Мишка отворачивался в сторону, подозрительно посапывая носом. Как настоящий мужчина, он старался скрывать свою слабость.

Чтение этой книги закончилось тем, что Дуняша дала

Мишке клятву быть такой же самоотверженной, как Овод, и так же, как он, мужественно встретить смерть, если придется погибнуть в борьбе за власть Советов, за свободу.

Мишка торжественно одобрил клятву сестры и тут же назвал ее Оводом.

В сознании ребят современные события и герои гражданской войны так причудливо переплетались с книжными образами, что они уже и сами не знали, где кончается чудесная сказка и вымысел, а где начинается подлинная суровая жизнь. В разговорах между собою они создали даже свой особый язык, заимствованный у индейцев Фенимора

Купера и Майн Рида, понятный только им одним. Красноармейцев они называли краснокожими воинами, белых контрреволюционеров бледнолицыми собаками. Белогвардейский генерал Врангель получил кличку Черного

Шакала, бандита Махно окрестили именем злого и коварного апача – Голубой Лисицей. Знаменитый командарм

Первой Конной армии Буденный носил у них имя храброго предводителя одного из индейских племен – Красного

Оленя и т. п. А Ленина, как мы уже говорили, иначе и не называли, как Великий Вождь краснокожих воинов: в их представлении это была высшая степень любви и уважения. Время шло. Гражданская война разгоралась. Ребята продолжали готовиться к боевым делам и уже стали осаждать своего батьку просьбами отпустить их добровольцами в армию краснокожих воинов. Разумеется, они войдут под начало только самого Красного Оленя, то есть Буденного. В то время слава Первой Конной уже гремела по всей

России, заражая сердца молодежи жаждой подвига.

Отец одобрительно посмеивался, но все же советовал ребятам подрасти еще немного, а потом уж…

Дуняша и Мишка ждали этого дня с величайшим нетерпением. Но тут случилось событие, сразу опрокинувшее все их надежды и планы. С фронта неожиданно прибыл старший брат – матрос Федор, чтобы организовать на селе заготовку хлеба для Красной Армии. Отец, как председатель Комитета незаможных селян, пришел ему на помощь и при содействии бедноты стал выкачивать у богатеев-кулаков припрятанный хлеб.

И вот в тот день, когда продотряд выехал в соседнюю деревню и в Яблонном не осталось никого из вооруженных, в село ворвалась уже известная читателю банда и учинила кровавый разгром. Это была одна из шаек злейшего врага Советской власти – батьки Махно. Тогда они увезли раненого Федора в лес и там замучили насмерть.

Получив тяжелую рану в спину, отец наших героев все же оправился и через два месяца встал на ноги. Его хатенка сгорела. Иван Недоля устроил свою семью у знакомого рабочего в городе Екатеринославе, а сам решил уйти к красным партизанам.

Прощаясь с Мишкой, отец сказал:

– Вот что, сынок, если я сам не встречу и не убью

Махно, то постарайся разыскать его хоть ты и всыпь ему таких горячих, чтобы он вовек не забыл нашей деревни…

Неизвестно, шутил ли отец или говорил всерьез, но

Мишка гневно блеснул глазами и сурово ответил:

– Не бойся, батька, это ему даром не пройдет. Я найду его хоть под землей! Скажи только, сколько ему всыпать?

Отец невольно улыбнулся:

– Да влепи хоть полсотни, и то будет добре.

– И я с Мишкой пойду! – вмешалась Дуняша, бросаясь на шею отцу. – Махно замучил нашего Федю.

Напоминание о смерти старшего сына передернуло старика. Он расцеловал детей и плачущую жену, смахнул с ресницы тяжелую слезу и быстро вышел вон, прихватив винтовку.

С тех пор отец как в воду канул – ни слуху ни духу. Все думали, что он погиб. Только жена не хотела верить и ждала его домой изо дня в день, полная тоски и горя.

После ухода отца ребята решили, что они уже достаточно выросли и вполне готовы для боевых дел (а как же, ведь им уже перевалило за пятнадцать лет!). Одна беда – у них не было оружия. Винтовку и револьвер забрал отец, а старенькая шашка в расчет не принималась. «Не оружие, а бабье веретено», – уверял Мишка. Как же быть? После долгих споров и обсуждений ребята решили отобрать оружие у какого-нибудь кулака или бандита, а потом двинуться в «поход». Как и чем закончилась эта попытка, читатель уже знает из предыдущей главы.

Костер на полянке догорал. Ребята сидели под дубом, обсуждая разные детали предстоящей военной кампании.

В первую очередь они решили пробраться в лагерь

Красного Оленя – Буденного, недельку-другую повоевать с бледнолицыми собаками, поработать для практики разведчиками, а потом уж направиться на поиски проклятой

Голубой Лисицы, то есть Махно, и разделаться ним по-своему.

Как видно, ребята затеяли нешуточное дело. Они свято верили, что все пойдет как по маслу и врагам революции несдобровать! Жаль только, что им не удалось достать пару хороших маузеров, с которыми, по их мнению, можно было победить весь мир: шутка ли – двенадцать пуль в одной обойме! Да вот нехорошо еще, что старуха мать одна остается дома. Захиреет с горя.

– Тяжело будет нашей матке-то, – грустно заметил

Овод, вытирая полой рубахи заплаканные глаза, – не выдержит она голодухи, зачахнет без нас…

– Не зачахнет, – сурово возразил Следопыт, чувствуя, что и сам вот-вот разревется. – Экая ты беспонятливая,

война-то ведь не кухня, не с горшками драться. Солдаты всегда уходят, а матери остаются…

– Да я что же, я ничего… Я говорю только, что тяжело будет старухе, – оправдывался Овод, стараясь приободриться.

– Значит, завтра чуть свет в поход?

– Уже сегодня. Вишь, светает.

– Руку, товарищ!..

Ребята крепко обнялись. А затем дали клятвенное обещание всегда быть вместе, не оставлять друг друга в беде и биться за власть Советов не на жизнь, а на смерть.

Сидя плечом к плечу и продолжая мечтать о будущих подвигах и приключениях на красном фронте, они незаметно задремали.

Костер давно погас… Ночная тьма поднялась к небу, черные тучи рассеялись, и огненные мечи восходящего солнца торжественно возвестили спящему миру: «Пора вставать, идет утро!..»

У КРАСНОГО ОЛЕНЯ

На берегу извилистой речонки, по оврагам и деревушкам, раскинулся лагерь Конной армии Буденного. После многодневного утомительного марша бойцы и кони отдыхали. Впрочем, этот отдых был вынужденным: на пути конницы встретились сильные части белогвардейской пехоты, окопавшейся вдоль опушки леса с артиллерией и пулеметами.

Штаб армии расположился в крестьянской хате на окраине села. На крыльце стояли два буденовца с винтовками – это охрана. В штаб то и дело пробегали ординарцы с донесениями или с приказами, выскакивали обратно, садились на коней и неслись прочь.

В хате за большим столом, склонившись над полевой картой, сидели сам Буденный и могучий седовласый полковник с пышными и длинными усами, похожий на гоголевского Тараса Бульбу.

– Так вы говорите, полковник, что фланг противника –

самое слабое место? – спросил Буденный, скосив глаза на старого казака.

– Эге ж, – коротко ответил тот, тряхнув чубом. – Ось тут такая низина, по которой можно ударить в конном строю. – Он ткнул пальцем в отметку на карте.

Буденный усмехнулся:

– А вот здесь, на холмике, стоят «максимки» и могут порезать твоих коней, как коса траву.

Полковник почесал в затылке:

– Ось тут?.. Могут поризать… Як же буде?..

– Ударим в лоб, – решил Буденный, – вот по этой долине.

Полковник удивился:

– В лоб? Ни, так не можно.

– В лоб! – повторил Буденный, вставая. – Это слишком дерзко, зато неожиданно для врага. А для конницы внезапный удар – половина победы. Ваш полк махнет первым перед рассветом. Еще раз пошлите разведку…

– В лоб так в лоб, – спокойно согласился полковник и, вынув из кармана коротенькую трубку, стал набивать ее махоркой.

В дверь кто-то постучал.

– Войдите! – крикнул Буденный.

Дверь распахнулась, и бравый казак, взяв под козырек, вытянулся в струнку у входа.

– Ты что, Гарбузенко?

– Шпиёнов привели, товарищ командующий.

– Шпионов? Вот кстати. Где ж вы их схватили? – живо спросил Буденный.

– В лесу, около речки.

– А почему вы думаете, что это шпионы?

– Да воны дюже подозрительны: кажут, шукалы Буденного, и такое балакают, що не дай боже. Мабуть, воны пьяны, чи шо, – отвечал, переходя на украинский язык, красноармеец,

– Вы обыскали их?

– А то як же!

– Что ж нашли?

– Та оцю книжку та наган.

– Хорошо, давайте их сюда.

– Слухаю! – буденовец повернулся на каблуках и, приоткрыв дверь, позвал: – Гей, Петро, тяги их до командира!

В палатку, подталкиваемые сзади, вкатились два старичка с длинными бородами неопределенного цвета. Один походил на деда мороза, слепленного детскими руками: низенький, квадратный, с всклокоченной бородой, немного съехавшей набок; второй был тощий и прямой, как палка.

Старички подошли к столу и с любопытством стали оглядывать палатку.

На столе рядом с картой лежал маузер.

При виде оружия квадратный старичок живо толкнул в бок тощего, шепнув вполголоса:

– Гляди-ка, маузер!

– Маузер, – тоже шепотом ответил тот, сделав еще шаг к столу.

Полковник, зорко следивший за каждым их движением, быстро схватил маузер и чему-то ухмыльнулся.

Окинув старичков пытливым взглядом, Буденный оперся подбородком на эфес своей сабли и сухо спросил:

– Вы откуда, старики, пожаловали в наши края?

– Мы-то? – переспросил квадратный старичок, оправляя бороденку. – А кому какое дело? Мы ж не такие дурни, чтобы всякому болтать, как и что.

Буденный изумленно вскинул брови:

– Вот это номер!. Вас же арестовали около самого штаба!..

– А ну что ж, – отрезал старичок. – мы пробирались к

Красному Оленю, а нас и цапнули эти чудаки…

– Что за вздор, какой олень?

– Красный.

Тощий старичок дернул квадратного за рукав и на ухо шепнул:

– Они же не знают!..

– И верно! – спохватился квадратный. – Мы, значит, к

Буденному шли и вот – влопались.

– Ну так говорите, что вам нужно от него. Я и есть Буденный.

Старички ахнули в один голос:

– Сам Буденный?

– А ведь похож! Ей-богу, он! – обрадовался квадратный, подталкивая вперед тощего. – Ну, валяй, рассказывай, брат Овод, а то я опять наверчу что-нибудь.

Тощий старичок подвинулся ближе к Буденному:

– Вы на нас не сердитесь, товарищ Буденный. Мы, вот я и мой братень Следопыт, то есть Мишка, из села Яблонного, а батька наш Иван Недоля ушел в партизаны, брата

Федора замучили бандиты Голубой Лисицы, значит Махно, а мы с Мишкой решили вступить добровольцами к вам…

– В ряды краснокожих воинов, – вставил квадратный старичок.

– Не перебивай, пожалуйста, – отмахнулся тощий и продолжал:

– Под вашей командой мы хотим немного попрактиковаться в военных делах…

– Побить бледнолицых собак, – опять не утерпел квадратный, – а потом разыщем проклятую Голубую Лисицу и всыпем ей полсотни горячих. Пусть знает, гадюка, как села жечь! Во!.

– Вы что-нибудь понимаете здесь, полковник? – сердито спросил Буденный. – Красный Олень, бледнолицые собаки. Голубая Лисица… Что за тарабарщина такая?.

Овод хотел уже разъяснить, в чем дело, но тут старый буденовец подошел к старичкам и, вдруг схватив их за бороды, дернул вниз:

– Бачтэ, яка кумедия!

И перед изумленными взорами красных конников и

Буденного во всей красе предстали наши герои – Следопыт и Овод. Все прыснули со смеху, а за ними рассмеялись и ребята.

– Это еще что за фокусы?! – прикрикнул Буденный.

Ребята сразу притихли, не совсем понимая, почему сердится Красный Олень, когда все получилось так великолепно.

– Никакого тут фокуса нет, – робко возразил Овод, – мы это для отвода глаз прицепили и вот явились к вам…

– А на что вы мне нужны? – отрезал Буденный. – У вас еще молоко на губах не обсохло, а вы воевать задумали.

– Как, на что? – удивился Следопыт, выступая вперед. –

А кто вам Голубую Лисицу поймает?..

– И потом, иметь такого разведчика, как Следопыт, –

вовсе не худо, – поддержал Овод. – Он может проползти на пузе хоть двадцать верст, а шашкой рубает не хуже любого казака.

Мишка сердито фыркнул и задрал голову вверх.

Буденный не выдержал:

– Вот забавные хлопцы! Куда ж мы их денем, полковник?

– Принять на службу и отдать под мою команду, –

невозмутимо посоветовал полковник, – а я их прощупаю.

– Хорошо, пусть будет по-вашему, – согласился Буденный. – Только проверьте сначала, что это за сорванцы такие.

– Слухаю! Гайда за мной, хлопцы!

– А где ж наше оружие? – спросил Мишка. – Мы его в бою взяли…

– Возвратить! – коротко бросил Буденный, снова наклоняясь над картой.

По-военному отдав честь Буденному, ребята вышли вслед за полковником.

Ю-Ю

Был уже вечер, и на голубом небе одна за другой зажигались звезды.

Ребята шли по деревне, полные радости и надежд, – они станут буденовцами!

Мишка старался идти в ногу с полковником, который молча посмеивался, наблюдая за юнцами. Мимо них то и дело проносились верховые. Во дворах ржали и фыркали кони. Порой слышался лязг штыка или шашки, окрики патрульных, лихая песня. Там и сям горели костры, вокруг которых сидели на корточках воины в ожидании ужина.

Лагерь глухо рокотал и гудел, словно гигантский улей.

По пути ребята увидели несколько хат, снесенных до основания артиллерийским огнем. Только черные остовы труб и печей зловеще торчали среди кучи развалин, производя жуткое впечатление.

У наших героев невольно сжались сердца: вот она где, настоящая-то война! Вот они, настоящие красные бойцы и тот самый фронт, куда тянуло их с такой неодолимой силой! Пройдя развалины, Мишка и Дуняша увидели кучку деревенских ребят. Они шумели и над кем-то громко смеялись. Центром внимания оказался молодой китаец с буденовкой на голове, который старался выбраться из толпы.

– Ходя! Ходя! Косолапый ходя! – кричали озорники, дергая его за полу длинной шинели. А когда китаец поворачивался, чтобы схватить обидчика, они с хохотом отскакивали прочь.