– Господин Камаре, – ответил Барсак, – мы просим вашей защиты.

– Моей защиты? – повторил Камаре с легким удивлением. – Но, боже мой, от кого?

– От хозяина, вернее, от деспота этого города, от Гарри

Киллера.

– Гарри Киллер? Деспот? – снова повторил Камаре, который, казалось, ничего не понимал.

– Разве вы этого не знаете? – спросил изумленный в свою очередь Барсак.

– Честное слово, нет!

– Но вы не можете не знать, что у вас по соседству существует город?! – настаивал Барсак с некоторым нетерпением.

– Конечно! – согласился Марсель Камаре.

– И что этот город называется Блекландом?

– Ага! Так он называется Блекландом? – воскликнул

Камаре. – В самом деле, неплохое имя. Я этого не знал, но теперь знаю, раз вы мне сказали. Мне, впрочем, безразлично.

– Если вы не знаете названия города, – с иронией сказал

Барсак, – я думаю, вы все же знаете, что в нем обитает достаточно многочисленное население?

– Разумеется, – безмятежно ответил Камаре.

– В каждом городе нужна администрация, управление…

– Безусловно…

– А управление Блекландом всецело находится в руках

Гарри Киллера, бандита, жестокого и кровавого деспота, грубого пьяницы, чтобы не сказать, безумца.

Марсель Камаре поднял на Барсака свои до сих пор опущенные глаза. Он был поражен, настолько поражен, что как будто упал с луны.

– О! О!.. – бормотал он растерянно. – Вы употребляете такие выражения…

– Слишком слабые по сравнению с фактами, которые их вызвали, – продолжал разгоряченный Барсак. – Но позвольте вам представиться.

Камаре согласился с равнодушным вежливым жестом, не слишком ободряющим.

Оставив за Жанной Бакстон избранный ею псевдоним, Барсак назвал своих товарищей и себя, указывая звание каждого.

– И, наконец, – заключил он, – вот Тонгане, о котором я не говорю, так как вы, по-видимому, его знаете.

– Да… да… – тихо сказал Камаре, снова опустив глаза.

– Назначенные французским правительством… Но вы, конечно, француз, господин Камаре?

– Да, да… – равнодушно пробормотал инженер.

– Назначенные французским правительством выполнить определенные поручения в Петле Нигера, мы без конца боролись против препятствий, которые нагромождал перед нами Гарри Киллер.

– С какой же целью? – заинтересовался Камаре.

– С целью преградить нам путь к Нигеру, так как Гарри

Киллер хочет, чтобы его логовище оставалось неизвестным. Он потому и старался удалить нас из этой области, чтобы мы ничего не узнали о Блекланде, существования которого никто в Европе не подозревает.

– Что вы говорите? – воскликнул Камаре с необычной живостью. – Невозможно, чтобы об этом городе не знали в

Европе, куда возвратилось немало рабочих после более или менее долгого пребывания здесь.

– И все же это так, – ответил Барсак.

– Вы утверждаете, – настаивал Камаре, все более волнуясь, – что никто, я говорю никто о нас не знает?

– Абсолютно никто.

– И что эту часть пустыни считают совершенно необитаемой?

– Да, сударь, я это утверждаю!

Камаре встал. Охваченный сильным волнением, он стал ходить по комнате.

– Непостижимо! Непостижимо! – бормотал он.

Но его возбуждение длилось недолго. Успокоив себя усилием воли, он сел и сказал, немного более бледный, чем обычно:

– Продолжайте, сударь, прошу вас.

– Не буду утомлять вас подробностями, – снова начал

Барсак, следуя этому настоянию, – и рассказывать о всех неприятностях, которым нас подвергли. Достаточно сказать, что, лишив нас конвоя, Гарри Киллер, разъяренный тем, что мы продолжали продвигаться в том направлении, которое нам было воспрещено, прислал людей похитить нас ночью и привезти сюда, где нас держат в плену вот уже полмесяца и угрожают казнью…

Кровь бросилась в лицо Марселя Камаре, и взгляд его принял угрожающее выражение.

– Это просто невообразимо! – вскричал он, когда Барсак кончил говорить. – Как! Гарри Киллер ведет себя таким образом?!

– Это – не все, – сказал Барсак и рассказал об отвратительных преследованиях, жертвой которых стала Жанна

Бакстон, и об убийстве двух негров, одного, пораженного воздушной торпедой, другого, захваченного планером и сброшенного на площадку башни, где он разбился насмерть.

Марсель Камаре был потрясен. Ему пришлось, быть может, в первый раз покинуть область чистой абстракции и столкнуться с действительностью. Его прирожденная честность жестоко пострадала от этого столкновения. Как!

Он, не решавшийся раздавить даже насекомое, долгие годы жил, не зная этого, около существа, способного на такие жестокости!

– Это отвратительно! Ужасно! – восклицал он. Ужас его был столь же велик, сколь и чистосердечен.

Барсак и его спутники видели это. Но как было совместить эту чувствительность и моральную чистоту с присутствием Камаре в городе, который делали столь подозрительным качества его правителя?

Выражая общую мысль, Барсак заметил:

– Но, сударь, ведь человек, хладнокровно совершающий такие поступки, очевидно, ими не ограничивается.

Гарри Киллер, конечно, имеет и другие преступления на своей совести. Вы о них не знаете?

– И вы осмеливаетесь предлагать мне такой вопрос! –

запротестовал возмущенный Камаре. – Конечно, я о них не знаю, как не знал и о том, что вы мне сейчас открыли, и о других, еще более ужасных делах, в которых я его теперь подозреваю. Никогда не выходя с завода, занятый изобретением удивительных вещей, я ничего не видел, ничего не знал…

– Если мы вас хорошо поняли, – сказал Барсак, – вы нам ответите на один вопрос. Нам кажется невероятным, чтобы этот город и окружающие поля были делом Гарри Киллера.

Только подумать, что десять лет назад здесь был песчаный океан! С какою бы целью это ни сделано, превращение поразительно! Но если даже Гарри Киллер и был одарен удивительным умом, его ум давно потонул в вине, и мы не могли себе объяснить, как этот дегенерат мог совершить такие чудеса.

– Он! – вскричал Марсель Камаре, охваченный внезапным негодованием. – Он! Это ничтожество! Этот нуль!

И вы это думали?! Работа великолепная, но, чтобы ее выполнить, нужен не Гарри Киллер!

– Кто же ее проделал? – спросил Барсак,

– Я! – надменно произнес Марсель Камаре, и лицо его осветилось гордостью. – Я создал все, что здесь есть. Я

пролил благодатный дождь на сухую, сожженную почву пустыни. Я превратил ее в плодородные, зеленые поля. Я

из ничего создал этот город, как бог из небытия создал вселенную!

Барсак и его товарищи обменялись беспокойными взглядами. Дрожа от болезненного восторга и воспевая гимн собственной славе, Марсель Камаре поднял к небу блуждающие глаза, как бы ища того, с кем осмелился состязаться. Не попали ли они от одного безумца к другому?

– Если вы создатель всего, что мы здесь видели, почему же вы предоставили плоды ваших трудов Гарри Киллеру, не заботясь о том, что он из них сделает? – спросил доктор

Шатонней.

– Когда вечное всемогущество бросает звезды в бесконечность, беспокоится ли оно о зле, которое может произойти? – гордо возразил Камаре.

– Оно иногда наказывает! – пробормотал доктор.

– И я накажу, как оно! – уверил Камаре, глаза которого снова загорелись беспокойным блеском.

Беглецы растерялись. Как можно надеяться на человека, может быть, и гениального, но, безусловно, неуравновешенного, одновременно способного к полному ослеплению и к необузданной гордости?

– Не будет ли нескромным, господин Камаре, – спросил

Амедей Флоранс, переводя разговор на менее рискованные темы, – спросить, как вы познакомились с Гарри Киллером, и как родился в вашем мозгу проект основать Блекланд?

– Пожалуйста, – кротко ответил Марсель Камаре, успокаиваясь. – Проект – Гарри Киллера, выполнение – исключительно мое. Я узнал Гарри Киллера, когда участвовал в одной английской экспедиции, которой командовал капитан Джордж Бакстон…

При этом имени все посмотрели на Жанну. Она оставалась неподвижной.

– Тонгане служил в этой экспедиции сержантом, и вот почему я узнал его, хотя с тех пор прошло немало лет. Я

был приглашен в качестве инженера, чтобы изучить горы, реки и особенно минеральные богатства исследуемых областей. Отправившись из Асеры в страну ашантиев, мы шли к северу два месяца, и тогда в один прекрасный день среди нас появился Гарри Киллер. Хорошо принятый нашим начальником, он вошел в экспедицию и больше не покидал ее…

– Не будет ли точнее сказать, – спросила Жанна, – что он мало-помалу заместил капитана Бакстона, которого скоро перестали видеть?

Камаре повернулся к молодой девушке.

– Я не знаю… – нерешительно ответил он, не проявляя, впрочем, никакого удивления при этом вопросе. – Занятый работой, вы понимаете, я не заметил этих деталей и видел

Гарри Киллера не чаще, чем Джорджа Бакстона. Как бы то ни было, возвратившись однажды после двухдневной отлучки, я уже не нашел экспедиции на том месте, где стоял до этого наш лагерь. Я не нашел там ни людей, ни материалов. В большом затруднении я не знал, куда направиться, но в это время встретил Гарри Киллера. Он рассказал, что капитан Бакстон вернулся к берегу и увел с собой большую часть людей, и что ему, Киллеру, поручено продолжать исследования со мной и полутора десятками людей. Мне было все равно, Гарри Киллер или капитан

Бакстон, о котором я, вдобавок, не знал, куда он девался. Я

без возражений последовал за Гарри Киллером. В то время у меня созрело несколько интересных проектов. Киллер доставил меня сюда и предложил их осуществить. Я согласился. Такова история моих отношений с Гарри Киллером.

– Позвольте мне, господин Камаре, дополнить ваши сведения и сообщить то, чего вы не знаете, – серьезно оказала Жанна Бакстон. – С того дня, как Гарри Киллер принял участие в экспедиции капитана Бакстона, отряд превратился в шайку бандитов. Они сжигали деревни, убивали людей, распарывали животы женщинам, резали на куски детей…

– Невозможно! – возразил Камаре. – Я был там, черт возьми! И я ничего подобного не видел.

– Вы не заметили нас, пройдя вплотную, и десять лет не видели поступков Гарри Киллера. Увы! События, о которых я рассказываю, стали историческими фактами, они известны всему свету.

– А я ничего об этом не знал, – пробормотал потрясенный Марсель Камаре.

– Как бы то ни было, – продолжала Жанна Бакстон, –

слухи об этих жестокостях достигли Европы. Против мятежного отряда Джорджа Бакстона послали солдат, и отряд был уничтожен. В тот день, когда вы никого не нашли в лагере, Джордж Бакстон был мертв.

– Мертв! – повторил остолбеневший Камаре.

– Но не убит солдатскими пулями, как полагали до сих пор; Джордж Бакстон был заколот.

– Заколот!.

– Вас сейчас обманули. Меня зовут не Морна. Я Жанна

Бакстон, сестра вашего старого начальника. Вот почему я узнала ваше имя, когда его назвал Тонгане. Я прибыла в

Африку, чтобы найти доказательства невиновности моего брата, обвиняемого в преступлениях, которые совершил другой.

– Заколот! – повторил Камаре, подавленный тяжестью разоблачений.

– И заколот сзади, – добавила Жанна, вытаскивая из-за корсажа оружие, погубившее Джорджа Бакстона. – Я побывала на могиле брата в присутствии этих господ и выкопала его кости. Мы нашли кинжал, которым его поразили в сердце. Имя убийцы было когда-то вырезано на рукоятке. Время, к несчастью, его изгладило. Но остались две буквы: «и» и «л». И после того, что я от вас узнала, я не ошибусь, сказав, что это имя читается; Гарри Киллер.

Слушая эту трагическую историю, Марсель Камаре проявлял все возраставшее возбуждение. Он ломал пальцы, лихорадочно стирал со лба крупные капли пота.

– Это ужасно!.. Ужасно!.. И это сделал я!.. Я!.. – без конца повторял он, и тревожный блеск снова появился в его расширенных глазах.

– Вы нам дадите убежище? – спросил Барсак.

– Дам ли я? – ответил Камаре с непривычной горячностью. – Стоит ли спрашивать? Неужели вы считаете меня сообщником отвратительных преступлений, которые я накажу, будьте уверены?!

– Прежде чем говорить о наказании, надо защищаться, –

возразил практичный Амедей Флоранс. – Разве нет, в самом деле, опасности, что Гарри Киллер попытается нас снова захватить?

Марсель Камаре улыбнулся.

– Гарри Киллер не знает, что вы здесь, но даже когда он узнает… – он показал жестом, что мало об этом беспокоится. – Отдыхайте спокойно. Вы в безопасности, – он нажал кнопку звонка.

Появился черный слуга.

– Жоко, – просто сказал Камаре негру, испуганно вытаращившему глаза, – проведи этих господ и даму до их комнат. Спокойной ночи, господа, – вежливо сказал он и исчез, оставив в удивлении как гостей, так и негра, на которого возложил трудную задачу.

Где найдет постели несчастный Жоко? По своей воле никто не появлялся на заводе, и ничто не было предусмотрено для приема неожиданных посетителей. Неужели ему придется стучать в одну дверь за другой и будить рабочих?..

Видя затруднение негра, Барсак уверил, что он и его товарищи обойдутся без постелей. Они останутся здесь и только просили Жоко собрать кресла и одеяла, какие найдутся. Они как-нибудь устроятся, тем более, что значительная часть ночи прошла.

На креслах и стульях дождались рассвета. Ровно в шесть часов Марсель Камаре вошел. Он вовсе не удивился, что его кабинет превратился в спальню.

– Здравствуйте, господа, – спокойно сказал он гостям.

– Здравствуйте, господин Камаре, – ответили они в один голос.

– Господа, я обдумал то, что вы рассказали мне ночью.

Такое положение не может продолжаться. Мы немедленно должны действовать, – он нажал кнопку, отовсюду послышался резкий звон. – Следуйте за мной.

Пройдя несколько коридоров, вошли в обширную залу, где было множество машин, пока еще неподвижных. Около машин толпились мужчины и женщины.

– Все здесь? – спросил Марсель Камаре. – Риго, пожалуйста, сделай перекличку.