— Значит, не будешь рассказывать?

— Не буду. Но могу намекнуть.

— Я слушаю.

— Пункт номер восемь.

— И это всё? — приподнял бровь Паркер.

— Всё. Дальше думай самостоятельно.

Тэс замолчал.

Эндрю почесал в затылке.

Разговор с искином явно пошёл на пользу. Тяжкие мысли о Пат отодвинулись на второй план. Хотя и не до конца. Едва он вспомнил о ней, на сердце опять защемило, а перед глазами вновь появилась картинка с женой и Голдбоем. Та самая, где они…

— Думаешь о Патриции? — догадался искин.

Паркер в ответ грязно выругался.

— Если хочешь, можем побеседовать на философские темы, — предложил Тэс.

— Не хочу.

— Поработаем с матрицами?

— Нет.

— Экий ты, право, — задумчиво протянул компьютерный друг. — Ладно. Попробуем ещё одно средство. Доктора его, правда, не рекомендуют, но…

— Какое? — заинтересовался Эндрю.

На стойке жизнеобеспечения что-то звякнуло, и из приемного окна выдвинулся поднос. На подносе находился стеклянный графин, наполненный прозрачной жидкостью. Рядом стояла стопка. Тоже стеклянная.

— Что это? — Паркер открыл пробку и принюхался к содержимому. — Похоже на спирт.

— Он и есть, — сообщил искин. — Этиловый спирт, разведенный водой в пропорции два к трём.

— Полагаешь, поможет? — в сомнении пробормотал Эндрю.

— Живущие в русском секторе называют этот раствор водкой и считают отличным антидепрессантом. Я склонен им верить.

— А это безопасно?

— Если не увлекаться, то да.

Паркер вздохнул. Алкоголь он употреблял нечасто. Пиво, вино, аперитив. В компании хороших друзей и когда не на службе. На самочувствие и работоспособность это почти не влияло. Дозы были не очень большие, а крепость напитков обычно не превышала 10–15 градусов.

— Ну-у, если ты думаешь, что это не повредит…

— Отринь сомнения. Это я тебе как личный врач говорю, — «ухмыльнулся» искин.

— Хорошо.

Паркер взял в руки графин и налил полную стопку.

— Пить надо залпом, — посоветовал Тэс.

Холодная жидкость обожгла гортань.

— Гадость какая! — закашлялся Паркер.

— Ничего-ничего. Дальше легче пойдет, — хохотнул Тэс. — Наливай следующую. Между первой и второй промежуток небольшой.

Эндрю последовал совету искина и уже через пять минут понял, что тот прав. Вторая стопка действительно «пошла» легче первой. А после третьей стало совсем хорошо. Так хорошо, что очередной стопарик, принятый, как говорится, на грудь и занюханный рукавом, показался Паркеру настоящей чашей богов…

— Тэ…ээ…эсс, — Паркер с трудом оторвал голову от чего-то мягкого-липкого и, не открывая глаза, попробовал сесть. Условно устойчивое положение удалось принять с третьей попытки.

Эндрю раскачивало и мутило. Во рту стояла какая-то горечь, в ушах звенели колокола, а в черепной коробке, по всей видимости, поселилась бригада сбежавших от Белоснежки гномов. Они без устали лупили своими крохотными кирками по вискам и затылку, словно и вправду хотели пробить ход наружу, и от этих горнопроходческих изысканий голова буквально раскалывалась.

— Тяжко? — участливо поинтересовался искин.

В ответ Паркер лишь судорожно кивнул и промычал что-то невразумительное.

— Справа на тумбочке. Там вода и пузырёк с антидотом, — сообщил Тэс страдающему похмельем хозяину.

Эндрю пошарил справа, нашёл бутылку с водой и, открутив дрожащими пальцами пробку, с жадностью приложился к горлышку. Вода немного облегчила страдания. Звон в ушах стал чуть потише, а «гномы» отправились на плановый перекур.

Полностью избавиться от последствий интоксикации помог антидот. Примерно через минуту после его приема Паркер, наконец, почувствовал себя сносно и разлепил глаза.

Он сидел на койке в капитанской каюте. Голый, небритый, с всклокоченными мокрыми волосами, дрожащий от холода из-за включенного на полный «кондишена». Вытянув из-под себя простыню, Эндрю одним концом обернул ее вокруг чресел, а второй использовал в качестве полотенца. Протёр сначала лицо, а затем и всю голову.

Местами простыня была липкой, и кроме того на ней кое-где виднелись красные пятна. Присмотревшись, капитан понял, что это всего-навсего следы от губной помады.

«Что за фигня?» — Эндрю честно попытался припомнить события прошедшей ночи.

Сперва он, как водится, просто пил. Потом, после четвертой стопки, долго искал собутыльника, даже искину порывался налить. Дальше — всё смутно. Какие-то непонятные сновидения или вообще — глюки. Вроде звучал голос с небес, затем звенели серебряные колокольчики, появилось радужное сияние, и из него выскочила какая-то фея, вся из себя блестящая и мёдом от неё как будто попахивало. Она ещё около головы довольно долго летала и всё примерялась: то ли за шею схватить, то ли за волосы дёрнуть.

«Кажется, у нее был с собой бочонок нектара, и она очень хотела меня угостить, а потом… Н-да. Дальше не помню…»

Взгляд упёрся в валяющиеся на полу обёртки от леденцов.

Паркеру вновь стало плохо.

— Тэс! Кто был здесь кроме меня? Что здесь происходило? — мучимый ужасными подозрениями, вопросил он искина.

— Сейчас покажу, — безмятежно отозвался тот.

Включился висящий на стене видеомонитор. По экрану поплыли картинки. С каждой секундой челюсть Паркера отвисала всё ниже и ниже, а когда видеоряд завершился, он только и смог, что обхватить руками голову и выдавить из себя горестный стон:

— Господи! Неужели я столько выпил?!

— Ну, выпил ты и вправду прилично. И не только своё, — сообщил Тэс.

— Я что? Сам впустил сюда эту… эту… — Паркер не смог подобрать нужных слов.

— Ты в тот момент и лыка не вязал. Мисс Бэдфорт впустил сюда я, — ответил искин.

— Но… зачем? — изумился Эндрю.

— Во-первых, она была очень настойчива. Во-вторых, надо было понять, какую роль играет она в этом деле. А в-третьих, тебе требовалась своего рода шоковая терапия.

— С шоком у тебя получилось, — скривился Паркер. — Насчет терапии не уверен.

— А ты прислушайся к своим ощущениям, — посоветовал Тэсс.

Эндрю «прислушался». И неожиданно понял, что искин прав. Патриция его больше не волновала. Ни в сексуальном, ни в эмоциональном, ни в личностном плане. У него словно шоры упали с глаз. Теперь он думал о ней, как о совершенно посторонней женщине, с которой, конечно, можно закрутить легкий романчик, но чтобы иметь общие финансовые дела, а тем более, связываться узами брака — боже, упаси! Он был и вправду дурак, когда женился на этой хитрой и жадной стерве. Однако теперь — всё кончено. Мосты сожжены, больше он ей не муж. Пусть делает что хочет и трахается с кем хочет, его это уже не касается.

— Долго мы тут кувыркались? — спросил он, покончив с «самокопанием».

— Достаточно, — усмехнулся искин. — Мисс Бэдфорт принесла с собой кое-какие лекарства. Спектральный анализ показал, что она давала тебе пентастатин-гамма.

— Что это ещё за фигня?

— Сильнейший афродизиак. После него даже полные импотенты бросаются на всё, что шевелится. Короче, с мисс Бэдфорт вы спаривались почти полночи.

Паркер с трудом подавил рвотный рефлекс.

— Ну, спасибо тебе… друг. Нечего сказать, удружил.

— Чего не сделаешь ради общего дела, — философски заметил Тэс.

— И как? Стоила овчинка выделки? — едким голосом произнёс Эндрю.

— Да, стоила. Интеллекта мисс Бэдфорт вполне хватило на то, чтобы попробовать уговорить тебя выбрать ее в напарницы, но понять, что её используют втемную, она не смогла.

— Откуда такие выводы?

— Я внимательно слушал всё, что она говорила. Она внушала тебе мысль о том, что в четырех парсеках от Сторции есть чудная планета Канабия.

— Это та, у которой наркотическая атмосфера?

— Она самая. Все, кто туда попадают, обретают, по мнению нашей докторши, истинную любовь. Поэтому она всячески уговаривала тебя отправиться на Канабию вместе с ней.

— Вот ведь… дебилка, — смачно ругнулся Паркер.

— Согласен, — подтвердил Тэс. — Однако это ещё не всё. Я заново просмотрел маршрутную схему и обнаружил в ней поправку, ведущую на Канабию. Самостоятельно Мэгги внести бы ее не смогла — у нее просто нет таких знаний. Её консультировал кто-то достаточно грамотный. Причем, как я полагаю, этот человек рассказывал не только о принципах космической навигации, но и о способах управлять мужчинами, то есть, о «приворотных зельях» и местах, где навязанная «влюбленность» никогда не проходит.

— Уже догадываешься, кто этот доброхот?

— Пока нет. Но думаю, мы это скоро узнаем.

— Будем ждать, когда он раскроется?

— Естественно. Поэтому я советую тебе сейчас одеться, умыться и заняться своими капитанскими обязанностями. Будем ждать новых визитов. Только бриться пока не надо. Вид у тебя должен быть немного помятым. Пусть все думают, что ты еще не отошёл от встряски.

— Попробую, — процедил сквозь зубы Эндрю, поднимаясь с кровати.

Предсказанные искином «визиты» начались через час.

Эндрю с некоторым удивлением обнаружил, что «на прием» к капитану просится Томас Голдбой. Препятствовать ему Паркер не стал. Дверь отворилась, навигатор ввалился в рубку.

— Командир, я не виноват, — начал он прямо с порога. — Твоя жена сама на меня запрыгнула. Пригласила в каюту, сказала, что хочет сообщить что-то важное. Только вошел, а она как набросилась на меня. Ну а я что, не мужик что ли? Почему бы и не удовлетворить дамочку, раз ей приспичило. Сам знаешь, с бабами в космосе напряжёнка, у меня, бывало, даже на Мэгги стоял, не то что на Пат. В общем, пришлось соответствовать…

В руках Голдбой вертел бутылку вина, соображая, куда бы ее пристроить.

Эндрю мысленно усмехнулся. Нажал клавишу на панели. Прямо из пола выдвинулся небольшой столик.

Навигатор с явным облегчением опустил на него бутылку.

— Вот. Типа, чтоб без обид.

Эндрю достал два запыленных бокала и указал на соседнее кресло.

Голдбой сел, откупорил стеклянный сосуд и аккуратно разлил вино.

— Хорошее, марочное. Специально берёг для важного случая.

— Думаешь, он настал? — спросил Эндрю, беря в руки бокал.

— Думаю, да, — кивнул любовник Патриции. — Хочу поговорить с тобой как мужчина с мужчиной.

Паркер приподнял бровь.

— Да ты пей-пей. Чего зря время терять? — неожиданно засуетился Голдбой.

Эндрю пожал плечами и одним махом опрокинул в себя красноватую жидкость. Вино оказалось действительно неплохим. Только немного горчило, будто в него добавили малую толику «специй». Краем глаза Паркер успел заметить, что свою «долю» навигатор не выпил. Лишь слегка пригубил, поставил бокал на столешницу и быстро, чтобы не вызывать подозрений, разлил напиток по-новой.

— Короче, тут дело такое. Пат сказала, что хочет с тобой развестись и что, на самом деле, она хозяйка этого корабля, а ты просто выполняешь обязанности капитана.

— И что с того?

— Ну, она предложила мне стать капитаном «Стрелы» вместо тебя. В смысле, после этого рейса, когда формальности утрясёт.

— А ты? — лениво поинтересовался Эндрю.

— Да нафига мне всё это надо?! Что я, дурак, под бабой ходить? Трахнуть могу, а быть у нее вечным мальчиком на побегушках… — Голдбой развёл руками и похотливо осклабился. — Хотя трахается она классно. А как работает языком! Уууу!

Он даже причмокнул от удовольствия.

— Заткнись! — грубо оборвал его Паркер, чувствуя, что закипает, несмотря на все попытки оставаться спокойным.

— Всё-всё. Умолкаю, — мгновенно сориентировался навигатор. — Я-то совсем о другом хотел побазарить.

— Тогда говори и проваливай, — бросил со злостью Эндрю.

Голдбой хмыкнул и принялся говорить:

— Твоя жена мне всё рассказала. В смысле, про груз. Десять радужных бриллиантов — это, знаешь ли…

— Она обманула. В чемоданчике их не десять, а семьдесят восемь, — не стал скрывать Эндрю.

Навигатор восхищенно присвистнул.

— Вот ведь тварь! Решила и меня развести. Уважаю. Семьдесят восемь кристаллов! На чёрном рынке это… это… около тридцати миллиардов кредов, — он закончил подсчеты и выпучил зенки на капитана. — Представляешь, сколько мы можем срубить, если подсуетимся?

— Пулю мы в лоб получим, а не бабло, — мрачно заметил Паркер.

— Э! Не скажи! — не согласился Голдбой. — Если знать, к кому обращаться, всё пройдет гладко.

— А ты знаешь?

— Знаю, конечно. Иначе стал бы я тебе предлагать.

— Ты предлагаешь…

— Я предлагаю плюнуть на договор и, как только мы выберемся из этой задницы, сразу рвануть на Тентувис. Шесть парсеков от Сторции, маршрут я построю. У меня там неплохие завязки. Толкнём бриллианты и свалим оттуда по-быстрому. Придется, правда, отдать половину посреднику, но это фигня. Денег нам хватит на всю оставшуюся жизнь. Сменим личину и — ищи ветра в поле.

— А что с остальными? — Эндрю махнул рукой в сторону выхода.

— Проблемы индейцев шерифа не волнуют, — ухмыльнулся Голдбой. — Гибернация — штука коварная. Нам даже руки марать не придётся. Маленькая техническая неполадка и просыпаться окажется некому.

Паркер с трудом удержался, чтобы не врезать Голдбою по смазливой физиономии.

— Я подумаю, — ответил он, пересилив себя.

— Думай быстрее, — прищурился навигатор. — А то не успеешь опомниться, а деньги уже тю-тю. Патриция — баба хитрая, может и догадаться.

— Не успеет.

— Значит, решил?

— Решил.

Паркер протянул руку Голдбою.

— Заметано, — хохотнул тот, хлопнув о подставленную ладонь…

Когда навигатор ушел, Эндрю откинулся в кресле и громко скомандовал:

— Тэс. Проверь, что за дрянь была в этом вине.

— Препарат, резко усиливающий негативные эмоции, — быстро ответил искин.

— Зачем Голдбою это понадобилось?

— Это понадобилось не ему.

— А кому?

— Полагаю, Патриции.

— Пункт номер восемь, — задумчиво пробормотал капитан. — Устав космоплавателей, раздел «Права и обязанности капитана при возникновении чрезвычайной ситуации».

— Молодец, — похвалил искин. — Ты мыслишь в правильном направлении.