Гонения на верующих.

Перевод надписи.

История диббука.

Как изгнать злого духа

Как уже говорилось, весна 1929 года ужесточила религиозные гонения. Верующие подвергались массовым преследованиям — в рабочих коллективах, учебных заведениях, в собственных домах… Против них натравливали соседей, устраивали жестокую травлю, подкарауливали возле церкви или синагоги, а потом изводили насмешками и издевательствами. В церковь теперь можно было ходить только тайком. И все священнослужители понимали, что грядут страшные времена. Времена, против которых молитва абсолютно бессильна.

К раввину уже приходили, причем не единожды. В последний раз большевики, среди которых были милиционеры и члены нескольких воинствующих атеистических организаций, вручили ему предписание освободить здание, стоящее рядом с синагогой. Там находилась библиотека, служебные помещения, школа… Кроме того, раввин должен был освободить жилье… Он со своей семьей снял квартиру поблизости, переехав на Виноградную, а вот библиотеку девать было некуда. К счастью, там же, на Виноградной, удалось снять небольшой дом с подвалом, выходящим в катакомбы. Туда он и собирался перенести книги из библиотеки и религиозную утварь. Всеми правдами и неправдами ему от властей удалось добиться отсрочки на месяц. За это время раввин очень надеялся перенести все и ничего не потерять.

Но понимание того, что верующие подвергаются жестоким гонениям, разрывало ему сердце. И это было отчетливо видно по его глазам, в которых поселилась горькая обреченность, и по жестким складкам, которые залегли у него вокруг губ.

Религиозные гонения на этом не заканчивались: велась широкая антирелигиозная пропаганда. Можно сказать, все население великой страны постоянно собиралось на какие-то лекции, политзанятия, с ним проводились агитационные беседы, его заставляли записываться в атеистические кружки. Для веры в Бога времени и места не оставалось.

Раввин постоянно слышал о страшных историях, которые происходили совсем рядом. К примеру, об одном собрании, проводившемся в Доме еврейской рабочей культуры. Собравшиеся говорили о еврейской автономной республике в Биробиджане. Оратор был никудышный, выступал тихо, так, что ничего не было слышно даже в первых рядах. Но при этом с первых же его слов стало понятно, что он абсолютно не знает еврейских традиций и культуры. Он путал религиозные праздники, термины, понятия, слова… И через какое-то время из зала послышался смех, сперва еле сдерживаемый, а потом и громкий.

Тут же выскочили активисты-дружинники с красными повязками на рукавах. Они вывели смеявшихся и передали в руки наряда милиции, который дежурил на входе. Всех их задержали и увезли. В зале больше никто не смеялся — повисла тишина. И тогда оратор во всю мощь начал заливать о том, как хорошо жить, когда нет религиозных праздников и норм, мешающих советским гражданам ударно работать.

После собрания всех присутствующих переписали, а потом каждого заставили расписаться в каком- то документе. Только потом всех отпустили домой.

Таких собраний по стране проходило все больше и больше. В результате очень многие отказывались от религии. Причины были разные: давление, карьера, хорошая должность, да и желание избежать осуждения и насмешек. Человек слаб — и нельзя было осуждать людей за их слабости.

Вот раввин и не осуждал, лишь продолжал молча страдать, услышав жестокое и нелепое, о чем он не хотел думать как о правде — выселить всех евреев из солнечной и всегда родной для них Одессы в дали какого-то непонятного Биробиджана. Ведь именно к этому призывали ораторы на собраниях. К счастью, начальство их слова пропускало мимо ушей, понимая абсурдность всего сказанного.

А потому раввин вполне понял Таню, назвавшую человека, убитого в квартире, злом. Это была правда.

Раввин остановился у разбитого зеркала и внимательно осмотрел его со всех сторон.

— Странно разбито, — провел он пальцем по раме, — как будто раздавили…

— Так и есть, — тут же отозвался Володя. — Эксперт подтвердил, что зеркало выдавили каким-то тяжелым предметом.

— Вы работаете в органах? — Раввин с интересом оглянулся на Сосновского.

— Нет, я журналист, — почему-то смутился тот, при раввине он чувствовал себя неловко.

— А кем же работал убитый?

— Сотрудником особых поручений при органах ГПУ-ОГПУ, — ответил Володя. Лицо раввина изменилось — он побледнел.

Таня это заметила, но промолчала.

— Пойдемте в комнату, — она двинулась вперед. — Туда, где надпись.

Словно нехотя, раввин последовал за ней.

В спальне, где был убит чекист, стоял просто невыносимый запах: его издавали пропитанные кровью простыни, которые никто до сих пор не убрал, поскольку это было запрещено следствием.

Володя отдернул шторы с окна. Это можно было сделать свободно — основные следственные процедуры уже завершились. Теперь ждали, когда к делу приступит секретный комиссар из Москвы, потому и оставили все в первоначальном виде. Но Сосновскому было на это плевать. Запах плюс темнота — от этого заболит голова у кого угодно! А он всегда, будучи чувствительным к мелочам, терялся, поняв, что что-то происходит не так. Поэтому держался изо всех сил.

Поскольку обои были бумажными, писать на них можно было легко, и когда надпись вдруг потемнела, теперь она более отчетливо стала смотреться на светлых обоях над кроватью.

На стене пугающе и зловеще проявились черные буквы: «Йитгадал вейкткадаш шемей раба беальма девера гиреутен, вейамлих».

Раввин, спотыкаясь, подошел поближе и принялся внимательно их рассматривать. Лицо его при этом было белым как мел. Было видно, что ему очень страшно в этой комнате и он сдерживает себя из последнего.

— Это идиш, — наконец произнес он, — но… не совсем. Скорее это похоже на какой-то набор знакомых слов. Судя по тому, как это написано, писал их человек, для которого идиш — не родной язык.

— Интересно, — глянула на него Таня, — вы уверены?

— Да, — кивнул раввин. Было похоже, что он боялся это произнести

— Ну хорошо, а могло быть так, что этот человек забыл идиш, долго не практиковался в письме на нем, например, ну, много лет? Слыша, к примеру, только в детстве? — не отставала Таня.

— Да, скорей всего, это так и есть. На самом деле очень мало осталось в Одессе семей, которые в домашнем кругу, между собой, разговаривают на идиш. Конечно, такие есть. — Раввин говорил запинаясь. Но потом пришел в себя. — В основном это люди старшего поколения. Не такие грамотные, чтобы писать. Про письмо на идиш сложно рассуждать — найти человека, который хорошо пишет, значительно сложнее, чем того, кто свободно разговаривает на этом языке.

— Вы можете перевести надпись? — Таня махнула рукой, прерывая речь раввина.

— Попытаюсь, — потупил он глаза, однако через секунду воодушевился. — Очень похоже на набор слов, хотя… Дословно это звучит так, но за правильность я не ручаюсь, вы же понимаете? Иухадал — шестой раб раба царства какого-то учителя. Ну да. Возможно. Что там еще? — Он запнулся. — Одно я могу сказать с точностью — это каббалистская надпись. Она имеет отношение к каббале.

— А почему вы так считаете? — спросила Таня.

— Число шесть, — раввин попытался это показать. — В каббале это особое число, имеющее определенную силу. Раб царства — то же самое. А вот Иуха- дал. Похоже на какое-то имя.

— Демона? — догадалась Таня.

— Возможно. — раввин помялся, словно не желая отвечать.

— Или это имя. диббука? — бросила Таня наугад.

— Возможно, — так же ровно ответил раввин и посмотрел на Таню исподлобья. — Диббук — это злой дух, душа умершего человека. А каждый человек имеет имя. Чтобы изгнать диббука, необходимо назвать его по имени. Это очень важная часть ритуала.

— Значит, диббука можно изгнать? — вступил в разговор Володя, молчавший до того момента.

— Можно, — кивнул раввин. — Но это сложно сделать. Есть особый ритуал, опасный и тяжелый. Невыносимое испытание для человека, которого пытаются спасти от диббука.

— А можно прямо сказать, что в убийцу чекиста вселился диббук? — в лоб спросила Таня.

— Это очень возможно, — ответил раввин. — Диббук преследует живые злые души. Для того, чтобы завершить свою миссию на земле, диббуку необходимо тело — живой человек. Праведного человека он не тронет. А вот грешника… — он запнулся. — В любом случае могу сказать одно: тот человек, который оставил на стене эту надпись, знает о диббуке и каббале не понаслышке.

— Этот человек еврей? — Тане нужна была определенность во всем.

— Скорей всего да, — кивнул раввин. — Я бы не очень поверил, что православный оставил бы подобную надпись. Но это лишь мое мнение. Стоит слухам просочиться наружу.

— Не бойтесь, я понимаю всю серьезность того, что я увидела, и того, что вы сказали. Все это останется между нами, — поспешила успокоить его Таня.

— Тогда я не знаю, чем еще могу быть вам полезен, — развел руками раввин.

— Можете! — Таня не была намерена отступать, хотя понимала, что ее настойчивость может граничить с наглостью. — Я хочу узнать все о диббуке. Почитать о нем в вашей библиотеке.

— Зачем? — Голос раввина дрогнул. Но Таня в нем абсолютно четко услышала враждебность.

— Понимание легенды даст мне представление о том, как мыслит убийца, — спокойно пояснила она, — ведь именно ради этого убийца разбил зеркала и оставил надпись на идиш — чтобы навести нас на такой след. Убийца одержим легендой о диббуке. Я же ничего не знаю о нем. Поэтому мне нужна ваша библиотека.

— Библиотеку закрывают, — с горечью произнес раввин, — большевики забирают здание для своих нужд. И я ничего не могу с этим поделать.

— Тогда я должна успеть до того, как они это сделают, — настойчиво произнесла Таня.

В этот раз библиотека выглядела совершенно иначе, похоже, до нее добралось то, что называлось «национализацией». Столов не было, их уже вынесли. Вдоль стены одиноко стояли несколько расшатанных на вид стульев. Книги были свалены грудой прямо на пол. У Тани мучительно сжалось сердце. Это жуткое зрелище сразу вызывало в ее памяти переезд, эвакуацию, войну, то есть все то, что неожиданно врывается в привычную жизнь людей и потрясает ее.

В библиотеку она пришла на следующий день после того, как раввин прочитал надпись. И он успел подготовить нужные ей книги, отложив их на один из стульев.

— Все равно вы ничего бы не нашли в этом разгроме, — с печалью произнес он. — А вы узнали что-нибудь, новое? — он посмотрел на Таню своими грустными глазами.

— Мы предполагаем, что менора находилась у убитого чекиста, — сказала Таня. — Каким образом оказалась у него — пока непонятно. Но я узнаю. Сейчас менора у убийцы.

— Я всегда верил в вас, — с каким-то странным выражением произнес раввин и ушел, оставив Таню одну.

Жадно, с нетерпением она открыла отложенные книги…

Как она уже знала, в еврейской мифологии диббук — это злой дух. В дословном переводе это слово означает «прилепившийся», то есть диббук — это душа умершего злого человека. В земной жизни его держат совершенные им злые поступки и преступления, и он пытается завершить свое предназначение в другом теле.

Свою жертву он всегда выбирает по нескольким очень важным принципам: как правило, это человек, совершивший очень тяжкий грех, а также диббук любит вселяться в невест, которых принуждают к браку, которого они не хотят.

Впервые эта злая сущность упоминается в каббалистической книге «Берешит». Каббалисты определяют это злое существо как извращенную форму возможности слияния с Творцом. Такой дух подавляет душу человека, вынуждая его совершать неадекватные поступки, часто — преступления, вплоть до совершения жестоких убийств. Диббука сравнивают с джинном в мусульманстве, бесами в православии и демоном в католицизме.

Считают, что часто в диббука превращается душа человека, который или совершил самоубийство, или при жизни сделал очень много зла. Его злодеяний слишком мало для того, чтобы человек незамедлительно попал в ад, но достаточно для того, чтобы он переродился.

В таких случаях душа должна заново пройти процесс очищения и через некоторое время уйти на покой или даже в рай. Но диббук не может исчезнуть сам, не может попасть туда, куда он хочет, и вынужден блуждать между двух миров — жизнью и смертью. Поэтому он цепляется за живого человека.

Этот дух не имеет телесной оболочки, но в различных источниках его описывают как полупрозрачное существо с лицом, похожим на человеческое, но искаженным ненавистью и злостью.

О существовании злого духа, который вселяется в людей, упоминалось еще в I веке. Имя диббук впервые появилось в XVII веке, а отчеты, написанные на идиш, где он упоминается, датируются 1560 годом.

В священных рукописях ритуал изгнания злого духа из человека был первым чудом, которое совершил Иисус из Назарета. Широкое распространение очищение одержимых получило в XVIII веке, причем не только у евреев, но и среди католиков и православных. Последнее изгнание диббука, о котором было записано в официальных документах, датировалось 1904 годом.

Многие считают, что диббук вселяется в людей, которые были близки ему при жизни или были его близкими родственниками. После смерти человека его дух, не находя упокоения и перерождения, начинает искать родных и близких и тянуться к ним.

Дух прилепляется к телу и заставляет носителя подчиняться его воле, а также совершать намного худшие поступки, чем были совершены умершим при жизни. При этом душа жертвы очень сильно страдает от такого насилия.

Есть также версия, что диббук вселяется для завершения каких-либо дел, которые остались у него после смерти.

Душевные страдания носителя — это лишь малая часть одержимости духом. Тело не может долго выдержать две сущности, оно начинает болеть и угасать. Чтобы опознать и изгнать диббука, нужно действовать очень быстро и правильно. Одержимости диббуком чаще всего подвержены юные девушки и женщины, мужчины — крайне редко.

Участь человека, в которого вселился диббук, страшна, однако от жуткого соседства можно избавиться.

Прежде всего необходимо выяснить, что человек пострадал именно от диббука. Поэтому, по обычаям, за девушками внимательно следят накануне свадьбы. Если ее родители заставляют выходить за нелюбимого, она подвержена серьезной опасности. Поэтому люди, сведущие в каббале, стараются избегать принудительного брака для своей дочери.

В случае одержимости духом человеку следует пройти сложную процедуру очищения. Опознать человека с вселившимся диббуком легко — его выдают странное, не свойственное ему поведение, слабость тела, ощущение неверности происходящего. Сила диббука действует угнетающе на окружающих, а жертву, того, в кого он вселился, часто начинают мучить удушье и сильный кашель, особенно по ночам.

Самое страшное, что изгнать дух сложно и опасно не только для раввина, но и для людей, которые окружают его в момент ритуала. В это время может произойти смерть носителя духа, и тогда диббук вселится в стоящего рядом человека, который последним посмотрел в глаза умирающему.

А задача раввина состоит в осуществлении сложного обряда, в ходе которого используются специальные травы. Их зажигают для благовоний, а кроме них у раввина есть амулеты, и он произносит молитвы с упоминанием Господа и Соломона.

Раввин должен уговорить дух покинуть живое тело, обещая ему переход в место очищения. Если диббук откажется, после изгнания он отправляется прямиком в ад…

Традиция изгнания диббука существует в иудаизме очень давно. Изгнание диббука проводится цадиком — авторитетным раввином, в присутствии миньяна — десяти совершеннолетних мужчин. Изгнание сопровождается трублением в шофар, как в Йом-Кипур (Судный день), и чтением заупокойных молитв. Все члены ритуала должны быть одеты в погребальные рубашки.

Самая сложная задача для того, кто изгоняет демона, — это опознать диббука, вскрыть природу его земных грехов, назвать его имя и договориться о тех условиях, на которых диббук согласится покинуть им одержимое тело.

Одержимого всегда привязывают к кровати и одевают в погребальное облачение. Диббук считается одним из самых сильных демонов, поэтому не каждый экзорцист справится с ним. Раввин, участвующий в ритуале, должен обладать добрым именем и славиться своей набожностью. Иногда ритуал длится не одну ночь и требует присутствия нескольких людей, подготовленных раввином.

Во время ритуала экзорцист не только облегчает страдания жертвы, но и выступает адвокатом самого диббука, обычно обеспечивая его попадание в геену огненную и последующее искупление. Ритуал предписывает читать библейские стихи задом наперед, дуть в шофар и повторять tsey, tsey, dybbuk! (изыди, изыди, диббук!)

Самым известным экзорцистом в истории считался Ицхак Лурия. Именно его слава как успешного изгнателя бесов породила у странствующих каббалистов целый промысел, который достиг расцвета популярности в XVIII веке. Еврейские изгнатели диббука назывались баалшемами. Эти люди считались не только заклинателями, но и целителями, которые могли исцелить многие болезни и кроме того — бесплодие. Также они могли изгонять злых духов из людей, домов, синагог, а порой и из целых деревень. Знаменитым экзорцистом был и основатель хасидизма Баал Шем Тов.