Люк и сам не вполне понимал, что заставило его сказать «да»; может быть, он рассчитывал, что его позиции в агентстве упрочатся, если жена босса отправится вместе с ним. Никому из своих коллег он и словом не обмолвился о том, куда идет, – вот вернется с подлинными образцами дефектной изоляции, тогда другое дело. А может, ему просто захотелось вновь увидеться с Анной?

Вечером Анна, собрав все свои силы, приготовилась к очной ставке, поставила поближе бутылку джина, надела свой лучший шелковый костюм и стала поджидать Креймера.

Прошло три часа. Она совершенно опьянела от джина, переоделась в пеньюар и мрачно расхохоталась над мелодраматичностью сцены: она ждет мужа, а перед ней на столе – обличающее письмо. Еще позже, протрезвев, она почувствовала, что замерзла, и надела ночную рубашку и халат. К одиннадцати часам голова стала раскалываться от боли, мучила тошнота.

В половине двенадцатого зазвонил телефон. Это был

Креймер. Сегодня голос его звучал сухо, едва ли не грубо:

– Прости, дорогая, вернуться никак не сумею. – Он притворялся, что утомлен до изнеможения. – Придется тебе извинить меня. Нас тут замело, снег чуть не до крыш.

Возвратиться до завтра просто невозможно. Представляешь?

– Представляю, – тихо ответила Анна. Позвони он пораньше, она еще нашла бы какой-то ответ, какие-то слова, но сейчас ее только бил озноб.

– Ну то-то, – сказал Креймер. – Увидимся завтра. Сегодня, малышка, уж как-нибудь обойдись без меня!

Он дал отбой.

О многом еще надо было позаботиться, многое сообразить. Анна легла спать и вопреки советам врача приняла пару таблеток снотворного. Последнее, о чем она подумала, засыпая, не забыть бы завтра надеть что-то подходящее для метро…

Наутро она проснулась рано. Сон привел разбежавшиеся мысли в порядок. Она оделась, прошла в гостиную, присела к столу и написала Креймеру письмо.

Как всегда, ее воспитание и привычка всей жизни скрывать свои чувства дали о себе знать. Письмо получилось лаконичным. Чувства не нашли, вернее, почти не нашли в нем выражения. Ей стало известно, что он изменяет ей на протяжении многих лет. Она расценивает это как предательство. Она не желает продолжать подобную жизнь. Она уверена, что он без труда найдет себе утешение с другой, – только эта последняя фраза отчасти выдала ее подлинные переживания.

Прежде чем запечатать, она наскоро перечитала письмо. С горечью подумалось, что, если Креймер захочет использовать письмо при разводе, оно послужит отличным доказательством холодности и бесчувственности прежней жены. Но переделывать что-либо не оставалось времени.

Анна заклеила конверт и положила его на камин.

Выйдя из дому, она остановила такси и поехала на встречу с Джеррардом и Слейтером.

7

– Спустимся здесь…

Холден, генеральный директор ремонтных служб лондонской подземки, легко спрыгнул с платформы и обернулся, чтобы предложить руку Анне Креймер. Остальные, последовав за ней, выстроились вдоль силового рельса.

Холден бросил взгляд на часы:

– Линия вспомогательная, используется только в часы пик. Поездов больше не будет, не так ли?

Вопрос был адресован начальнику станции, приземистому пожилому человечку в форменной фуражке. Красные пятна на его лице говорили о повышенном давлении и хроническом бронхите. От напряжения начальник дышал с присвистом:

– Последний прошел в десять десять, сэр…

– Хорошо, – Холден повернулся к остальным. – Тогда отправляемся…

В руках у генерального директора был тяжелый электрический фонарь, и он показал им на зияющее жерло тоннеля. Начальник станции включил ремонтное освещение – рубильник находился у края платформы, – в тот же момент перед ними чередой высвеченных мертвенно–бледным светом ребер зловеще изогнулся тоннель.

– Линия еще под током… – бросил через плечо Холден.

Слейтер поднял на него глаза.

– Разве это не опасно?

– Ну, если вы ухитритесь упасть между этими двумя рельсами…

Анна нервно вцепилась в руку Джеррарда.

Холден зашагал по путям, за ним следовали Слейтер, Джеррард и Анна, начальник станции замыкал шествие.

Несколько шагов – и они оставили выложенную белым кафелем, успокаивающе знакомую станцию с ее рекламными щитами и очутились в гнетущей тьме тоннеля. Здесь было довольно прохладно, холоднее, чем ожидал Джеррард. Ведь он читал где-то, что в подземных сооружениях круглый год сохраняется постоянная температура, что там прохладно летом и тепло зимой. Воздух казался затхло–влажным. Чувствовался сильный устойчивый сквозняк.

Холден, шагая впереди, время от времени указывал на препятствия и освещал их своим фонарем. Наконец он огляделся и сказал:

– Вот мы, по-моему, и пришли. Верно, начальник?

Тот кивнул, совершенно запыхавшись.

– Верно. Вот там, наверху…

И показал на противоположную стену тоннеля.

Они вышли на пересечение двух линий метро. Одна из них, видимо, давно уже не эксплуатировалась. Ее преграждал толстый стальной щит. В отличие от блестящих рельсов действующей линии ее рельсы были покрыты ржавчиной. Откуда-то тянуло запахом тления, заставившим Анну вздрогнуть.

– Вот, пожалуйста…

Холден повел их через рельсы к наглухо закрытой двери. Подле нее виднелись густая сеть кабелей и несколько распределительных щитов, похороненных под толстым слоем пыли. Экспедиция пересекла пути, и начальник станции включил еще одну лампочку над блоком предохранителей.

Слейтер вышел вперед и кончиком карандаша осторожно тронул изоляцию верхних кабелей. Она отваливалась сырыми липкими комьями. Он поднес карандаш к носу: пахло гниющим мясом с примесью аммиака.

Джеррард, сняв с плеча сумку и распаковав ее, принялся аккуратно собирать шпателем образчики размягченного пластика в специальные баночки.

– Велик ли участок поражения? – обратился он к Холдену.

– Трудно сказать. Мы отрядили бригаду проверить весь район. Пока что дело как будто ограничивается этим скрещением, но ручаться нельзя…

– Слышите? – встрепенулась Анна. Откуда-то издалека доносилось глухое громыханье, которое с каждой секундой становилось все отчетливее. Анна беспокойно отступила.

– Не беспокойтесь, все в порядке, мисс, вы здесь в полной безопасности, состав идет по другому тоннелю…

Громыханье нарастало; в главном тоннеле показались огни быстро приближающегося поезда. В следующее мгновение, расколов воздух, он пронесся мимо. По лицам замелькали огни вагонов. Тоннель задрожал от перестука колес по рельсам. Затем внезапно все кончилось, шум утих вдали, их снова окружал мрак.

– Как вы думаете, это явление не будет распространяться? – спросил Слейтер. – Ведь если изоляция начнет отваливаться, короткое замыкание неминуемо, ну и…

– Вы меня спрашиваете? – резко отозвался Холден. –

Вы, специалист?..

Слейтер замолк, и они с Холденом устремили взгляды на Джеррарда. Тому стало не по себе. Какого черта, надо было предоставить Райту самому выпутываться из неприятностей. А теперь от него ждут суждений о том, о чем он не имеет ни малейшего представления…

– Прежде всего следует доставить образцы в лабораторию и установить скорость реакции… – он запнулся, –

скорость реакции, вызывающей процесс разрушения. Полагаю, что непосредственной опасности нет.

Он продолжал аккуратно, слой за слоем отделять размякший пластик, раскладывая его по баночкам, которые, тщательно завинтив, прятал обратно в сумку.

Анна достала миниатюрную фотокамеру со вспышкой и сделала несколько снимков нарушенной изоляции и всего тоннеля.

– Имейте в виду, без нашего разрешения эти снимки использовать нельзя, – заявил Холден.

– А мы и не собираемся их публиковать, – сухо ответила Анна, – мы помогаем вам по вашей же просьбе. – Она приладила к камере объектив для съемки крупным планом и сделала снимок того участка кабеля, где изоляция была повреждена особенно сильно и из-под нее проступала медная жила. – Снимки нам понадобятся, чтобы установить, откуда взят тот или иной образец.

– Вы еще долго? – осведомился начальник станции, обращаясь к Джеррарду.

– Я кончил.

Начальник повернулся к Холдену.

– С вашего разрешения, сэр, нам пора…

– Вы удовлетворены осмотром? – осведомился Холден у Слейтера.

– Да, вполне, благодарю вас.

– Хорошо, тогда поспешим…

Начальник станции, уже проявлявший признаки беспокойства, повел их с фонарем в руке в обратный путь. Они цепочкой последовали за ним.

И вдруг совершенно неожиданно тоннель, казалось, поднялся дыбом. Бетонное основание пути тряхнуло их и швырнуло навзничь. За ударом последовал нарастающий грохот. Затем несколько сильных взрывов еще и еще сотрясли стены тоннеля, перекашивая бетонные и стальные крепи, сверху сыпался дождь обломков. Ребра тюбингов сгибались и разгибались, как резиновые.

Едва люди в облаках пыли поднялись на ноги, раздалось еще несколько более отдаленных взрывов. И наконец наступила тишина, нарушаемая лишь клацаньем осыпавшихся со свода мелких чешуек.

– Господи, что это? – спросил Слейтер. Ответом ему был еще один взрыв, пожалуй, чуть более отдаленный.

Тоннель вновь покачнулся, и глубоко под ногами они ощутили какую-то неровную дрожь.

– Быстрее, – крикнул Холден, – на станцию! Бегом!

Он бросился в сторону платформы. Все последовали его примеру, но тут, мигнув, погасло освещение. Впереди, на станции, автоматически включились тусклые мерцающие аварийные огни. Поезд еще не ушел, они видели его хвост и слышали возбужденные голоса и крики.

Когда они подбежали ближе, послышалось шипение сжатого воздуха, двери вагонов открылись, и на платформу высыпали встревоженные пассажиры. В отдалении опять дважды прозвучали взрывы, и станцию, как и тоннель, снова встряхнуло и выпрямило.

Закричала женщина. Пассажиры начали протискиваться по переходам к эскалаторам.

– Придется нам лезть через состав, – сказал Холден.

Он вскочил на ступеньку и принялся открывать дверь в кабину машиниста. Но едва Холден справился со своей задачей, ударил новый громовой раскат, и воздушная волна едва не сбросила состав с рельсов.

На смену полутьме пришел ослепительный свет.

Дальний конец поезда и большая часть самой станции в мгновение ока оказались охваченными яростным пламенем.

Холден рывком распахнул вторую дверь и через вагон выбрался на платформу, остальные поспешили за ним. Тут царила полная паника. Пассажиры в отчаянии метались, цепляясь друг за друга в тщетных попытках ускользнуть от струй огня, бивших из разверстого жерла тоннеля на противоположном конце станции. Слепая от страха толпа валила с ног детей и стариков, тут же затаптывая их насмерть.

Какая-то женщина, прикованная ужасом к месту, оцепенело смотрела, как прямо на ней сначала затлело, а потом факелом вспыхнуло ее долгополое пальто. В руках пожилого мужчины взорвалась полиэтиленовая канистра, и он в мгновение ока обратился в огненный шар. Какой-то делец, растеряв всю свою привычную сдержанность, лягался и выл, раскидывая встречных, а его костюм пылал у него на спине.

Иссохшие деревянные рамы стареньких, образца девятисотых годов, вагонов полыхали как спички; трескаясь от жары, рассыпались со звоном стекла. Люди на глазах чернели, падали, как только пламя накрывало их. Корчась, словно облитые бензином муравьи, они, наконец, застывали в жутком обугленном покое.

Внезапно на фоне полыхающего пламени показались еще две гротескно высвеченные фигуры, одежда на них пылала, они с трудом держались на ногах.

Прикрывая лицо от невыносимого жара, Джеррард и

Слейтер кинулись им навстречу. Джеррард протянул руку к тому, кто, шатаясь, брел первым, – и тут же отпрянул в ужасе. Едва он коснулся пальцев этого человека, кожа вместе с мясом снялась с них, как ветхая перчатка. Человек посмотрел на Джеррарда невидящими глазами, согнулся и упал лицом вниз.

Второй не успел подойти близко – его догнал новый порыв пламени. Слейтер отскочил, опалив себе волосы и брови.

Еще несколько секунд Джеррард тащил останки своего подопечного по платформе, не сознавая, что это уже бесполезно, а потом вместе со Слейтером присоединился к остальным.

Одним прыжком они вернулись в хвостовой вагон. Там теперь командовал незнакомый высокий мужчина. Он наклонился к своей спутнице – молодой блондинке.

– Ты можешь встать, Вэнди?

Блондинка открыла глаза и слабо кивнула.

– Тогда давай выбираться отсюда. – Он обратил свое внимание на Анну. – Пожалуйста, помогите мне.

Дородный и властный, он, видимо, больше привык повелевать, чем просить. Вдвоем они спустили блондинку со ступенек на рельсы, остальные не замедлили последовать за ними. Только начальник станции все еще нерешительно мялся в дверях вагона, а поезд за его спиной яростно пылал.

– Да спускайтесь же, ради бога! – поторопил его Холден. Начальник обернулся.

– Право, не знаю. Там такая уйма народу…

Он показал на огненную преисподнюю.

– Мы им ничем не поможем, – нетерпеливо сказал

Холден. Спускайтесь!

Начальник все колебался.

– Есть еще один путь наверх, – сказал он наконец.

– Какой? – отозвался Холден.

– Под эскалатором.

– Ничего не выйдет, – возразил Холден. – Ступеньки эскалатора тоже деревянные. Там сейчас такое же пекло. –

Он протянул руку и поддержал начальника станции, пока тот неуклюже слезал со ступенек. – У нас остался единственный шанс – по путям до следующей станции. Далеко это, Билл?

– Нет, не очень, – ответил начальник. – Метров восемьсот…

Порывы горячего ветра налетали на них сквозь дверь, пока Холден с трудом не затворил ее. Остальные беспокойно переминались с ноги на ногу.

– А следующий поезд, – обеспокоился Слейтер, – нас не?..

Он замолк, не окончив фразу.

– Поезда не будет, – сухо сказал Холден, – сеть обесточена.

– Допустим, – не унимался Слейтер, – но путь идет под уклон. Что если этот поезд покатится следом за нами?

– Он на тормозах. Его-то бояться нечего…