Западе хорошо платят хорошим работникам и что там можно очень дешево приобрести кусок земли и сделаться самому хозяином. Работай только!

«Прийти бы только скорей!» – мысленно проговорил

Чайкин. Он знал, что бриг нагружен ящиками с ружьями, –

об этом осторожно говорили между собою матросы, – и хотя не вполне понимал, отчего это капитан и Гаук избегают встречи «Диноры» с военными судами под американским флагом, но чувствовал, что капитан делает что-то нехорошее, и боялся, как бы из-за этого не вышло чего-нибудь скверного и для него.

Правда, благодаря Долговязому он уже знал права американского гражданина, знал, что без суда ничего с ним не сделают, и настолько свободно уже говорил по-английски, что не боялся очутиться в беспомощном положении на чужой стороне. Да и вообще за это время плавания на «Диноре» и дружбы с Долговязым наблюдательный Чайкин присмотрелся и к людям, многому научился и многое понял в нравах и обычаях страны, в которую невольно попал, и уже далеко не был похож на того «зелененького», как обзывают американцы всякого вновь прибывшего в их страну. Он сумел бы за себя постоять.

– Чайк! – кликнул капитан с юта.

– Что угодно, капитан?

– Небось рады, что завтра доберемся до берега!

– Рад, сэр!

– И с «Диноры», конечно, уйдете?

– Уйду.

– То-то. И отлично сделаете… Вы слишком порядочный человек, чтобы плавать в такой компании. Да и вообще вы простофиля на редкость, Чайк! Удивительный. И вам трудно будет в Америке, если вы останетесь таким простофилей. Кстати, где спрятаны ваши деньги?

– В сундуке.

– Как сменитесь с вахты, положите их лучше в карман.

– Зачем, сэр?

Капитан рассмеялся.

– А затем, чтобы у вас остались деньги. Завтра ведь берег. Поняли, Чайк?

– Понял.

– Так не забудьте, что и вам нужны деньги, тем более собственные. Можно полюбопытствовать, сколько их?

– Сто долларов.

– Я думаю, у первого матроса на «Диноре» такой капитал! – усмехнулся Блэк. – В монетах?

– Да.

– Так придите утром ко мне в каюту. Я вам обменяю их на ассигнацию. Ее удобнее спрятать… Положим, на груди.

Не так ли, Чайк?

– Благодарю вас, капитан. Я и то думал, что неудобно иметь в кармане так много монет.

– Именно неудобно. Их так легко вытащить оттуда.

Капитан помолчал и спросил:

– А что вы думаете с собой делать, как уйдете с «Диноры»?

– Хотел бы найти береговое место… На земле работать.

– Вы отличный матрос и рулевой… Только надо выбрать получше судно… А если желаете быть фермером, –

поезжайте на Запад. Я вам дам рекомендательное письмо к двоюродному брату. У него ферма около Фриски… Завтра поговорим еще об этом. Я очень хотел бы быть вам полезным, Чайк. Знайте это!

– Благодарю вас, капитан. Вы очень добры ко мне.

– Не благодарите, Чайк! – остановил его капитан. – Мне вас надо благодарить.

– Меня? За что, капитан?

– А за то, Чайк, что вы заставили меня снова поверить в человека еще тогда, когда бросились спасать Чезаре…

Оставайтесь всегда таким простофилей, Чайк! Это, пожалуй, лучший способ прожить, не желая пустить себе пулю в лоб! – прибавил Блэк, и Чайкину показалось, что безнадежная нота прозвучала в словах капитана.

Через несколько минут вернулся Гаук и доложил капитану, что устроил негра.

– Пожалуй, и тюфяк ему дали?

– То-то, дал.

– И, пожалуй, стакан рому дали?

– И рому дал… И рану перевязал… И уж не сердитесь, капитан: я негра перевел из трюма, чтобы крысы его не пугали.

– Куда?

– В шкиперскую каюту. Там нашлось местечко… И…

– Что еще?

– И, с вашего позволения, сказал ему, что вы его простили, капитан.

– А вам, Гаук, идти бы в пасторы! – весело рассмеялся

Блэк.

– Боюсь, капитан, что одним пьяным пастором будет больше в Америке и одним недурным штурманом меньше… Надо играть в карты, имея козырей… А ветер что-то свежеет, капитан! – беспокойно прибавил Гаук.

– Разве?

– Наверное.

– Надеюсь, до шторма будем на месте. Хорошей вахты, Гаук! Разбудите, если увидите огни… А в четыре часа я вас сменю.

И с этими словами Блэк спустился в свою каюту и, заперев ее на ключ, лег на диван.

Тигр устроился около.

ГЛАВА IX

1

К следующему утру ветер засвежел до того, что пришлось взять два рифа у марселей, и то перегруженная

«Динора» с трудом поднималась с волны на волну, и верхушки их часто попадали на бак.

Но Блэк, по-видимому, не беспокоился. До

Нью-Орлеана оставалось всего шестьдесят миль, и он рассчитывал быть в порте до того времени, как разыграется шторм, который мог бы грозить серьезною опасностью

«Диноре».

Успокоился, казалось, и Гаук, стоявший с восьми часов на вахте. Он только особенно внимательно посматривал в бинокль и опытным морским глазом оглядывал рангоуты встречных судов, белевшихся на горизонте. Ни одно из них не возбуждало опасений ни Гаука, ни Блэка.

– Плохо северяне блокируют! – весело усмехнулся он. –

Нас раньше прозевали! Теперь крейсеров бояться нечего.

Они держатся мористее. Ну, пойду напьюсь кофе, а вы, Гаук, все-таки не зевайте… Да пусть часовые на марсах смотрят в подзорные трубы…

Капитан спустился на палубу и, увидав Чайка, кивнул ему головой и сказал:

– Ну, Чайк, несите свои деньги.

– Они со мной, капитан.

– Так идите ко мне!

Молодой матрос вошел вслед за капитаном в его каюту и, удивленный роскошью ее убранства, осматривал красивую мебель, ковер и стены, увешанные ружьями и фотографиями.

Тигр не ворчал на гостя. Напротив, он соблаговолил даже подойти к нему и, вильнув хвостом, лизнул его руку, после чего улегся на полу.

Блэк между тем открыл железный ящик, в котором

Чайк увидел много золота.

– Сколько у вас, Чайк, денег? Сто долларов ровно?

– Сто десять, капитан.

И Чайкин стал вынимать из карманов доллары и разложил их кучками, по десяти долларов в каждой, на круглом большом столе перед диваном.

– Да вы садитесь, Чайк! – пригласил капитан. – Я вас позвал как гостя, а не как матроса!

– Я постою, капитан.

– Как хотите, но удобнее сидеть, и тем более что вы, Чайк, я полагаю, не прочь будете напиться со мною кофе…

Что вы на это скажете? Хотите?

– Благодарю вас.

– Да вы не благодарите, а отвечайте, хотите или нет.

– Хочу, капитан.

– Ну, вот это ответ… Эй, бой!

В каюту вошел негр лет пятнадцати.

– Дай нам кофе. Вы с коньяком?

– Нет, капитан.

– Вовсе не пьете?

– Совсем не пью.

– Решительно вы удивительный человек, Чайк, и не будь вы таким доверчивым ротозеем, я сказал бы, что вы наживете деньги. Ну, вот вам банковый билет… Советую вам спрятать его на грудь. Оно будет верней.

И с этими словами капитан подал матросу билет и, взяв со стола сто долларов, положил их в железный ящик и, замкнув его, сел на диван.

– А десять долларов спрячьте. Еще вам за месяц жалованья придется получить от Гаука, – у вас и хватит на переезд во Фриски, если вы в самом деле хотите сделаться фермером… Хотите?.

Но Чайкин не отвечал и смущенно повертывал в руке банковый билет.

– Вы, верно, ошиблись, капитан, – проговорил он, кладя билет на стол, – это билет не в сто, а в пятьсот долларов.

– Я не ошибся, Чайк. Я в деньгах не ошибаюсь, Чайк.

Вы можете спокойно взять этот билет и спрятать так, чтобы у вас не вытащили его добрые ребята. Четыреста долларов прошу принять в награду за вашу службу. Вы по совести заслужили их. Лучшего рулевого я не видал.

– Очень вам благодарен, капитан. Дай вам бог всего хорошего! – благодарно и взволнованно проговорил Чайкин.

– Ну, бог едва ли пошлет что-нибудь хорошее такому, как я… А вам, Чайк… наверное, будет в жизни много хорошего. И вот что я вам еще скажу, Чайк. Если вам в

Америке – вы ведь простофиля! – плохо придется, если вам нужны будут деньги, – напишите мне. Я вам дам после адрес. Ну, а теперь возьмите свои деньги и давайте пить кофе. И ни слова больше об этом!..

Чайкин благодарно глядел на этого странного человека, наводившего трепет на всех матросов и на него, Чайкина, и теперь казавшегося далеко не таким страшным. И Чайкин никак не мог понять, что это за человек, но чувствовал более, чем понимал, что он находится в какой-то «отчаянности», и пожалел его.

И эту-то невысказанную жалость, вероятно, и прочел

Блэк в необыкновенно добром взгляде серых глаз, и от нее и сам Блэк словно почувствовал себя смягченнее и добрее.

И он, видимо заинтересованный Чайкиным, подробно расспрашивал об его прошлой жизни, о службе, о том, как он остался в Америке.

– Еще чашку кофе, Чайк?

– Благодарю. Не хочу…

И Чайкин поднялся с места.

Поднялся и капитан, крепко пожал руку Чайкина и проговорил:

– Письма вам дам, как придем в Нью-Орлеан. Вы в день прихода можете уходить. Разгружать будут негры, и, следовательно, вы не нужны. А чем скорее вы уберетесь с

«Диноры», тем лучше… И никому не говорите, что у вас пятьсот долларов.

– Я не скажу.

– А вечером сегодня зайдите ко мне в гостиницу «Юг».

Я туда переберусь с брига… Там я вам дам рекомендательные письма. И знаете, Чайк, что надо вам сделать, когда съедете на берег?

– Что, капитан?

– Купить себе новый костюм, а этот выбросить…

Чайкин вышел из капитанской каюты.

Шутка ли сказать – пятьсот долларов! Таких денег он и не думал иметь когда-нибудь, а между тем банковый билет у него в кармане, и он крепко держит его.

А капитан Блэк в отличном расположении духа допивал вторую чашку кофе, заедая его маленькими галетами и предвкушая получку сегодня же крупной суммы за доставленные ружья, как вдруг над его головой раздался звонок. Это Гаук звал капитана.

В одну минуту он уже был около Гаука, который внимательно смотрел на горизонт в подзорную трубу.

– Что такое? – отрывисто спросил Блэк, взглядывая по тому же направлению, по которому глядел штурман, и не видя ничего невооруженными глазами.

– Подозрительный рангоут, капитан…

– С марсов кричали?

– Нет. Подозрительный, говорю, рангоут… Издали и не отличишь.

– Вы думаете, военное судно?

– А вот посмотрите сами!

И Гаук передал трубу капитану.

Тот так и впился в горизонт. На голубом фоне неба выделялся силуэт трехмачтового судна, одетого во все паруса и шедшего наперерез курса «Диноры».

– Это «Вашингтон»! – дрогнувшим голосом проговорил

Блэк, и тень омрачила его лицо.

– «Вашингтон»? – упавшим голосом повторил и Гаук. –

Лучший крейсер северян! Уверены ли вы в этом, капитан?

Пораженный неожиданной встречей, Блэк, казалось, не слыхал, что говорит штурман.

Так прошла секунда, другая.

– Я им живой не дамся! – проговорил Блэк. – Вызовите всю команду наверх и будьте готовы к повороту. Будем жарить прямо к берегу и выбросимся на мель. Там «Вашингтон» нас не поймает, если это он.

И с этими словами капитан спустился на палубу и полез на грот-марс.

Несколько минут прошло, а капитан все смотрел в трубу.

Наконец он спустился с марса и поднялся на ют.

– Отдавайте рифы! Попробуем удрать сперва, а если нет…

– Как бы не залило нас волнением, капитан…

– Выбросим часть груза… Живо отдавать рифы!

Через несколько минут рифы были отданы, и «Динора»

полетела скорей. Капитан не спускал глаз с судна, которое так напугало его. Теперь уже ясно были видны в трубу три высокие мачты клиперского вооружения. Не было сомнения, что это был знаменитый парусный ходок и вместе с тем имевший сильную паровую машину – клипер «Вашингтон», перехвативший немало судов, направлявшихся к южанам.

Волны начинали захлестывать «Динору» сильнее;

«Вашингтон» уже был виден простым глазом. Расстояние между ним и «Динорой» постепенно уменьшалось.

А ветер крепчал.

– Не бросать ли груз?

– Подождите… Еще, может быть, мы успеем добежать раньше до какого-нибудь военного судна южан… И, может быть, «Вашингтон» повернет!. – говорил Блэк, стараясь утешить себя и не отрывая глаз от красивого «Вашингтона», который, чуть-чуть накренившись, летел тем же курсом наперерез «Диноры».

Прошло еще четверть часа. Расстояние видимо уменьшалось.

– Кидайте часть груза за борт! – наконец приказал капитан, полный злобы, что приходится кидать в воду большие деньги.

Гаук пошел на бак. В скором времени тяжелые ящики полетели за борт.

Облегченная «Динора» понеслась быстрее.

– Сколько выбросили, Гаук?

– Триста…

– Это пять тысяч долларов, Гаук… Но больше они не возьмут у меня… Глядите… Подняли флаг…

– Какой нам поднять, капитан?

– Поднимите французский.

На гафеле «Диноры» взвился французский флаг.

– Поставьте брамсели, Гаук! – крикнул капитан.

Гаук только пожал плечами и послал людей ставить брамсели.

«Динора» оделась верхними парусами.

Через минуту и на «Вашингтоне» взлетели брамсели.

– За нами гонятся… Ясно! – сказал капитан.

– Сигнал на «Вашингтоне»! – объявил Гаук.

Гаук справился в сигнальной книге и доложил капитану.

– Требуют уменьшить парусов.

– Не отвечать!.

Минуты три висел на «Вашингтоне» сигнал и был спущен.

Вслед за тем раздался выстрел.

– Сколько до Нью-Орлеана, Гаук?

– Миль двадцать пять…

– А близко ли до мели южнее?

– Миль пятнадцать, капитан!

В эту минуту снова раздался выстрел, и ядро шлепнулось в воду в значительном расстоянии от «Диноры».

– Не долетело! – усмехнулся Блэк.

Прошло с четверть часа. Снова раздался выстрел. На

этот раз ядро шлепнулось в воду невдалеке от кормы

«Диноры».

Блэк взглядывал назад на красавца «Вашингтона», измеряя расстояние между ним и «Динорой» сверкающими злыми глазами, словно зверь, преследуемый охотником.