Рикерби-Каррик – чересчур экспансивной». Она взглянула на мостовую. Мотоциклисты стояли так же неподвижно, жевали жвачку и глазели в пространство.

Трой протянула доктору Натушу руку, и тот вежливо поклонился, сняв шляпу. Его густые волосы были коротко острижены, на висках виднелась седина. Он не был абсолютно чёрным: кожа у него была тёмная, тёплого оттенка, с тенями цвета чёрного винограда.

Как и предполагала Трой, мисс Рикерби-Каррик проявила чрезмерный энтузиазм. Она схватила доктора Натуша за руку и долго трясла её и смеялась как безумная:

«Ох-хо-хо, как чудесно».

Мистер Поллок засунул руки в карманы и, прихрамывая, отошёл, уклонившись таким образом от знакомства.

Поскольку другой темы не было, Трой спросила Натуша, прибыл ли он лондонским поездом. Он объяснил, что приехал на машине из Ливерпуля, добавил несколько общих слов, улыбнулся ей и, слегка кивнув, отошёл к причалу.

– Вот те на! – ни к кому не обращаясь, сказал мистер

Поллок. – Попробуй теперь жаловаться, коли ни о чем таком и разговору не было.

– Не было разговора? – переспросила мисс Рикерби-Каррик. – О чем не было разговора?

– А вот об этом. – Он кивнул в сторону доктора Натуша. – Разве нас предупредили, когда мы билеты брали?

– О, зачем вы так, – прошептала она, – не надо так, честное слово, не надо.

– Ведь эта поездка вроде считается первоклассной, Верно? Так они говорят? Люкс! Роскошные условия! На черта мне такая роскошь. Знал бы я, какая тут подобралась компания, меня бы сюда калачом не заманили, это точно,

– Странно, – небрежно бросил мистер Бард.

– Вам, может, и странно, – сердито сказал мистер

Поллок. Он повернулся к Трой, надеясь найти в ней союзницу. – А вот дамы, например, обижены,

– Да будет вам, – сказала Трой как можно добродушней, – Нисколько мы не обижены, верно, мисс Рикерби-Каррик?

– Ох, ну конечно, нет. Конечно, нет.

– Я зря не буду говорить, – не уступал мистер Поллок, –

Я сдаю внаём дома и знаю: стоит кому-то из этих поселиться в районе, местность превращается в трущобы. В

момент!

– Мистер Поллок, но он ведь доктор, – сказала Трой.

– Шутки шутите? Какой ещё там доктор?

– Доктор медицины, – сказал Бард. – Вы поглядите в списки пассажиров. Там написано,

– Назваться можно как угодно, – мрачно сказал мистер

Поллок. – Как угодно, да. Вот я, например, возьму и скажу, что я граф. – Он сердито посмотрел на улыбнувшуюся

Трой. Потом и на его лице мелькнула тень улыбки. – Может быть, никто и не поверит, – добавил он, – но сказать-то все можно.

Мотоциклист вдруг резко просигналил «Таа-та-та-та.

Та-та». Парень и его спутница смотрели на излучину реки, откуда медленно выплывал белоснежный теплоход. На носу развевался ало-зелёный флаг компании пароходства, а на корме – красный, кормовой. Солнце освещало медную обшивку теплохода, а за окошками салона багровели занавески. Чем ближе судно подходило к берегу, тем ярче выступали золотые буквы на носу: «Зодиак».

Часы на колокольне пробили двенадцать.

– А вот и теплоход, – сказал мистер Бард. – Минута в минуту.

3

«Зодиак» бросил швартовы, и паренёк лет пятнадцати очень ловко их закрепил. Шкипер вышел из рулевой рубки, чтобы проститься с пассажирами, благодарившими его и сетовавшими, что путешествие уже закончилось. Когда пассажиры проходили мимо ожидавших, одна из женщин сказала Трой: «Вы получите огромное удовольствие».

Кто-то из пассажиров грустно говорил жене: «Ничего не поделаешь, приходится возвращаться на землю».

Когда все пассажиры прошли, новая группа направилась к «Зодиаку». Их приветствовал шкипер, добродушный, опрятного вида человек в белой рубахе, темно-синих брюках и галстуке. На нем была традиционная форменная фуражка.

– Вы, конечно, хотите подняться на борт. Том! – крикнул он, и паренёк начал перетаскивать багаж на палубу.

Шкипер протянул руку, чтобы помочь дамам взобраться.

Мисс Рикерби-Каррик никак не могла решиться на этот подвиг.

– Боже мой! – воскликнула она. – Ох, ох, спасибо. – И

совершила поистине чудовищный прыжок.

У неё была привычка ощупывать левой рукой на груди свитер, словно она носила в мешочке на шее все свои капиталы и проверяла, на месте ли они.

Пройдя мимо рубки, пассажиры по крутому трапу спустились в салон. Ещё один трап вёл в коридорчик, где находились каюты. Слева от трапа сквозь люк виднелась кухня, где какая-то блондинка ставила на поднос тарелки с мясными закусками и салатом. На женщине было чёрное ситцевое, платье и накрахмаленный белый передник. Блестящие соломенного цвета волосы были разделены на прямой пробор и стянуты в пучок. Блондинка ослепительно улыбнулась и сказала: «Доброе утро. Ленч будет через полчаса, бар откроется сию минуту». Трой заметила, что бар расположен у самого входа в салон с левой стороны.

С палубы спустился Том с вещами Трой, и она последовала за ним вниз, к своей каюте. Каюта 7 была третьей по правому борту и занимала площадь ровно вдвое больше койки. В ней были шкафчик, умывальник и расположенный под низким потолком иллюминатор. Покрывало и занавески были вишнёвого цвета, а на полочке у койки стояла в вазочке красная герань и несколько веточек папоротника.

Мальчик поставил чемодан, затем и этюдник, улыбнулся и исчез. Трой распаковала чемодан, затем сунула его вместе с этюдником под койку, вымыла руки и хотела уже пройти в салон, как вдруг услышала на берегу голоса. Трой выглянула в иллюминатор, для чего ей пришлось, стоя на коленях, примоститься на койку. Иллюминатор был на уровне причала. Прямо перед глазами Трой возникли краги и ботинки франтоватого шофёра, его коричневые бриджи и две руки в перчатках, в каждой из которых он держал по чемодану. Все это исчезло из виду – шофёр, по-видимому, шёл к трапу, – и в поле зрения Трой попали чьи-то полуботинки и серые брюки. Ноги в серых брюках остановились, образуя усечённую треугольную рамку, сквозь которую Трой, как в искусно снятом кадре, увидела вдали мотоциклистов в чёрной коже: они по-прежнему сверкали металлическими нашлёпками, жевали жвачку и глазели в пространство. Ей вдруг пришла в голову нелепая мысль, что они смотрят на неё, но она тут же поняла, что это глупо.

К парочке подошёл мальчик с «Зодиака», и в тот же момент всех троих загородило подъехавшее такси. Образующие рамку ноги в серых брюках сдвинулись, дверца такси приоткрылась, но тут вдруг раздался громкий стук в дверь.

Трой быстро села на постели и сказала: «Войдите». В

каюту заглянула оживлённая физиономия мисс Рикерби-Каррик.

– Послушайте, – сказала сна, – это же блаженство! Душ и два клозета! Чудо! – Трой не успела ответить ей, как мисс

Рикерби-Каррик исчезла. На судне послышались голоса только что прибывших пассажиров.

– Очень вам благодарен… м-м… возьмите, – голос пробормотал нечто неразборчивое.

– …Спасибо, сэр, – ответил второй. Дверь захлопнулась, и по трапу, а затем на верхней палубе застучали шаги.

«Это шофёр, – догадалась Трой, – и мистер Дж. де Б. Лазенби». Она прислушалась, ожидая, когда же появятся остальные. Снова послышался невнятный шум, стук. Женский голос сказал:

– Верно, стюард, у нас в самом деле много фотооборудования. Пожалуй, каюту 3 займу я, там у нас будет как бы и гостиная, а в номере 6 разместится мой брат, и все вещи тоже несите туда. Ладно, Эрл? Ты не против?

– Конечно, конечно.

Шестая каюта находилась рядом с каютой Трой. Она слышала, как расставляют вещи, несколько раз пассажиры вежливо предупредили, что вещи хрупкие. Мужской голос несколько раз повторил: «Конечно, конечно. Прекрасно.

Отлично».

Трой заглянула в список пассажиров: прибыли мистер

Эрл Дж. и мисс Салли-Лу Хьюсон. Трой прибрала свои вещи и поднялась в салон.

Там уже собрались все, кроме троих, приехавших последними. Доктор Натуш, сидя в сторонке, пил пиво и читал газету. Мисс Рикерби-Каррик, беседовавшая с мистером Поллоком, заняла место на круговом диванчике под окнами салона. Мистер Кэли Бард явно дожидался Трой и тут же ей напомнил, что она обещала с ним выпить.

«Миссис Тритуэй, – сообщил он, – делает великолепные мартини».

Миссис Тритуэй, уже знакомая нам блондинка, стояла за крошечным баром в классическом обрамлении сверкающих на солнце бутылок и стаканов. Казалось, она и сама излучает сияние. Мистер Поллок все поглядывал в её сторону, чуть улыбаясь, а мисс Рикерби-Каррик глазела на неё с прямо-таки страдальческим изумлением. Мистер

Бард выразил своё восхищение в манере, весьма для него характерной, как позже убедилась Трой.

– Бар в Фоли-Бержер может прикрыться, – заявил он, –

Побывав здесь, Манэ перестал бы туда заглядывать.

Кстати, рядом с вами его ореол, пожалуй, бы слинял. – Он слегка поклонился Трой и многозначительно улыбнулся.

– Перестаньте, – торопливо попросила Трой. – Пожалуйста.

Он рассмеялся и стал расплачиваться. Миссис Тритуэй улыбнулась своей ослепительной улыбкой.

Даже доктор Натуш опустил газету и несколько секунд очень серьёзно рассматривал миссис Тритуэй.

На стенке бара в рамке висели небрежно напечатанные на машинке стишки.

ЗНАКИ ЗОДИАКА

Названья светил бесконечно просты,

Легко их запомнить, ей-ей.

Вот Дева, вот Овен, а там Близнецы,

Стрелец, Скорпион, Водолей,

Вот Рыба и Рак, Козерог и Весы,

Вот Лев и Телец – заучи их скорей.

– Очаровательно, не правда ли? – спросил Кэли Бард, обращаясь к Трой.

– Магия имён собственных, – согласилась она, – Да ещё таких. Конечно, это производит впечатление.

– Мне их подарил один пассажир. Он сказал, что это из какой-то детской книжки, – пояснила миссис Тритуэй.

– Напоминает считалку, – сказала Трой, подумав, что неплохо было бы нарисовать знаки Зодиака и разместить их вокруг стихотворения.

– Ну, мне пора вас кормить, – сказала миссис Тритуэй.

Она позвонила в колокольчик. – Ленч сегодня холодный.

Угощайтесь, пожалуйста, сами.

Мистер Бард, не спросив Трой, заказал ещё два мартини.

– Благодарю, но мне не надо, – отказалась она.

– Ну что ж, – заметил он. – Отложим до обеда. Пусть нашим девизом будет умеренность.

Трой видела, что мистер Бард решил за ней приударить.

При данных обстоятельствах это её никак не устраивало (независимо от того, был ли ей по сердцу такой поклонник). Мистер Бард, очевидно; понял, кто она, поскольку побывал на её выставке. Наверняка он догадался, что Трой не хочет быть узнанной. Надо полагать, он собирается воспользоваться этим преимуществом, навязав ей себя в качестве союзника. Все это было вовсе ни к чему.

В конце кругового диванчика рядом с доктором Натушем Трой заметила свободное место. Она положила себе салат и холодное мясо и села рядом с доктором. Он привстал и поклонился.

– Надеюсь, вы довольны своей каютой? – спросил он. –

Мне все очень понравилось.

Он отложил газету. Взглянув на неё. Трой увидела своё изображение. Фотограф запечатлел её в тот момент, когда она обменивалась рукопожатием с особой, открывавшей её выставку. Неужели доктор Натуш не узнал её? «А что я так беспокоюсь? – одёрнула она себя. – Ещё будь я кинозвездой, это могло бы вызвать переполох, но кого в наше время интересуют художники? Наверное, все дело в том, что я не умею разговаривать о живописи с людьми, которые ничего в ней не смыслят. Я начинаю мямлить и смущаться и веду себя как идиотка».

Но доктор Натуш не стал говорить с ней о живописи.

Он говорил о погоде, о предстоящей поездке, и речь его слегка напоминала брошюрки Компании увеселительных прогулок. «Мы увидим много исторических достопримечательностей», – сообщил он веско.

В салоне появились мистер и мисс Хьюсон, типичные американские туристы, без особых претензий. Оба чистенькие, аккуратные, весьма практичные на вид. Мисс

Хьюсон – светловолосая, низенькая, плотная. Мистер

Хьюсон, высокий, худощавый мужчина, носил очки и слуховой аппарат.

– Вот и мы, – сказала мисс Хьюсон. – Опять заканителились. Вы уж нас простите.

Миссис Тритуэй представила им собравшихся, и Хьюсоны вежливо повторяли вслед за ней каждую фамилию, а англичане с учтивой улыбкой что-то бормотали в ответ.

– Ещё не все пришли, – сказала мисс Рикерби-Каррик, с оживлением запихивая в рот салат. – Вы не самые последние. – Она указала на лежащий на столе список пассажиров. Трой уже заметила, что фамилия К. Дж. Э. Андропулоса вычеркнута, а её пока что не проставлена. Мистер

Бард, украдкой покосившись на неё, протянул руку к списку и исправил эту оплошность.

Мисс Рикерби-Каррик игриво зашептала, указывая на фамилию Дж. де Б. Лазенби: «Давайте угадаем, кто он».

Приход самого мистера Лазенби избавил их от необходимости гадать и слегка разрядил напряжение: мистер

Лазенби оказался священником.

Это было неожиданно: обычно простые священники не разъезжают в дорогих машинах, за рулём которых сидят шофёры в форме. Мистер Лазенби не производил впечатления богатого человека. Высокий, с розовым лицом и чуть редеющими волосами, он носил тёмные очки, строгий серый костюм, голубой пуловер и соответствующий званию высокий воротник.

Миссис Тритуэй представила его, резонно добавив, что он, конечно, сам вскоре разберётся, кто здесь кто.

– О, несомненно, – сказал мистер Лазенби с чуть заметной пасторской интонацией.

– А как же в списке-то! – воскликнула мисс Рикерби-Каррик. – Там не написано «преподоб.», почему, интересно?

– Наверно, потому, – отозвался мистер Лазенби, накладывая салат в тарелку, – что я сделал заказ письменно из

Мельбурна. Кажется, я не указал свой сан.

Он с улыбкой кивнул ей, мелко перекрестил свой джемпер и сел рядом с мистером Поллоком.

– Как аппетитно приготовлено, – сказал он.

– Очень вкусно, – деревянным голосом ответил мистер

Поллок и взял пикули.

Ленч продолжался под приглушённый шум голосов.