

Что я делаю?»

Партбилет, украшенное пятиконечной звездой выпускное свидетельство краскома и другие не менее обличающие документы лежали у него в кармане.

«Пес его знает! – думал вахмистр. – Откуда он взялся?

Офицер, а без погонов. Не иначе, как это из тех, что по ту сторону в разведку ходят. А может, запоздалый какой из

Ростова, только вряд ли должно быть из этих… как их, –

агентурщиков».

Остальные казаки ехали молча или разговаривали вполголоса. По-видимому, присутствие Сергея их несколько смущало.

– А знаешь, Фомичев! – говорил один, обращаясь к соседу. – У него на шапке-то звезда. Вот-те крест! Мы еще как подъезжали, я приметил. Сказать, что ли, Жеребцову?

– Сиди! – недовольно ответил тот. – Али он сам не видит!

– А как же это тогда так? Он ведь при полном оборужении едет, хоть бы что!

– Звезда!. Что звезда нонче значит? По-твоему, как погон – так и белый, а как звезда – так и красный. Али позабыл, как буденовцы погоны надевали, ежель насчет разведки по тылу нужда какая. Это, брат, тоже понимать нужно!

И он многозначительно кашлянул, давая почувствовать, что он-то понимает в данном случае всю сущность дела до самого основания.

VI

– Господин ротмистр дома? – спросил вахмистр, остановив коня.

«Уже приехали!» – сообразил Сергей.

Он думал почему-то, что это должно случиться несколько позже. И решил твердо и без колебаний, сейчас же, когда все будут слезать, броситься в сторону. Но вышло все не так.

– Его нет! – послышался чей-то ответ. – Он скоро будет.

– Мы подождем! – сказал Сергей. – Зайдем к нему!

И он соскочил с лошади. Соскочил и вахмистр.

– А мы-то чего? – раздались недовольные голоса казаков. – Нам чего дожидаться? и так не жрамши!

– Поезжайте домой! – решил, после некоторого колебания, вахмистр. – Скворцов, скажешь хозяйке, чтобы самовар поставила. Я скоро!

Казаки уехали. Сергей и вахмистр взошли на крыльцо.

Впереди перед ними были темные сенца. Сергей был с карабином, сбоку в кобуре у него висел наган. Но вахмистр в темные сенца пропустил его вперед. Стрелять было нельзя. Казаки только что отъехали, а кругом бродили солдаты. Сергей вошел в сени и, как бы отыскивая дверь, незаметно повернулся.

– Что там, али не найдете? – спросил тревожно конвоир, если не заметив, то почувствовав его маневр. И Сергей ясно услыхал тихий металлический щелк от повернувшегося барабана и взводимого курка.

– Не… не найду! – ответил он и ударил прикладом перед собой. Но удар пришелся плохо, плашмя, однако вахмистр покачнулся все же, ухватился за стену и выронил револьвер, который, падая, гулко выстрелил.

– Постой!..

Но Сергей уже выбежал на улицу, вскочил на чужого коня и рванул поводья.

Две, три минуты он мчался спокойно, но потом сзади послышался топот, выстрелы и крики. Очевидно, за ним гнались вернувшиеся на выстрел казаки.

«Куда я лечу?. Совсем не в ту сторону!» – подумал

Сергей, заметив прямо перед собой невдалеке огни Батайска.

Он хотел было свернуть с дороги в сторону, но чуть не перелетел через голову, потому что бока у шоссе были круты, а внизу плескалась какая-то вода.