Черный город…» Вот и все…

– Какая смелость! – воскликнул Акса-Гуам. – Он мог тут же убить тебя этим же мечом.

И, улыбнувшись, он прибавил:

– Да, не везет Кунтинашару. Твой брат заставляет зеленеть его от зависти, а ты… Но, слушай, Ата! Так дальше продолжаться не может. Надо изменить все это. Ты знаешь, что я люблю тебя и для меня ты не рабыня. Отец никогда не согласится на наш брак, это противно законам.

Но мы изменим законы. Мы всю Атлантиду перепашем бронзовым плугом!.

– Я знаю, что никогда не буду твоей женой. Эта мысль мне и не приходила в голову. Мне довольно твоей любви.

– Но я хочу, чтобы ты была моей женой. И не только это. Любовь к тебе мне открыла глаза на ужас рабства, несчастная судьба моей сестры – на ужас царского самовластья. И я увидел целый океан страдания рабов… Их заглушенные стенания преследуют меня, отравляют мне жизнь. Мне кажется, что в каждом из них стонет твоя луща. Освободить их, освободить тебя – вот что хочу я…

Ата смотрела на него широко открытыми глазами, в них светился ужас.

Но Акса-Гуам уже не видел ее. Он говорил, как в бреду:

– Я говорил с Адиширной, предлагая ему примкнуть к готовящемуся восстанию рабов. Он витает в грезах, он слишком художник, чтобы много думать об этом. Но и он примкнет к нам, ты увидишь. Его помощь необходима.

Среди рабов уже давно идет брожение… Я стану во главе восстания. Я сам поведу их на Священный Холм. Мы овладеем арсеналами и скрестим мечи с воинами царя. И мы победим их, потому что с нами правда!

В этот самый момент легкий волнообразный подземный толчок колыхнул землю.

Ата покачнулась и побледнела.

– Что это?.

– Мы не оставим камня на камне! А потом мы создадим новую, свободную Атлантиду, где не будет ни рабов, ни царей, а только радость свободного труда. И настанет вновь Золотой век!

Второй, более сильный толчок заставил Акса-Гуама вернуться к действительности. Колыхнулись листья деревьев. Небольшой камень, лежавший у самого края утеса, сорвался и покатился вниз, ударяясь о камни с постепенно за замирающим цоканьем.

– Что-то эти колебания почвы стали повторяться все чаще!

Увидев бледное от испуга лицо Аты, он шуткой постарался успокоить ее.

– Видишь, Ата, сама земля содрогается от преступлений жрецов и царя!

Но Ата не улыбнулась.

Она с тоской посмотрела на Акса-Гуама и тихо прошептала:

– Не делай этого!

– Ты боишься?

– За тебя…

– Ты будешь с нами, Ата?

– Я умру за тебя…

VIII. В магическом круге

В комнате уже находились жрецы: Кунтинашар, Зануцирам, Анугуан, Агушатца и Нуги-Эстцак.

– Вот и Эльзаир, – сказал Кунтинашар. – Нет только

Келетцу-Ашинацака.

– По обыкновению, колеблется. Мы нарочно назначили это свидание в полдень, когда царь и весь его двор засыпают. Но Келетцу-Ашинацак придет за гороскопом, который я составил для него, – сказал Эльзаир.

– Его звезда, конечно, восходит?

– Так же верно, как то, что звезда царя Гуана-

Атагуерагана заходит.

– Хорошо уметь повелевать звездами! – с улыбкой сказал Кунтинашар.

– Не смейся! Звезды не лгут, – обиделся астролог.

– Еще бы звезды лгали! Лгут только люди!. Но не будем препираться. Анугуан, ты хорошо подготовил старуху?

– Цальна угадывает с полуслова. Хитрая старушонка!

Надо ей бросить пару солнечных дисков8. Пусть они погреют ее старые кости.

Дверь открылась, и в комнату вошел брат царя Атлантиды – Келетцу-Ашинацак, царь Атцора, в сопровождении жреца Шитца.

8 На монетах атлантов изображались: на одной стороне диск солнца, а на другой –

голова царя. Поэтому атланты называли иногда золотую монету «солнечный диск». –

Ларисон.

Жрецы встали и подняли руки в знак благословения и приветствия.

– Да будет свет твоего величия с нами, – сказал Кунтинашар.

– Привет вам. Ну, как мой гороскоп, Эльзаир? Хорошо? Все благополучно?

У Келетцу-Ашинацака были близорукие глаза, которыми он пристально смотрел, закинув несколько голову.

Его маленькие сухие ручки были в беспрерывном движении. Он суетливо теребил пальцами рыжеватую бороду.

Только при торжественных выходах он сдерживал эти невольные суетливые движения, не приличествующие царскому величию.

– Слава Солнцу! Великий царь, твой гороскоп прекрасен! Звезды благоприятствуют тебе. Позволь мне прочесть.

И Эльзаир начал нараспев:

– Великому и славному, могущественному властелину

Атцора…

– Не надо, не надо… – замахал Келетцу сухими ручками, – главное!. Да… главное говори… и своими словами… да…

– Твоя звезда, великий царь, в своем восходящем течении горела ярче всех и пересекла путь звезды трижды великого царя Атлантиды Гуана-Атагуерагана, и лучи его звезды померкли в лучах звезды властелина Атцора.

Келетцу-Ашинацак был взволнован, обрадован и испуган.

– Что же это значит? Что это значит? – спросил он, обводя жрецов пристальным взглядом сощуренных, близоруких глаз и усиленно теребя рыжеватую бороду.

– Великий царь! – выступил жрец Анугуан. – Чтобы ответить тебе на этот вопрос, я изучил все бронзовые таблицы государственного архива со дня твоего рождения. И

вот что узнал я: законный царь Атлантиды – ты.

– Я?. Вот как! Но я младший? Хотя мы родились двойней!..

– Ты – старший, великий царь! Об этом говорят не только наши таблицы!

Анугуан подошел к стене, открыл потайную дверь и впустил Цальну.

– Вот повивальная бабка, которая принимала тебя и твоего царственного брата. Говори, старуха, кто родился первым: царь Келетцу-Ашинацак или Гуан-Атагуераган.

– Первым родился царь Келетцу-Ашинацак. Я хорошо заметила у первенца большую родинку на правом плече…

– Родинку?. Да, у меня есть большая родинка на плече.

– Потом родился Гуан-Атагуераган. Когда младенцев омыли и показали родителю, трижды великому царю Атагуераган-Кукулькану, то он сказал, указывая на Гуана:

«Вот первенец и наследник мой!»

– Но почему же? Почему!. – обиженно воскликнул

Келетцу-Ашинацак.

– Не гневайся, великий царь! Твоему родителю не понравился цвет волос на твоей голове. И еще: лицом ты был похож на овцу… И потом: ты родился слабенький, и отец боялся, что ты можешь умереть или будешь хилым царем…

– Хилым царем? Да? Так и сказал?

– Или хилым мужем, – я уж точно не помню…

– Ты больше не нужна, Цальна, – сказал Кунтинашар.

И Цальна, низко кланяясь, удалилась. Жрецы выжидательно молчали. Келетцу-Ашинацак сидел озадаченный, теребя свою бородку. Наконец Анугуан нарушил молчание.

– Великий царь! Я – хранитель законов. И я считаю, что во имя святости закона ты должен быть восстановлен в своих правах!

В близоруких глазках Келетцу вспыхнула радость, но он испуганно замахал ручками.

– Что ты!.. Что ты!.. А как же брат?

– Мы предложим ему уступить место добровольно.

Если же он не согласится, то…

– Конечно, не согласится! Конечно! Столько лет царствовал – и вдруг…

– Если не согласится, то у тебя есть армия и флот.

Часть войск и военачальников Гуана-Атагуерагана недовольна им. Среди подвластных Атлантиде царей ты всегда можешь найти союзников. Мы – с тобой. Тебе нужно лишь одно: заявить о своих правах. Остальное сделаем мы… с тобой и от твоего имени.

– Я не знаю… Это так неожиданно…

– Твои колебания понятны, великий царь, – сказал

Эльзаир. – Родственные чувства… любовь к брату… Но наш земной путь предначертан на небесах. Если ты еще сомневаешься, то мы сделаем вот что. Данной мне богами властью я вызову тень твоего отца. Пусть он сам решит судьбу престола.

– Тень отца? – с испугом и интересом воскликнул Келетцу-Ашинацак.

– Да, тень отца!

И, отворив скрытую в стене дверь, Эльзаир повелительно сказал:

– Войди!

Келетцу-Ашинацак нерешительно вошел. Жрецы последовали за ним.

Совершенно круглая комната, окрашенная в голубой цвет, с куполообразным потолком, напоминала небесное полушарие. Сходство дополняли разбросанные по куполу золотые звезды. В центре мозаичного пола из синих камней был выложен геометрически правильный круг со вписанным в него пентаклем. Посреди круга возвышался узкий бронзовый трон, с диском солнца на верху спинки. По сторонам трона стояли два высоких бронзовых светильника в виде трех перевитых змей. Их загнутые хвосты служили ножками. Три золотые головки, с изумрудными глазами и открытыми, как для укуса, ртами, склонились над пламенем.

– Садись! – так же повелительно сказал Эльзаир.

Келетцу-Ашинацак боязливо переступил черту круга и взобрался по ступенькам на трон.

– Сейчас разорвется завеса времени!.

И Эльзаир, подняв руку, стал торжественно и протяжно произносить заклинания:

– АЦАН, ЦИТА, АТИЦ, НАЦА.

При каждом его слове пламя светильников меркло и, наконец, совсем погасло. Комната погрузилась в непроницаемый мрак.

У Келетцу-Ашинацака от нервного напряжения зазвенело в ушах и перед глазами пошли зеленые круги.

Наступило томительное молчание.

Вдруг вдали послышались нежные звуки флейты. В

тот же момент на стене появилась змейка голубоватого света. Световая змейка беспрерывно двигалась, то разгораясь, то бледнея. Ее движения и сила света были неразрывно связаны со звуками флейты. Мелодия звучала быстрее и сильнее – быстрее извивалась и ярче светилась змейка. Звуки замедлялись и затихали – бледнел и замедлялся в своем движении свет; однообразная мелодия состояла всего из пяти повторяющихся нот.

Эта однообразная музыка и игра света гипнотизировали Келетцу. Он никак не мог понять, видит ли он светящиеся звуки, или слышит игру света.

Одновременно присоединилась вторая световая змейка и вторая флейта. Потом третья, четвертая, звуки и световые змейки догоняли друг друга, сплетались, расходились.

Постепенно из отдельных змеек образовался светящийся круг. Тогда движение змеек прекратилось, умолкли и звуки флейты. Круг горел ровным фосфорическим светом. Он стал углубляться и превратился в круглое окно, за которым было пустое пространство, наполненное легким туманом.

Перед пораженным Келетцу-Ашинацаком предстала, как ему показалось, тень его отца.

Тень подняла руку по направлению к Келетцу, и в комнате ясно прозвучал голос:

– Келетцу-Ашинацак! Трон Атлантиды ждет тебя…

Все погрузилось во тьму.

Келетцу вскрикнул и потерял сознание.

Жрецы вынесли его в первую комнату и привели в чувство.

– Трижды великий царь Атлантиды! – торжественно обратился к нему Кунтинашар.

– Я еще не царь Атлантиды… – слабо произнес Келетцу с блуждающим взором.

– Для нас ты уже царь. Тень отца твоего возвела тебя на престол!.

– Да, но тень отца сказала: «Трон ждет тебя…» Может быть, по смерти брата?..

Кунтинашар бросил раздосадованный взгляд на Эльзаира.

– Ответ твоего отца совершенно ясен: «Трон ждет тебя». Значит, нельзя медлить, – сказал Эльзаир.

– Да, да… Хорошо. Я подумаю… Я слишком устал. Я

дам ответ… да… Шитца, проводи меня…

И Келетцу-Ашинацак, опираясь на руку жреца, удалился.

– Не мог ты заставить эту тень говорить иначе! «Трон ждет тебя». Сказал бы: «Келетцу! Я приказываю тебе силой отнять трон у Гуана. Ты законный наследник престола», или что-нибудь в этом роде, – сердился Кунтинашар.

– Удивительная у вас, магов, привычка говорить туманно, загадками. Вот и перетуманил!

– Кто ж его знал!. – смущенно проговорил Эльзаир. –

Ему все разжевать и в рот положить надо…

– А царек ничего… подходящий был бы царек, – сказал Зануцирам. – Очень удобный!.

– Удобный, когда будет царем. А посадить-то его как?

– Надо начать с другого конца, – сказал Анугуан. –

Мне известно, да теперь и вам известно, что готовится восстание рабов. Во главе стоит Акса-Гуам-Итца, сын

Шишена-Итца – верного царского пса! То-то молодость!

Увлекся, говорят, какой-то рабыней и теперь всю Атлантиду перевернуть хочет! Вот этого-то Акса-Гуама мы и используем. Если восстание направить умелой рукой, они могут убить Гуама-Атагуерагана. Нам это и нужно. С рабами же скоро расправимся и на престол возведем эту атцорскую овечку – Келетцу. И мы будем неограниченными правителями Атлантиды. А сорвется восстание и уцелеет голова Гуана-Атагуерагана – слетит голова Акса-Гуама, да и его отцу несдобровать. Мы же останемся в стороне.

– Вот истинный дипломат Атлантиды! Хранитель законов, поддерживающий восстание рабов! – со смехом сказал Кунтинашар.

Легкий волнообразный подземный толчок отбросил всех влево. Где-то зашуршала обвалившаяся штукатурка.

– Эти подземные толчки начинают беспокоить меня!

– Пустяки! – беспечно сказал Кунтинашар.

– Но не всегда дело кончается пустяками, – возразил

Анугуан. – Наши таблицы повествуют о нескольких ужасных землетрясениях и извержениях вулканов. Вот эта самая пирамида, которая крепче скалы, дала три тысячи семьсот лет тому назад громадную трещину, и ее пришлось перекладывать. Что же было тогда с дворцами и храмами?..

– Ты собираешься жить три тысячи лет, Анугуан? Я

думаю, на наш век хватит! А там… Пусть хоть все пирамиды лопаются, как скорлупа печеных яиц!

Сладко зевнув, он прибавил:

– Однако пора и на покой!

IX. Змееныш

– Кончено!

Адиширна-Гуанч положил бронзовое зубило и молоток, отошел от статуи и окинул ее взглядом.

Перед ним, как живая, стояла Сель в короткой легкой тунике, с копьем в правой руке, приготовленным для метанья. Вся фигура дышала порывом. Правая нога выдвинута вперед и согнута в колене. Левой рукой, на ремешке, она сдерживала пару остромордых, поджарых собак с напряженными для прыжка мускулами. Волосы Сель были плотно обтянуты лентой, сколотой впереди булавкой в виде полумесяца. Этот полумесяц символически изображал ее имя9.

Адиширна залюбовался своим произведением. Такой он увидел Сель в первый раз на охоте, в лесу.