Бегущих беляков Овод и Ю-ю встречали гранатами.

Через пару минут обе цепи прокатились обратно к лесу, сея панику в глубине неприятельского расположения.

Овод тотчас сообразил, что путь свободен, и дал знак

Ю-ю прекратить пальбу и следовать за собой. Ребята бегом помчались в обратный путь.

Вскоре отряд буденовцев ураганом налетел на белых и окончательно смял их ряды. Потом с шашками наголо ринулась уже целая лава конников.

– Ура! – крикнул Овод. – Следопыт сделал свое дело…

– Караша капитана! – одобрил и Ю-ю, высоко подбросив вверх свой карабин и ловко поймав его за ствол.

Вдали тяжело загромыхали пушки, затрещали пулеметы. Лес опоясался огнем, пылью и дымом.

Буденовцы заняли позиции противника, разбив два полка белых, захватив пленных и богатый обоз.

К полудню боевая тревога улеглась окончательно. Полк начал готовиться к дальнейшему походу. Наши друзья остались целы и невредимы. Только фуражка Следопыта оказалась простреленной в двух местах, да Ю-ю получил пулевую царапину в ногу, на что он плюнул самым пренебрежительным образом.

Старый полковник с гордостью рассказал бойцам о первом подвиге юных разведчиков.

Буденовцы тотчас разыскали ребят, с криками «ура»

подняли на руки и так лихо «качнули», что едва не вытрясли их внутренности.

Вечером ребят позвали в штаб.

Широко улыбаясь, их встретил сам Буденный и каждому в отдельности крепко пожал руку.

– Молодцы, казаки! – и, обращаясь к полковнику, спросил вполголоса: – Чем бы наградить этих орлят?

– А мы награды не требуем, – ответил за всех Овод, вытянув руки по швам, – мы за Советскую власть стараемся, товарищ командующий.

Полковник просиял:

– Бачтэ, яки мои хлопцы?

Похвалив ребят за преданность Советской власти, Буденный многозначительно заметил:

– Но, я полагаю, вы не откажетесь получить по маузеру?

– Вот это дело! – воскликнул Следопыт. – Какой же буденовец откажется от порядочного оружия!

Таким образом, давняя мечта юных вояк осуществилась: все трое получили по маузеру. Впрочем, Ю-ю отказался, полагая, что лучше «карабая» оружия не бывает.

Эти события еще выше подняли авторитет наших героев. Они стали получать задания все более важные и ответственные.

Однажды буденовцы заметили, что их любимая тройка куда-то скрылась. Проходили дни, а ребята не возвращались. В разведку, что ли, ушли?..

На вопросы любопытных полковник только покачивал головой да хитро ухмылялся:

– Откуда мне знать?

Куда же, в самом деле, пропали молодые разведчики?

ШПИОН

Темной ночью по глухим лесным тропам и дорогам двигались черные фигуры вооруженных всадников. Лишь изредка фыркали боевые кони, да поскрипывали на ухабах плохо подмазанные тачанки, нагруженные оружием и съестными припасами. Видимо, чего-то опасаясь, люди говорили и даже переругивались вполголоса, сердито шикали друг на друга.

Отряд остановился в глубине леса и быстро раскинулся лагерем на большой круглой поляне, примыкавшей к обрывистому оврагу.

Вокруг, словно на страже, стояли могучие дубы. Посредине поляны возникла холщовая палатка для командира. Всадники спешились и расположились прямота земле, под кустами и деревьями. Костров не зажигали.

У входа в палатку стояли двое с шашками наголо.

– Слышь, Перепечко, – полушепотом заговорил один, обращаясь к соседу, – сегодня наш батько зол, як черт.

– Будешь зол, коли половина войска зарублена красными, – отозвался Перепечко.

– Балакають, що у нас измена появилась, або шпиен який.

– Мабуть, и так. Воны так швыдко налетели, що сам батько еле ноги унис…

– Тс-с-с! Вот он идет!..

Мимо часовых с толстым портфелем в руке быстрыми семенящими шажками прошел маленький человек в черной мохнатой папахе, надвинутой на лоб. Вслед за ним, согнувшись вдвое, полез в палатку длинноногий, как аист, бандит с цилиндром на голове.

Войдя в палатку, батька сердито швырнул портфель под ноги часового, стоявшего около черного знамени:

– Стеречь, как маму! Иначе – душа вон, и баста!

Часовой ловко подхватил портфель, сунул его в железный сундук и снова вытянулся у знамени с шашкой на плече.

Бандит в измятом цилиндре проворно сел за походный стол и тотчас вынул карандаш и толстую записную книжку:

– Я слухаю, батько, диктуйте…

– Пшел к чертям! – огрызнулся батька, шагая взад и вперед по палатке с плетью в руке. – Ты, скотина, мой адъютант и не видишь, что у тебя делается под носом.

– А что у меня там делается, батько? – испуганно спросил адъютант, шмыгнув пальцем по верхней губе.

– А то, что в нашем войске засел шпион, сто чертив твоему батьку!.

– Шпион?! – всполошился адъютант. – Быть того не может! У нас хлопцы все на подбор…

– Цыть, когда я говорю! – прикрикнул Махно, бросая на стол скомканную бумажку. – Накануне разгрома у меня пропала важная депеша, а на ее месте я нашел вот эту чепуху.

Адъютант проворно развернул бумажку и прочитал вполголоса: «Берегись, коварная Лисица! Твой лохматый скальп скоро украсит вигвам Великого Вождя краснокожих воинов. Мы тебе покажем, как села жечь, бандитская морда! За красных дьяволят – Следопыт».

– Что за дьявольщина такая! – развел руками адъютант. – Значит, за нами в самом деле кто-то следит и доносит красным о каждом движении. А ты уверен, батько, вон в том казачке, что охраняет нашу казну? – кивнув в сторону часового, прошептал адъютант на ухо атаману.

– Цыть, Голопуз! – оборвал его Махно. – Этот мальчишка – сын убитого красными старшины и предан нам, как собака.

– Молчу, молчу! – осекся Голопуз, захлопывая рот ладонью. – Я ж только соображаю…

Махно остановился посредине палатки и,

по-наполеоновски сложив на груди руки, приказал:

– Пиши, адъютант!

Голопуз поспешно схватил карандаш.

– Атаману Черняку от батьки Махно братский привет, –

начал диктовать атаман, ощупывая свои карманы. –

Слухай, Черняк: живо собирай свое войско и ровно к пяти часам утра будь у Чертова дуба, да хорошенько сховайся.

Ударим сразу с двух сторон!.

– Однако где же его донесение? – вдруг оборвал себя

Махно, продолжая обшаривать карманы… – Ах, вот оно!

Ишь ты, забыл, куда засунул.

Махно выхватил из заднего кармана брюк маленькую бумажку и вдруг побледнел, в ужасе выкатив глаза.

– Эт-то что такое?.. Эт-то ж не то?!

Трясущимися руками он расправил бумажку и вполголоса прочитал: «Сегодня ночью атаман Черняк будет разбит красными. На днях получишь хорошую баню и ты, проклятая Лисица, не будь я Следопыт»…

– Опять он, сатана бесхвостый! – неистово заорал взбешенный бандит. – Шкуру спущу! Засеку насмерть и баста!

И Махно так хватил плетью по столу, что Голопуз подскочил, как ужаленный, выронив из рук карандаш и тетрадку.

– Как попала ко мне в карман эта пакость?! Я вас научу охранять своего атамана, прохвосты! Вон, глиста поганая!.

Голопуз ринулся к выходу. Махно толкнул его ногой в спину и сам выскочил из палатки.

Когда палатка опустела, казачок осторожно шагнул к выходу и, чуть-чуть приподняв уголок полотнища, выглянул наружу.

Вокруг было спокойно. Часовые стояли на месте.

Двигаясь, как тень, казачок вернулся к знамени, проворно открыл железный сундук и, вынув портфель Махно, сунул его в свою сумку:

– Теперь пора тикать. Кажется, этот длинный журавль что-то пронюхал.

Схватив бумажку, казачок быстро набросал записку:

«До скорого свидания, грозный атаман. Как ни вертись, а от нас не уйдешь, грабитель. По поручению Следопыта –

Овод – Мельниченко».

Заранее радуясь предстоящему бешенству бандита, Овод свернул записку треугольником и положил в железный сундук – пусть повеселится!

Костры давно уже погасли. Часовые сладко дремали.

Весь лагерь спал крепким сном.

Бесшумно шагая между спящими бандитами, Овод благополучно пересек поляну и по узкой тропке направился в глубину леса. Здесь он без труда нашел тачанку атамана и, смело подойдя к караульному, сказал:

– Слушай, Сероштан, оседлай живее пару лучших коней: батька требует.

– Чего там седлать, – лениво отозвался казак, – два коня у нас всегда наготове, вон они под дубом стоят.

Бандит хорошо знал махновского казачка и, ничего не подозревая, неторопливо отвязал коней и передал их Оводу.

– Бери и тикай!

Овод мигом вскочил в седло, взял второго коня за повод и шагом поехал в сторону лагеря. Зная пароль, он без особого риска миновал последнюю стражу и вскоре исчез в лесной глуши…

Сероштан между тем возвратился к тачанке, раза два зевнул, позавидовал тем, кто спал, и предался воспоминаниям…

Но как Овод очутился в «казачках» у самого Махно –

вот вопрос? К сожалению, сейчас уже нет времени для ответа. Оводу дорога каждая секунда. Его вот-вот могут хватиться и, конечно, пошлют погоню…

ПОГОНЯ

Проехав шагом около полуверсты и выбравшись на знакомую дорогу, Овод пустил коней крупной рысью. Вот уже близко опушка леса, меж деревьев просвечивает небо.

Овод натянул поводья и, осмотревшись по сторонам, крикнул, подражая филину.

В ответ из лесной глуши зловеще закаркал ворон. через минуту у самой морды лошади, словно из земли, вырос

Следопыт, а за ним появился и Ю-ю с карабином в руках.

При виде Овода он широко и радостно улыбнулся.

Лошади в испуге шарахнулись в сторону, едва не сбросив седока.

– Экий ты, леший, как кошка ходишь, – рассмеялся

Овод, бросая повод второй лошади Следопыту. – Принимай скорее, и марш!

– Что, погоня? – хладнокровно спросил Мишка, одним махом вскакивая в седло.

– Погони еще нет, но она будет. Голубая Лисица в таком бешенстве, что перебьет всю свою банду, если мы не будем пойманы.

– Тогда летим. Садись за мной, Ю-ю.

– Караша, капитана, – тихо отозвался Ю-ю, вскакивая на круп коня позади Мишки.

– За мной, – скомандовал Мишка, взмахнув плетью.

Горячие кони помчались по дороге, взметая вихри пыли.

Лес вскоре кончился. Впереди извилистой лентой тянулся сердитый Днепр.

Беглецы круто повернули вверх, по течению, к известному им броду. По расчетам Мишки, до него оставалось пять-шесть верст, не более. И, если им удастся благополучно перебраться на ту сторону реки, дело будет выиграно, там уже недалеко до военной зоны красных.

Быстроногие махновские кони понравились Мишке, и он на скаку крикнул Оводу:

– Если увидишь Голубую Лисицу, передай ей спасибо за хороший подарок!

Овод рассмеялся:

– Я оставил ей благодарственную записку, будет довольна!

Над Днепром поднялась огромная багровая луна.

– Эка вынесло тебя не вовремя, – сердито проворчал

Мишка, стегнув коня, – за десять верст заметят!

В ушах засвистел ветер, из-под копыт лихих коней сыпались искры. Но вскоре Мишка замедлил бег и стал искать груду камней, обозначавшую брод.

Луна, как назло, спряталась за облако, и густая тьма сразу окутала реку.

Не заметив брода, ребята промчались еще с версту вдоль берега. Но вдруг Мишка так круто осадил лошадь, что она взвилась на дыбы, а Овод оказался на десяток шагов впереди.

– Что случилось? – тревожно спросил он, равняясь с

Мишкой.

– Тихо! – Мишка прислушался. – Погоня!

А луна, словно издеваясь над ребятами, во всей красе снова выплыла из-за облака, заливая Днепр и все вокруг чудесным сиянием.

– Вон брод! – радостно вскрикнул Мишка, показывая на знакомую кучу камней, мимо которой они промчались в темноте. Но позади уже слышался топот многочисленных копыт, а через мгновение ребята увидели бешено мчавшийся отряд бандитов. Скакать дальше вдоль берега не имело смысла: рано или поздно нагонят. Единственный выход – первыми перейти брод и попытаться задержать погоню. Все это Мишка сообразил в одну секунду и отдал команду:

– Сыпь до брода!..

Беглецы вихрем промчались навстречу врагам и, круто повернув коней, ринулись в воду.

Заметив ребят, махновцы пронзительно взвизгнули и тоже устремились к броду. Однако беглецы уже были на том берегу.

Вылетев из воды на кручу, Мишка отчаянно свистнул и дал шпоры коню:

– Вперед, буденовцы!

Но в этот момент махновцы с седел дали залп по беглецам.

Обе лошади грохнулись на землю, отбросив в сторону своих седоков.

– Вот когда мы влопались! – сердито проворчал Мишка, вскакивая на ноги и хватаясь за маузер.

– Ну, нет, – возразил Овод, – мы еще посмотрим. Во всяком случае, махновские бумаги мы должны спасти во что бы то ни стало

Во всем подражая Мишке, Ю-ю спокойно снял с плеч свой «карабай». Он редко принимал участие в обсуждении обстановки, но действовал всегда решительно и мужественно, точно выполняя любое приказание командира.

– Ложись, и за мной! – скомандовал Мишка.

Он прополз шагов пятьдесят вдоль берега и залег за огромным камнем. Ю-ю и Овод последовали его примеру.

– Так как же быть с бумагами? – спросил Следопыт, лежа на животе и зорко наблюдая за противником.

Овод снял сумку с плеча и, передавая ее Ю-ю, сказал:

– Эту сумку Ю-ю немедленно доставит нашим, а мы задержим бандитов у переправы.

– Да, ты прав, всем спастись не удастся, – тотчас согласился Следопыт. – Но не лучше ли тебе самому пойти с бумагами, а мы с Ю-ю дадим бой…

– Нет-нет! – решительно перебил Овод. – Ведь мы дали клятву не покидать друг друга в беде… а беда уже надвигается, – и он кивнул головой в сторону брода.

Махновцы заметили свалившихся коней, дали по ним еще три-четыре залпа и смело пустились в реку, идя по два в ряд.

Мишка пожал руку Оводу и приказал Ю-ю немедленно отправляться в путь:

– Умри, но сумку доставь нашему полковнику или самому Буденному!

– Слюхай, капитана! – Ю-ю с некоторым колебанием взял таинственную сумку. Он понял, что ему велят оставить своих друзей в самый опасный момент, когда его «карабай» мог бы пригодиться. Но приказ есть приказ.