Со стволов и листьев осыпались на шлемы тысячи ракообразных. Листья были до того густо усажены кораллообразными, что казались совсем белыми. На них часто встречались удивительно тонкие, изящные постройки, в которых обитали гидроидные полипы, прекрасные асцидии. Разнообразные моллюски вроде пателл, голых моллюсков, двустворчатых во множестве также покрывали листья.
Заросли были полны жизни. Они давали приют, пищу, кров и защиту огромному количеству организмов.
– Видишь, бичо, – говорил зоолог, с трудом пробиваясь сквозь чащу, – какую богатую, разнообразную жизнь таят в себе эти водоросли. Ни один, даже тропический, лес не может в этом отношении поспорить с ними. Еще Дарвин сказал, что если бы в какой-нибудь стране свести все леса, то погибло бы меньше видов животных, чем с истреблением этих макроцистовых подводных лесов.
Вдруг шедший впереди Скворешня остановился. Два стебля, толщиной около двух сантиметров каждый, случайно обвились вокруг его груди и рук и задержали его.
Скворешня поднатужился. Стебли не поддались – их держали не только корни, но и другие, соседние стебли, с которыми они сплелись у дна. Самолюбие Скворешни было задето.
– А, бисова лозина! – разозлился он. – А ну-ка!
Он отодвинулся на шаг назад и с силой рванулся вперед. Даже хорошая веревка вряд ли выдержала бы этот могучий напор гиганта. Но стебли макроциста словно смеялись над усилиями Скворешни и ни на йоту не ослабили своих объятий. Скворешня в первый момент казался ошеломленным такой неудачей, потом пришел в бешенство.
– Да что они, железные, что ли? – вскричал он.
– Не иначе! – засмеялся зоолог, подмигивая Павлику. –
Наверно, с какого-нибудь проходящего корабля уронили ломы, и вот выросли стальные тросы… Вот тебе, Павлик, предметный урок, что такое «Макроцистис перифера»…
– Ага! Значит, это, вы говорите, урок Павлику? – со сдержанным гневом сказал Скворешня. – А я хочу дать урок этому проклятому макроцисту!
Он отошел на два шага назад, постоял с минуту, наконец, глубоко вздохнув, с силой пушечного снаряда ринулся вперед. Дальше произошло что-то невообразимое. Огромные, толстые, как колонны, ноги Скворешни взметнулись кверху, его шлем исчез внизу, под чащей; Павлика что-то сокрушительно хлестнуло по груди и свалило с ног; падая, он ударил ногами по шлему зоолога, и тот, ошеломленный, сел на дно, ничего не понимая. В один момент три человека внезапно исчезли, словно их тут и не было.
Среде густой чащи, на небольшом примятом пространстве, колыхались лишь два высоких отростка стеблей; потом чаща сомкнулась, поглотив и этих свидетелей необычайного сражения, разыгравшегося в молчаливых подводных джунглях океана…
Первым пришел в себя зоолог. Кряхтя и охая, он поднялся на ноги, воззвал в пространство:
– Что случилось? Где вы тут, ребята?
Он раздвинул чащу и увидел перед собой растерянное лицо Павлика.
– Я здесь, Арсен Давидович… А где Скворешня? –
Павлик оглянулся, сделал шаг вперед и развел руками пелену водорослей.
Скворешня стоял среди чащи, молча и угрюмо снимая с себя оборванные петли злополучного макроциста. Он поднял голову и посмотрел на мальчика.
– Ко всем сегодняшним урокам, Павлик, – сказал он с непередаваемым юмором, – прибавь еще один: нельзя, как бык, бросаться очертя голову, забыв о сохранении равновесия…
Зоолог разразился хохотом, к которому сейчас же присоединился Павлик, а немного погодя и сам Скворешня.
– Какое изящное сальто-мортале вы проделали сейчас, дорогой Скворешня! – проговорил, захлебываясь от смеха, зоолог. – Ваши ножки… О-хо-хо!. Вашим неподражаемым ножкам позавидует любая балетная танцовщица…
Ой, не могу!. О-хо-хо!.
Он схватился за свои металлические бока, продолжая хохотать и не имея сил успокоиться. Вообще со дня знаменательной беседы с капитаном, словно омытый и освеженный ею, зоолог находился в прекрасном настроении и в продолжение всего десятидневного пребывания у Огненной Земли, начиная от бухты Нассау, работал с прежним увлечением.
Через двадцать минут в том же строю, со Скворешней
впереди, все трое вышли из чащи гигантских макроцистов и вступили в спокойную полосу прибрежья. И здесь дно было неровное, усыпанное подводными скалами, утесами; масса крохотных гранитных, базальтовых, сланцевых островков поднималась над поверхностью океана. Все они были увиты и оплетены теми же водорослями, но значительно меньших размеров, чем встреченные раньше, со стороны открытого океана. Казалось, что эти водоросли процветают и особенно пышно разрастаются именно в местах наибольшего волнения, среди непрерывно грохочущих бурунов.
Едва выйдя из чащи, зоолог вдруг остановился и сказал:
– А о Горелове мы и забыли! Ведь он нас должен был догнать… Одну минутку, я с ним соединюсь…
На вызов зоолога Горелов ответил, что он сейчас пробирается сквозь чащу макроцистов и держит курс к условленному месту встречи – безыменной скале, которой они дали название «Львиная голова», у крайнего островка из цепи, окаймляющей большой остров Гести.
Горелов просил подождать его там, чтобы дальше пойти вместе: он еще здесь не был ни разу, да и за все десять дней работы у Огненной Земли выходит лишь второй раз и не хотел бы оставаться один.
Островов, отдельных скал и утесов, поднимавшихся над уровнем океана, была здесь такая масса, что многие мореплаватели называют это западное прибрежье Огненной Земли «Млечным Путем». Под водой же, если присоединить и множество усыпавших дно подводных камней и скал, был полный хаос, настоящий лабиринт.
С частыми остановками для сбора организмов прошло не менее двух часов, прежде чем подводные исследователи приблизились к «Львиной голове».
Горелов уже ждал их. Он сидел на небольшом обломке, разбираясь в содержимом своего экскурсионного мешка, и захлопнул его, как только различил фигуры приближающихся к нему товарищей.
– Давайте, друзья мои, разойдемся здесь в разные стороны, чтобы обследовать возможно большее пространство, – предложил зоолог. – Я пойду по направлению к островам Лондондерри, Федор Михайлович – южнее, к бухте
Кука, а Скворешня с Павликом – на юг, в лабиринт островков вдоль острова Гести. С таким моряком, как Андрей
Васильевич, Павлик не заблудится в этом лабиринте. Сбор здесь же, у этой скалы. В пути не разъединять телефонную связь.
– Я думаю, Арсен Давидович, – с живостью возразил
Горелов, – что мы напрасно уменьшаем охватываемую область тем, что соединяем Скворешню с Павликом. Павлик мог бы и один пойти. Он уже такой опытный подводник…
Еще в истории с кашалотом он показал себя прямо героем.
А в случае каких-либо затруднений он всегда сможет нам пеленговать, и мы его быстро найдем… Не правда ли, Павлик? Ведь ты уже вырос из пеленок…
Он улыбнулся и ласково посмотрел на мальчика. Но
Павлика внезапно охватил какой-то необъяснимый страх и почему-то сжалось сердце. Он отвел глаза и промолчал.
– А по-моему, – вмешался Скворешня, – предложение
Арсена Давидовича самое правильное. Я ведь только потому и увязался за вами, что Иван Степанович, мой шеф,
прекратил уже гидрофизические работы и оставил меня безработным. А в вашей зоологии я ни бельмеса не понимаю. Такого понахватаю вам, что рады не будете! Под руководством же такого опытного зоолога, як оций хлопчик, и я буду полезен.
После некоторого колебания Горелов перестал возражать против предложения зоолога. Все разошлись и через минуту потеряли друг друга в густых зеленоватых сумерках вод.
ГЛАВА 12
ПОСЛЕДНЕЕ УСИЛИЕ СКВОРЕШНИ
Оставшись одни, Скворешня и Павлик запустили винты, поднялись на несколько метров над дном и понеслись на восток-юго-восток. Они плыли на трех десятых хода, остерегаясь многочисленных препятствий, смутные силуэты которых то и дело появлялись со всех сторон.
Встречая заросли водорослей, они пробивали их, спустив предохранительные решетки на винты. Через час перед ними возникла непрерывная гранитная стена, границы которой как вверху, так и к северу и югу уходили, теряясь в подводной мгле. Стена была изборождена глубокими морщинами фиордов, бухт, массой больших и малых пещер, гротов, выступами мысов, нагромождениями свалившихся скал и обломков. Все было покрыто водорослями, тянувшимися к поверхности моря или стелющимися по дну: на огромных скалах и их обломках, на валунах и мелких камнях.
Павлик и Скворешня встали на дно. Вокруг них шмы-
гали разнообразные рыбы, промелькнул тюлень, в испуге бросившийся в сторону; морская выдра с большой рыбой в острых зубах резко взмыла кверху. По дну на водорослевом ковре ползала масса различных иглокожих, крабов, ракообразных.
– Отдать якорь! Приехали, товарищ начальник, – сказал Скворешня.
В увлечении занимательной охотой они долго блуждали по дну, среди хаоса «Млечного Пути», взбирались на отмели, на нагромождения скал, заглядывали в жуткую, полную тайн темноту подводных пещер и гротов.
Наконец мальчик объявил, что он устал и голоден.
– Давайте закусим и отдохнем, Андрей Васильевич, –
предложил он. – Обедать мы сегодня не вернемся на подлодку – Арсен Давидович предупредил капитана.
– Знаю, – подтвердил Скворешня. – Ну что же! Глоток горячего какао не помешает.
Павлик случайно поднял глаза кверху. Высоко, у границ луча фонаря, быстро промелькнула длинная тень, отливающая металлически-матовым синим блеском.
– Что бы это было? – спросил себя Павлик вслух. –
Должно быть, тюлень. Только узкий какой-то… Жаль, не разглядел.
– Ну, в другой раз увидишь, – равнодушно заметил
Скворешня. – Закусывать так закусывать! И у меня аппетит разыгрался. Где бы тут присесть? – оглянулся он вокруг себя.
– Зайдем вот в эту пещеру, Андрей Васильевич, – сказал Павлик, указывая на темнеющий недалеко от них вход.
– Осмотрим ее да там же закусим и отдохнем.
– Валяй, ваше благородие!
Над входом в пещеру, словно козырек, нависал небольшой свод, на нем громоздилось несколько огромных скал, густо обросших водорослями. Скворешня и Павлик вступили в пещеру и, держа наготове ультразвуковые пистолеты, настороженно и тщательно осмотрели ее дно и стены. Пещера оказалась очень небольшим гротом, не больше двух метров в глубину. Два луча ярко осветили его. Грот был пуст; по дну и стенам ползали звезды, ежи, голотурии. На дне валялось несколько небольших валунов.
– Ну и чепуха! – сказал Скворешня, подвешивая пистолет к поясу. – А отдохнуть, поглотать какао здесь будет недурно. Садись, хлопчик, располагайся!
Они сняли мешки и сели рядом прямо на песчаное дно, опершись спинами о заднюю стену грота. Было уютно, как в ложе театра. Открыли патронташи, нажали кнопки от термосов и с наслаждением сделали несколько глотков.
– Хорошо! – довольно прогудел Скворешня.
Павлик хотел что-то ответить, но не успел. Глухой грохочущий гул неожиданно потряс стены грота. Перед входом мелькнула в песчаном облаке огромная темная масса и не далее чем в полуметре от вытянутых ног Скворешни ударилась о дно.
Одним прыжком Скворешня очутился на ногах и кинулся к выходу.
Первое мгновение Скворешня в полном замешательстве стоял, не зная, что делать, перед высокой глухой стеной из гранита, плотно закупорившей грот. Потом с криком:
«Мы заперты!» – бросился плечом вперед, на стену. С
глухим металлическим звоном его отбросило, как мяч, назад. Скворешня стоял оглядываясь, словно ища чего-то.
Крутые стены вздымались вокруг – немые, спокойные, равнодушные. Павлик сидел молча в том же положении, в каком его застигла катастрофа, окаменевший, бледный.
Его губы что-то невнятно шептали, но Скворешне было не до него.
Успокоившись, он начал внимательно осматривать так неожиданно возникшее препятствие.
– Это скала, – рассуждал он вслух, – та скала, что нависала на козырьке над входом. Как она свалилась? Почему? Она стояла прочно. Я успел это заметить.
Павлик шевельнулся при этих словах, попробовал чтото сказать, но не смог: он словно онемел.
Скворешня на минуту замолчал, продолжая обшаривать скалу рукой. Потом он возобновил свое бормотание:
– Ни щели, ни просвета… Гляди, точно по заказу. Как в гнездо засела.
Он опять замолчал, потом уперся в скалу и медленно, все сильней и сильней начал нажимать на нее. Лицо его сделалось багровым, жилы на лбу надулись, колонноподобные ноги уходили все глубже в песок. Казалось, этим гигантским усилием можно было опрокинуть гору. Но скала стояла не шелохнувшись. Вдруг лицо Скворешни посинело, и, тяжело дыша, он медленно опустился на дно у подножия скалы.
Павлик с криком бросился к нему:
– Андрей Васильевич, Андрей Васильевич, придите в себя!. Андрей Васильевич, нам надо иначе… Выпейте глоток какао. Трубка перед вами. Надо иначе… иначе…
Скворешня приоткрыл глаза. С минуту он бессмысленно смотрел на Павлика, словно не узнавая его. Потом приподнялся на локте и сел у скалы, спиной опираясь на нее. Отдышавшись, он поднял голову:
– Что ты говоришь, Павлик? Как иначе?
– Нужно вызвать помощь из подлодки, Андрей Васильевич. Нужно взорвать скалу.
Скворешня безнадежно махнул рукой:
– Зови.
Павлик громко позвал:
– Арсен Давидович! Арсен Давидович!
– Слушаю, бичо. Чем ты так взволнован?
– Арсен Давидович, скала обвалилась и закрыла выход из маленькой пещеры, куда мы зашли. И Андрей Васильевич ничего не может сделать с ней. Помогите нам, Арсен
Давидович! Вызовите помощь из подлодки.
– Что ты говоришь, бичо!
С этим возгласом зоолога, полным тревоги, переплелся глухой, взволнованный голос Горелова:
– Где это произошло, Павлик? Надо прежде всего найти вас!
– Мы плыли сначала на ост-зюйд-ост, ближе к осту, а потом шли все время на зюйд. Но тут ужасный лабиринт.
Я не могу даже сказать, сколько километров мы проделали по дну.
– Арсен Давидович, – быстро заговорил Горелов, – я нахожусь к ним ближе. Вызывайте подлодку и договоритесь с вахтенным о помощи, а я пока поплыву на зюйд и попытаюсь отыскать их. Ладно?