– Какого черта вы тут делаете? – спросил Амедей

Флоранс, застав его за таким занятием,

– Занимаюсь своей профессией, – не без важности ответил Понсен.

– Статистикой? – спросил удивленный Флоранс,

– Именно. Я в скором времени совсем просто определю, сколько людей может пропитать Петля Нигера.

– Ха-ха-ха! Все та же Петля? – сказал Амедей Флоранс, который, кажется, не очень ценил труды своего собеседника. – Однако, как я полагаю, мы ведь не в этой знаменитой Петле?

– Не запрещено рассуждать по аналогии, – поучительно заметил Понсен.

– Придворные, собравшиеся для роскошной оргии! –

произнес голос позади них.

По этому стиху из «Возмездия», сказанному просто для рифмы, Амедей Флоранс узнал доктора Шатоннея. В самом деле, это был он,

– Что вы тут делаете? – спросил добряк, оканчивая, таким образом, свое обращение.

– Господин Понсен объясняет мне методы статистики,

– серьезно ответил Флоранс, – Прошу вас, господин Понсен, продолжайте!

– Это очень просто, – объяснил тот. – Вот корень шпината, он занимает квадратный дециметр. Немного далее – цветная капуста: ей потребовалось четыре квадратных дециметра. Я измерил сотню выбранных наудачу растений и нашел среднюю площадь, занимаемую ими. Я

также измерил их ежедневный рост. Вот, например, этот салат прибавил со вчерашнего дня 4 грамма 927 миллиграммов. Итак, я вычислил, математически вычислил, что ежедневный прирост составляет 22 миллиграмма на квадратный сантиметр.

– Очень любопытно, – не моргнув глазом, заявил доктор Шатонней.

– Не правда ли? Эти научные вопросы всегда крайне интересны, – сказал Понсен, раздуваясь от гордости. –

Петля Нигера содержит 546 триллионов квадратных сантиметров, значит, она может ежедневно производить 12 миллионов 12 тысяч тонн и ежегодно 1 миллиард 144 миллиона 380 тысяч тонн.

– «Я не могу от вас скрывать, что вы умеете считать!» –

пропел доктор, пародируя стих из Корнеля 83 , который пришел ему на память.

– Зная количество провианта, которое необходимо, чтобы обеспечить живого человека, легко отсюда вывести, какое население может существовать в Петле Нигера, – с апломбом закончил Понсен. – Таковы услуги, которые способно оказать знание, и время нашего заключения здесь не совсем потеряно.

– Благодаря вам, господин Понсен, – объявили в один голос Амедей Флоранс и доктор и оставили статистика продолжать его научные изыскания.

Час за часом прошли 10 и 11 апреля. Один случай, впрочем, незначительный, нарушил монотонность этого последнего дня. Около пяти часов дня Камаре доложили, что насос, подающий воду из реки в резервуар, не работает.

Сделав проверку, инженер убедился, что сообщение было правильным. Помпа металась, как бешеная, точно работала в пустоте, не встречая ни малейшего сопротивления. По приказу Камаре стали сменять поршень, оче-

83 Пьер Корнель (1606-1684) – знаменитый французский драматург.

видно поврежденный и неплотно прилегающий к стенкам цилиндра. Речь, впрочем, шла о незначительной работе, которая будет закончена менее чем в двое суток.

На рассвете третьего дня окончилось нервное ожидание обитателей завода. Никто не пропустил зрелища, несмотря на ранний час, назначенный Марселем Камаре. Инженер сдержал обещание. Когда собрались в саду, планер уже был перенесен туда рабочими.

Инженер поднялся на платформу и пустил мотор.

Прошло несколько минут, очень длинных для зрителей, боявшихся разочарования. Но скоро они успокоились.

Аппарат поднялся без усилий, потом, распустив крылья, пронесся по воздуху и вернулся туда, откуда отправился. Марсель Камаре, посадив на планер десять человек, поднялся снова и сделал три круга над садом. Испытания были закончены.

– Сегодня, в девять часов вечера, отправляется первая партия, – заявил Камаре, спускаясь с платформы.

И все было забыто: осада, плен, дни беспокойства и тоски. Через несколько часов кошмар окончится. Они будут свободны. Все поздравляли друг друга. Механики поместили планер в ангар, откуда он вылетит ночью в Тимбукту.

Так как эвакуация завода должна была отнять несколько дней, то обычные работы не прекращались. Двенадцатого закончили разборку насоса; в нем не оказалось никаких поломок. Приходилось искать причину аварии в другом месте, а пока решили немедленно собрать насос. В

восемь с половиной часов вечера совсем стемнело, и

Марсель Камаре дал сигнал к отправлению. Уже задолго до этого восемь пленников, вырванных из когтей Гарри Киллера, и две женщины, жены рабочих, – первая партия пассажиров – ожидали в саду, откуда должен был вылететь планер с опытным водителем. Повинуясь приказу начальника, десять механиков направились к ангару. Они уже открыли дверь…

И в этот момент произошла катастрофа. Когда отворилась дверь, раздался ужасающий взрыв. Ангар развалился, как карточный домик. На это месте осталась только куча обломков.

После минуты вполне понятного оцепенения все бросились на помощь рабочим. К счастью, лишь один из них был легко ранен, остальные остались невредимы, так как не успели войти в ангар.

Но, хотя никого не пришлось оплакивать, все же осажденных постигло огромное несчастье, непоправимая беда. Планер разлетелся на мелкие кусочки, остались лишь ни к чему не пригодные обломки.

– Риго, – сказал Камаре со спокойствием, которое не покидало его в самых серьезных обстоятельствах, – надо разобрать обломки и выяснить причину взрыва.

Рук было много, и работа пошла быстро. К одиннадцати часам вечера почва была расчищена, и обнаружилась глубокая яма.

– Это динамит, – холодно сказал Камаре. – Но он ведь не мог прийти сам!

Пятна крови на обломках показывали, что при взрыве были жертвы; работа продолжалась с той же горячностью.

Около полуночи нашли оторванную ногу негра, потом жестоко изуродованную руку и, наконец, голову.

Амедей Флоранс, как хороший репортер, внимательно следил за работой; он тотчас узнал того, кто оказался жертвой.

– Чумуки! – вскричал он.

Он объяснил Камаре, что Чумуки был предатель, перешедший от мисс Бакстон на службу к Гарри Киллеру.

Теперь все объяснилось. Чумуки был виновником и первой жертвой взрыва. Оставалось узнать, как он проник на завод. Ведь тем же путем могли проникнуть и другие. Нужно было отбить охоту к этому у противников и поразить их страхом. С этой целью жалкие останки Чумуки по приказу

Камаре были переброшены через стену на эспланаду, где их найдут люди Гарри Киллера. Они твердо убедятся, что вход на завод грозит опасностью.

Разборка обломков продолжалась; рабочие составили цепь, обломки выбрасывались в сад, и все большее пространство земли очищалось.

– Вот еще один! – внезапно вскричал рабочий.

Марсель Камаре, приблизился. Среди камней показалась человеческая нога. Скоро было отрыто все туловище.

Это был белый средних лет, плечо его было ужасно раздроблено обрушенной кровлей. Доктор Шатонней наклонился к раненому.

– Он жив! – сказал он.

Человек был перенесен в квартиру Камаре, где доктор сделал ему перевязку. Назавтра его допросят, если он будет в силах говорить.

– И если он захочет, – добавил Амедей Флоранс.

– Я позабочусь, чтобы он захотел, – сказал Марсель

Камаре сквозь стиснутые зубы.

Разборка обломков закончилась. Стало ясно, что под развалинами больше нет никого. Рабочие пошли на отдых.

Инженер и его гости также направились к себе. Через несколько шагов Амедей Флоранс остановился и спросил

Камаре:

– Что же мы теперь будем делать без планера?

– Построим другой, – ответил Камаре.

– А у вас есть материалы? – спросил Барсак.

– Конечно.

– Сколько времени на это потребуется?

– Два месяца.

– Гм!. – просто сказал Флоранс и задумался.

Два месяца! А у них было провизии на пятнадцать дней.

Чтобы выйти из такого трудного положения, репортер углубился в поиски идеи.

ИДЕЯ РЕПОРТЕРА ФЛОРАНСА

Мало кто сомкнул глаза в последние часы ночи. Вчера все были уверены, что приходит конец испытаниям, осажденные ликовали. Сегодня, потеряв всякую надежду, они были обескуражены и печальны. Как изменилось их положение с утра 13 апреля! Положение обсуждалось со всех сторон, но никто не видел выхода. Сам Марсель Камаре ничего не мог придумать, кроме постройки нового планера; но было бы самообманом возлагать надежды на аппарат, изготовление которого потребует двух долгих месяцев, когда провизии всего на пятнадцать дней.

Вдобавок, и это средство спасения оказалось еще менее реальным, чем думали. После тщательной проверки выяснилось, что они располагают провизией не на пятнадцать, а всего только на девять-десять дней. Не через два месяца, а уже в конце апреля они будут страдать от голода.

Чтобы оттянуть неизбежный конец, решено было немедленно перейти на порции. Если не удастся избежать печальной участи, по крайней мере осажденные продлят агонию.

Утро 13 апреля было посвящено выяснению запасов продовольствия и подготовке к постройке планера, на чем настаивал Марсель Камаре, хотя, вероятно, от этого не будет пользы. Только после обеда решили заняться пленником.

После завтрака, отличавшегося в этот раз крайней скромностью, Марсель Камаре, сопровождаемый гостями, внезапное вторжение которых стоило ему так дорого, отправился к раненому, так как доктор Шатонней заверил, что раненый может выдержать допрос.

– Кто вы такой? – спросил Марсель Камаре без видимого интереса, но сообразуясь с заранее выработанным планом.

Раненый молчал. Камаре повторил вопрос, но успех оказался тот же.

– Я должен предупредить, – мягко сказал инженер, –

что заставлю вас говорить.

При этой угрозе человек не открыл рта, но по его губам пробежала ироническая улыбка. Его заставят говорить?

Очевидно, это казалось ему маловероятным. Если судить по виду, казалось, что это человек выдающейся энергии.

Марсель Камаре пожал плечами и, не настаивая, приладил к большим пальцам рук и подошве ног упрямца четыре маленькие металлические пластинки, а затем соединил их с клеммами распределительной доски. Сделав это, он повернул выключатель.

Человек тотчас же скорчился в жестоких конвульсиях, вены на лбу раздулись и, казалось, готовы были лопнуть; на посиневшем лице выразилось невыносимое страдание.

Испытание было кратким. Через несколько секунд Камаре выключил ток.

– Будете говорить? – спросил он. И так как человек молчал, он молвил: – Хорошо! Начнем снова!

Он повернул рубильник, и те же явления возобновились, но уже с большей силой. Пот катился по лицу пытаемого, глаза закатились, и грудь дышала, как кузнечные мехи.

– Станете говорить? – повторил Камаре, снова выключая ток.

– Да… да… – простонал человек, теряя силы.

– Черт возьми! – сказал Камаре. – Ваше имя?

– Фергус Давид.

– Это кличка. Скажите вашу настоящую фамилию,

– Даниэль Фран.

– Национальность?

– Англичанин.

Даниэль Фран (таково было его подлинное имя) решился говорить откровенно. Он сразу отвечал на предложенные вопросы.

– Голубчик, – сказал ему Камаре, – я должен получить кой-какие сведения. Если вы не согласны, мы снова начнем игру. Расположены вы говорить?

– Да, – ответил раненый.

– Прежде всего, каково ваше положение в Блекланде?

– Советник.

– Советник? – вопросительно повторил Камаре. Фран удивился, что инженер не понимал этого слова.

Он объяснил:

– Так называют тех, кто правит вместе с Киллером.

– Если я вас верно понимаю, вы в правительстве Блекланда?

– Да.

Казалось, Марселя Камаре этот ответ удовлетворил. Он продолжал:

– Давно вы здесь?

– С самого начала.

– Вы знали Киллера прежде?

– Да. Я познакомился с ним в отряде капитана Бакстона.

Жанна задрожала, услышав эти слова: судьба посылала ей нового свидетеля.

– В отряде Бакстона? – повторил Камаре. – А почему я вас не узнал?

– Наверное, я очень изменился – с философским равнодушием заметил раненый. – И все же я был с вами, господин Камаре.

Жанна Бакстон не могла выдержать и вмешалась:

– Извините, господин Камаре, разрешите мне сказать этому человеку несколько слов.

Марсель Камаре согласился, и она спросила у раненого:

– Вы были в отряде Бакстона, когда туда явился Киллер?

– Да.

– Почему капитан Бакстон так легко его принял?

– Не знаю.

– Правда ли, – продолжала Жанна, – что со дня, когда

Гарри Киллер явился в отряд, он стал настоящим начальником?

– Правда, – ответил Фран, изумленный, что его допрашивают о таких давних событиях.

– Это по приказу Гарри Киллера отряд Бакстона занялся жестокостями, которые потом привели к его разгрому?

– Да, – подтвердил Фран.

– Капитан Бакстон к этому непричастен?

– Нет.

– Вы слышите, господа? – сказала Жанна, поворачиваясь к своим компаньонам. – Почему же капитан Бакстон уступил власть Гарри Киллеру?

– Откуда я могу это знать? – нетерпеливо возразил

Фран.

Казалось, он был чистосердечен. Жанна перестала настаивать.

– Знаете ли вы, по крайней мере, какова была смерть капитана Бакстона? – спросила она, переходя на другое.

– Он погиб в битве, – с полной уверенностью ответил

Фран. – Многие другие пали с ним.

Жанна Бакстон вздохнула. Значит, она и теперь не выяснит эти темные вопросы.

– Благодарю вас, – сказала она Камаре. – Я кончила.

Инженер возобновил допрос с того, на чем он прервался.

– Как вначале достали негров, строивших город?

Фран широко открыл глаза. Что за глупый вопрос!

Неужели только для этого его сейчас подвергали пытке!

– Черт побери! В деревнях, конечно. Не нужно быть слишком сведущим, чтобы знать это.

– Каким образом?

Фран поднял здоровое плечо.

– Это насмешка!. Точно вы не знаете! Их забирали, вот и все.