Анну била дрожь.

– Нельзя ли отдохнуть хоть немного? Я совсем замерзла.

Мужчины посмотрели друг на друга.

– Там, подальше, навалена уйма всяких деревяшек, –

Слейтер показал, где именно. – Можно бы развести костер…

– Костер! – воскликнула Анна. – А он не… ведь газ!.

Джеррард задумался на минуту, затем вынул зажигалку и, прищурившись, высек искру. Язычок пламени слегка качнулся в направлении сквозняка. Слейтер бросил на канадца осуждающий взгляд.

– Это был непростительный риск.

– Н-да, – ответил Джеррард. – Зато теперь можно зажечь костер.

– Но от него загорится все вокруг, – беспокоилась Анна.

– Не загорится, – успокоил ее Джеррард. – Вокруг лишь бетон да камень. Чистый воздух, сквозняк… Нет, это славная идея! Давайте собирать дерево. Да и старые газеты тут тоже есть.

Всего несколько минут понадобилось им, чтобы собрать обломки дерева и свалить их кучей поверх ветхих газет, разбросанных в пыли перрона. Анна подняла одну из газет и при свете фонаря прочла заголовок:

– Великая победа русских под Сталинградом. – Она пробежала глазами первую страницу. – Шестнадцатое января тысяча девятьсот сорок третьего года. Если бы не такой чертовский холод, меня бы все это очень заинтересовало…

Вскоре на платформе, взметая под станционные своды клубы дыма и фонтаны искр, разгорелся веселый огонь.

Настроение у всех тут же поднялось. Люди сидели, уставившись на пламя, а от их отсыревшей одежды поднимался пар. По выгнутому потолку станции плясали исполинские тени.

И как только по телу стало разливаться тепло, всех одолела страшная усталость. Слейтер сдался первым. Он сидел у самой стены, прижав колени к груди. Постепенно его голова стала склоняться вперед, пока не опустилась на колени, рука, безвольно свесившись, коснулась пола.

Анна подтащила к костру грязное рваное брезентовое полотнище и принялась натягивать его на какие-то досочки, чтобы заслониться от непрекращающегося знобкого сквозняка.

Она расстегнула молнию на юбке, ловкими движениями выскользнула из нее, пальто и блузки, развесила все это на деревяшках вокруг, а сама склонилась над костром.

«Наверное, не сознает, – решил канадец, – что белье у нее, в сущности, совсем прозрачное». В ярких отсветах огня он без труда различал контуры ее тела.

Потом она подняла на Джеррарда глаза и вдруг подошла к нему вплотную. Он обнял ее одной рукой. Тогда она повернулась к нему лицом. Он поцеловал ее и не без удивления почувствовал, что она со страстью отвечает ему.

Волосы у нее рассыпались, лицо при свете костра казалось бледной маской, а тело – темным золотом, по которому чередой метались тени.

И тут он расхохотался; она шепотом осведомилась, в чем дело.

– Сам не знаю, – отвечал он. – Просто мы сейчас в самом центре города, а сидим подле огня полуголые, ну, совсем как наши обезьяньи предки…

– Не надо, – взмолилась она, а сама уже начала хохотать вместе с ним. – Пожалуйста, не смешите меня! Мы же разбудим Слейтера…

– Ничего не могу с собой поделать, – смеялся Джеррард, отодвигаясь от нее все дальше и дальше.

Анна почти сложилась надвое, пытаясь подавить приступ смеха.

– Негодяй! – выдохнула она, улучив мгновение между двумя взрывами хохота. – До чего же неромантичный негодяй!..

Слейтер пошевелился и выпрямился, изумленный.

– Боже, – воскликнул он, – этого нам только не хватало!

Выражение его лица заставило их закатиться с новой силой, но и Слейтер, несмотря на недоумение, спустя секунду-другую хохотал уже вместе с ними. – Да скажите же, ради всего святого, что вас тут так забавляет?..

– Ему захотелось поиграть в пещерных людей, – сказала

Анна, отвернулась и принялась одеваться, натягивая на себя подсохшую одежду.

– Неплохая идея, – заметил Слейтер. – Дайте мне знать, когда придет моя очередь включиться в игру.

– Пора выбираться отсюда, – заявил Джеррард.

– Тише! – призвала Анна. – Погодите, я что-то слышу…

– Что?!

Они замерли. По спине Джеррарда поползли мурашки.

Но все, что им удалось расслышать, – это лишь шипение и потрескивание сырого дерева на огне.

– Да нет, не то, – сказала Анна. – Что-то еще… – Внезапно, распластавшись на полу, она прильнула ухом к платформе. – Точно, это здесь. Послушайте сами!.

Джеррард встал на колени и припал ухом к бетонной плите. Он различил шум, который, как он понял теперь, присутствовал здесь с самого начала, просто они были раньше слишком измотаны, чтобы уловить его. Тихое с присвистом бульканье. Оно неслось откуда-то из-под платформы.

– Наверное, тут где-нибудь есть трещина, попробуем туда заглянуть, – предложил Джеррард.

Он взял фонарь. Слейтер вытащил из костра пылающую головешку и двинулся следом. Шаг за шагом они обыскали все подземелье и в конце концов нашли смотровой колодец с разбитой чугунной крышкой.

Джеррард нагнулся, приблизил лицо к зияющей щели и вдруг, отшатнувшись, закашлялся.

– Ну и зловоние!

Слейтер, последовав его примеру, понюхал и тоже отпрянул, борясь с приступом тошноты.

– Что это? – вымолвила Анна.

Слейтер на секунду задумался.

– Почему мы не ощущали этого запаха на том конце платформы?

– Наверное, сквозняк относил его, – предположил

Джеррард. Он посветил фонарем в колодец. – Да там целый поток! Вся масса движется в одном направлении, взгляните сами!..

Слейтер и Анна уставились вниз, зажав ладонями носы.

Еле видимая в тусклом свете, под ними текла, булькала, пузырилась коричневатая слизь. И она действительно перемещалась в одном направлении.

– Выходит, платформа внутри полая? – удивился

Слейтер.

– Разумеется, – подтвердил Джеррард. – Но этот запах где-то я его уже слышал. Где? Черт побери! – ударил он кулаком по ладони, помогая себе сосредоточиться. – Ну конечно! Пластмасса – гниющие провода в метро, шестеренки робота…

– Вы правы, – вполголоса сказала Анна, – вы абсолютно правы… – Она отбежала к оставленному костру и подобрала пустую банку из-под воды. Смерив взглядом обоих мужчин, Анна выбрала Слейтера. – Ваш пояс, пожалуйста…

Слейтер снял с себя пояс. Она обвязала им горловину банки и спустила ее в колодец. Как только банка коснулась пенящейся жидкости, Анна ослабила ремень, позволив ей погрузиться, а потом вытащила. Содержимое банки беспрестанно шевелилось, булькало и шипело. Анна отнесла свой трофей к огню, достала из сумочки флакон с одеколоном и, перевернув его, вытрясла оттуда все до капли.

Потом она протерла флакон изнутри намотанным на карандаш платком и осторожно наполнила его жидкостью из банки. При свете костра жидкость казалась мутно-желтой и даже теперь, в крохотном сосуде, продолжала шипеть и пениться. Анна тщательно вытерла флакончик снаружи и завернула металлическую пробку.

Джеррард взял его у Анны.

– А не поставить ли нам опыт? – вслух подумал он. –

Интересно, что будет…

Он полез в карман и, вынув дешевую пластмассовую ручку, опустил ее в банку – только самый кончик торчал над бурлящей поверхностью. Слейтер все так же сидел на корточках возле колодца и, когда Анна и Джеррард вернулись к нему, озадаченно произнес:

– Поток идет куда-то за пределы платформы. И течение очень сильное.

– А, может, он связан с одной из подземных рек, –

предположила Анна. – Кажется, как раз в этом районе протекает подземная речка Флит…

– Возможно, и так, – нерешительно отозвался Слейтер.

– А, возможно, просто где-то неподалеку лопнула канализационная труба. Пахнет, во всяком случае, подходяще.

Джеррард возвратился к костру и, заглянув в банку, вскрикнул. Остальные бросились к нему. Он медленно извлек авторучку из банки. Даже торчавшая наружу верхушка ее слегка размягчилась – пальцы оставляли на пластмассе след, а нижняя часть почти расплавилась, стекая с металлического стержня каплями, словно влажная краска.

– Ничего не понимаю, – сказала Анна.

– Я и сам еще не понимаю, – ответил Джеррард. – Но что бы это ни было, в банке содержится реагент, разъедающий пластмассу. Вероятно, он и есть причина всех бед…

Внезапно он окунул в жидкость кисть, руки.

– Вы с ума сошли! Что вы делаете? – закричала Анна. –

Вы же сами не знаете, что там.

– Ну что ж, теперь узнаю, – отозвался Джеррард.

Он подержал руку в банке еще секунду-другую, потом вынул ее и внимательно осмотрел. Вытер руку носовым платком и выбросил его.

– Как будто все в порядке. Можно спуститься вниз.

– Что? Под платформу? – переспросила Анна. – Вы не знаете даже, глубоко ли там…

– Очень глубоко там быть не может. До уровня путей меньше метра. Прав ли я, мы сейчас увидим.

И он широкими шагами двинулся в сторону люка, Анна и Слейтер следовали за ним.

– Но хоть скажите, что у вас на уме? – осведомился

Слейтер.

– Надеюсь, через минуту вам все станет ясно.

Он перебросил свое тело через край колодца и осторожно опустил ноги в бурлящий поток. Глубина оказалась чуть выше пояса. Вонь выворачивала желудок наизнанку, течение было ровным и сильным. Он принял от Слейтера фонарь.

Как только Джеррард, пригнувшись, подсунул голову под платформу, бульканье и присвистыванье охватили его со всех сторон, ударили прямо в лицо. Он начал медленно продвигаться вперед, вздрагивая каждый раз, когда нога задевала о какой-нибудь затонувший предмет.

Пройдя, как ему казалось, примерно половину длины перрона, он наконец обнаружил то, что надеялся найти. В

стену была вделана частая решетка, бурлящий поток устремлялся сквозь нее. У решетки собралось изрядное количество всякого мусора и обломков; жижа, шипя, обтекала их и проваливалась в черноту. Джеррард встал покрепче и, опустив руку в жидкость по самое плечо, принялся обшаривать ячеи решетки.

Следующие несколько минут канадцу представились самыми долгими во всей жизни. Вынимая из-под поверхности размокший мусор и разглядывая его при свете фонаря, он огромными усилиями воли старался сдержать непрестанные позывы к рвоте. Желудок словно сжимала чья-то большая рука.

Но все же он нашел то, что искал, и побрел обратно.

Уровень жижи, казалось, повысился и теперь доходил до нагрудного кармана пиджака. Добравшись почти до самого колодца, он различил голос Анны. Она звала его, и под платформой гуляло эхо:

– Люк, Люк!.

Кошмарный, обволакивающий запах довел его почти до обморочного состояния. Он еще сумел кое-как перевалиться через край – и в полном изнеможении распластался на бетоне. Анна наклонилась над ним, протянула руку, но он бессильно оттолкнул эту руку подальше.

– Не надо. Я сейчас вроде как неприкасаемый. Зато я добыл их. Целых два…

Он вяло покопался в кармане пиджака, достал оттуда два маленьких кружка и предъявил их Анне и Слейтеру на раскрытой ладони.

– Я что-то не совсем… – начала она.

Слейтер вытянул шею. Анна тоже всмотрелась пристальнее.

– Горлышки бутылок! Горлышки самораспадающихся бутылок… Ну конечно! У первых, кто купил лицензию, – у них в пластмассу заделывались металлические вкладыши.

Они… ну, да, это они и есть.

Она указала на выбитую в металле витую монограмму.

– А, может, это и не горлышки вовсе, – заявил Слейтер.

– Маловероятно, – ответила Анна и, смерив Джеррарда взглядом, добавила: – Значит, именно их вы и искали?

– Да, – подтвердил канадец.

– Значит, вы с самого начала думали, что это они?

– Логически рассуждая, другого объяснения просто не было. Известно, что самораспадающиеся бутылки под воздействием света и воздуха разлагаются и превращаются в вещество, съедобное для бактерий. Это вещество по своей структуре находится как раз на полпути между пластмассой и протеином, не так ли? Вот я и подумал, что бактерии, способные питаться этим веществом, мутировали и стали потреблять и другие виды пластмасс. Каждое новое их поколение становилось все более приспособленным и всеядным…

– Но что это за невиданные бактерии? – спросил

Слейтер.

– По-моему, ответ у нас под ногами. Эти бактерии развились в канализационных трубах. Самораспадающиеся бутылки, как и полагается, спускали в канализацию, и бактерии, которые там живут, привыкли к питанию такого рода. Ну, а потом они сами принялись искать новую пищу и мутировали до тех пор, пока не обрели способность пожирать все прочие пластмассы. Подумайте, – обратился

Джеррард к Анне, – не слышали ли вы о каких-либо новых микроорганизмах, выведенных, скажем, для обеззараживания нечистот?

Анна кивнула.

– Что-то такое было, не помню, правда, точного названия. А года два назад я даже собиралась писать о бактерии Bacillus accelerens. Ее специально вывели на очистной станции в Рединге. Говорили, что она разрушает нечистоты быстрее, чем любая другая бактерия, да и размножается с необычайной скоростью. Но пластмассу она не трогала. Это безусловно исключено. К тому же они там давно прекратили эксперименты. И как могло разрушение,

– она помедлила, – перекинуться на пластмассовые провода?

– Да это же очевидно, – ответил Джеррард. – Не знаю, где раньше лежал канализационный сток, но только не под самой платформой. Стало быть, он пробил себе новое русло. Разумеется, это все догадки, но где-то по дороге жижа коснулась одного из кабелей. Едва зараза въелась в пластмассу, скорость размножения бактерий чудовищно возросла, и разрушение в мгновение ока распространилось по всей длине кабеля, покинуло канализацию и перебралось в метро. Под землей есть, наверное, сотни точек утечки. Никто их не считал, никто и не догадывается, где они…

– А вслед за электрическими кабелями, – продолжил

Слейтер, – стали разрушаться газовые и водопроводные пластмассовые трубы, и в конце концов процесс достиг компьютера, управляющего моей дорожной сетью…

– Точно.

– Мой бог, – воскликнул Слейтер, – но если это так, то я вообще не вижу способа остановить бедствие!

– Не знаю, есть ли такой способ, – заметил Джеррард, –