— Я не поняла. Что это за режим? — спросила она, оглянувшись на остальных.

— Это называется режим бога, — с кривоватой усмешкой пояснилборт-инженер.

— Ограниченного бога, — поправила Саммерса миссис Паркер, продолжая сверлить взглядом супруга.

— Это значит… значит… он может нас всех убить? — ужаснулась врачиха.

— Могу, если кто-то из вас будет мне угрожать, — сухо пояснил Эндрю.

— А мы, наоборот, такой возможности лишены, — добавил второй пилот.

— Почему? — не успокаивалась мисс Бэдфорт.

Паркер вздохнул.

— Друзья. Я думаю, вы понимаете, что это вынужденная мера. Конечно, я не хочу доводить дело до крайностей, однако ситуация такова, что всякое может случиться. Подробности вам сообщит компьютер. Искин!

— Да, капитан.

— Разъясните экипажу детали.

— Ситуация следующая, — начал искин. — Наш корабль дрейфует по эргосфере черного карлика на расстоянии ноль три единицы от горизонта событий. Ноль семь до предела статичности. Вероятность того, что при нынешней угловой скорости нас выбросит в евклидову метрику, составляет двадцать четыре процента.

— Маловато, однако, — пробормотал навигатор.

— Достаточно, — бросил второй пилот. — Я бы и на один процент согласился.

— Для стороннего наблюдателя мы быстро вращаемся вокруг коллапсара, — невозмутимо продолжил компьютер. — Приблизительно через час нас либо втянет в воронку, либо мы сумеем спастись. Но в системе отсчёта корабля время будет тянуться в десятки тысяч раз медленнее. Здесь, на борту, интересующее всех событие произойдет примерно через два года. Запасов энергии хватит на десять лет, кислорода — на восемь, воды для шести человек — на пять. Основная проблема заключается в продовольствии. При самом экономичном режиме оно закончится через восемь месяцев.

Искин замолчал. Молчали и астронавты.

— Это задница, — выразил, наконец, общую мысль борт-инженер.

— Не напрягай, Глен. Самому тошно, — мрачно произнёс Паркер. — Выход у нас один. Надо задействовать гибернацию.

— Гиб-капсулы проходят тестирование, — «услужливо» сообщил искин. — Активация систем глубокого сна возможна через 7 суток.

— Короче, у нас есть неделя, чтобы всё подготовить, — капитан поднял руку, пресекая любые возражения и вопросы. — Да, я знаю, что кто-то может и не проснуться. Но, как уже говорил, другого выхода нет. Четверо членов экипажа два года будут находиться в искусственной коме. Двоим оставшимся ресурсов должно хватить. Почему останутся двое, надеюсь, понятно?

— Понятно. Вахты надо менять. В рубке всегда должен кто-нибудь находиться, — ответил за всех Голдбой. — Вопрос: кто же эти счастливчики?

— Один из них я, — сказал Паркер.

Навигатор презрительно фыркнул.

— Это не обсуждается, — повысил голос хозяин транспортной фирмы. — Я не только отвечаю за груз, но ещё и капитан этого корабля. В режиме два-два-ноль, как вы знаете, системы жизнеобеспечения завязаны на капитана и, если я ВНЕЗАПНО погибну, все они разом блокируются. А летаргический сон, как известно, — Эндрю развёл руками, — от смерти мало чем отличается.

— Кто же будет вторым? — Голдбой с нарочитой иронией посмотрел на Патрицию. В его голосе звучал сарказм. Похоже, он нисколько не сомневался в выборе Паркера.

Капитан выдержал почти театральную паузу и, не отрывая взгляд от жены, тихо проговорил:

— Я ещё не решил.

Патриция вздрогнула. По ее лицу промелькнула тень. Видимо, она тоже была уверена, что станет напарницей Эндрю. Ведь иначе и быть не могло.

Окружающие многозначительно переглянулись. Томиться два года в капсуле никому не хотелось. А раз капитан еще ничего решил, значит, шанс избежать этого сомнительного удовольствия есть у всех. Главное — понять принцип, по которому будет проводиться отбор. Сумеешь ему соответствовать, останешься на коне. Не сумеешь — сыграешь в «рулетку» со смертью. Создатели капсул оценивали вероятность нормального пробуждения не выше одной второй. Словом, тут было над чем подумать…

— О своем решении я сообщу дополнительно. А сейчас все свободны, — подытожил разговор Паркер.

Звездолётчики поднялись с кресел и медленно потянулись на выход.

— Пат. Тебя я попрошу остаться, — внезапно произнёс капитан.

Когда все вышли, он указал на кресло возле себя. Патриция села и вопросительно посмотрела на мужа.

— Я знаю, Пат, ты сейчас сердишься. Но, понимаешь, проблема вся в том, что… — начал издалека Эндрю.

— Эн, не тяни, — поморщилась женщина. — Говори, что хотел, и я пойду… готовиться к гибернации, — язвительно добавила она.

Паркер досадливо крякнул. Да, с гибернацией он и вправду… «перестарался».

— Ладно. Попробую объяснить, — капитан пристально посмотрел на жену. — Видишь ли, Пат, всё дело в том, что около чёрной дыры мы оказались не случайно.

— Как это? — распахнула глаза Патриция.

Сразу отвечать Паркер не стал. Не потому что не знал, что ответить, а потому что захотел продлить «удовольствие». Именно так, со смесью удивления и восторга, молоденькая Патриция Спирит глядела на бравого лейтенанта Военно-Космических Сил во время их первой встречи. И ямочки на щеках у нее были точно такие же. И взгляд такой же непосредственный и наивный, почти как у маленького ребёнка, уверенного, что «умные взрослые» всё ему сейчас объяснят.

Эндрю, конечно, знал, что на самом деле Пат совсем не такая. Она была настоящей леди, в меру чопорной, в меру надменной, в меру благовоспитанной, в любой ситуации держащей себя в руках и удерживающей на расстоянии всех остальных. Однако первое впечатление есть первое впечатление. Паркер всегда это помнил и радовался каждому случаю, когда из-под маски холодной красавицы выглядывала та, прежняя Пат, в которую он в свое время посмел влюбиться…

— Кто-то внёс изменения в маршрутную схему. Причем не в исходные данные, а прямо в программу расчета.

— А разве такое возможно?

— Выходит, возможно, — развёл руками мужчина. — Не думаю, что нас собирались закинуть к чёрной дыре, ведь это был кто-то из экипажа, но результат получился хреновый. Мы болтаемся около коллапсара, и сможем ли выбраться, одному богу известно.

— Но он же не самоубийца, этот твой злоумышленник, — на лице Пат появилось странное выражение, как будто она что-то просчитывала. — Он должен был предусмотреть все последствия.

— Да, должен, — кивнул супруг. — Но он не учёл одной очень важной детали. Изменения в карту могут внести и другие. Например, я.

— Ты?! — изумилась Патриция. — Но… зачем?

— Всё дело в грузе. Не хотел говорить при всех, но тебе скажу.

Женщина подалась вперёд. Побелевшие пальцы впились в подлокотники.

— Мы летели не на Сторцию, как было записано в бортовом журнале, а на Осцион, — сообщил Паркер. — Груз — партия радужных бриллиантов. Семьдесят восемь штук. Даже для честного человека это огромное, почти непреодолимое искушение. Я не мог рисковать. Никто не должен был знать, что и куда мы везём.

— Вот оно что. Ты подозревал, что кто-то крысятничает, и решил скрыть информацию, — пробормотала Пат, откидываясь на спинку кресла. Потом покачала головой и горестно усмехнулась. — Выходит, и мне ты тоже не доверяешь. Что ж, придётся учесть на будущее.

— Пат, пойми. Так было нужно, — попробовал объяснить Эндрю, но супруга, похоже, его не слушала.

— А я-то думала, зачем это всё? Зачем запихивать меня в капсулу вместе со всеми? Наверное, я тебе надоела, и ты просто решил от меня избавиться. Ну да, когда на кону такой куш, даже самые близкие становятся лишними. Скажи, сколько тебе заплатили? На сколько ты меня променял?

— Пат, это совсем не то, что думаешь.

Эндрю порывисто дернулся и уже через долю секунды стоял на коленях перед креслом супруги. Схватив ее за руки, он принялся сбивчиво объяснять:

— Пойми, милая. Я не мог поступить иначе. Всё, что я делал, я делал для нас. Контракт стоит полмиллиона кредов. Этого хватит на то, чтобы не только расплатиться с долгами, но и купить еще один корабль или даже два. Наймём на них опытные и проверенные экипажи и, максимум, через год станем богатыми. Очень богатыми. Нам больше не надо будет работать самим. Если хочешь, мы можем вообще бросить эту работу и заняться чем-то более прибыльным и уже не таким опасным. Мы можем…

— Почему ты не выбрал меня? — перебила Патриция.

Взгляд её был холоден.

— Что? — осёкся Паркер.

— Я спрашиваю, почему ты сказал, что не знаешь, кто останется вместе с тобой, когда остальные уснут?

Эндрю вздохнул.

— Пат, ты для меня всё. Ты самый близкий мне человек. Если бы наша задача была просто выжить, я бы ни секунды не сомневался. Но если мы хотим заработать, одного выживания не достаточно. Мы должны привезти посылку на Осцион. Срок — меньше суток. Даже если спасёмся, можем не успеть к контрольному сроку. Не будет навигатора, некому будет построить оптимальный маршрут. Погибнет пилот, возникнут проблемы с внутрисистемным маневрированием. Что-то случится с оператором ЭДС, некому будет поддерживать работу двигательных установок. Без суперкарго не получится договориться с таможней — ты ведь у нас спец в этом деле, никто тут с тобой не сравнится, — Паркер вымученно улыбнулся жене. — Мало того. Нам даже дурочка Мэгги понадобится. Как врач. Чтобы попробовать вывести из комы тех, кто не смог проснуться. Кстати, спасибо тебе, что заставила включить в экипаж медика. Даже не думал, что он когда-нибудь пригодится.

— Если так рассуждать, то бодрствовать на пару с тобой придется именно Мэгги, — хмыкнула женщина.

— Ну-у… это не обязательно, — Паркер сглотнул, представив в красках, на что подписывается в этом случае.

— Значит, сейчас ты пытаешься выбрать самого ценного из экипажа? — Патриция ненадолго задумалась. — Да, вероятно, ты прав. С точки зрения бизнеса, это разумно.

— Я рад, что ты меня поняла, — просияв, Эндрю поднялся на ноги.

Потом помог встать жене и, слегка ее приобняв, игриво прошептал на ухо:

— Пат, у нас с тобой уже три недели ничего не было. Так может…

Он кивнул в сторону капитанской каюты.

Супруга едва заметно поморщилась.

— Эн, давай не будем сейчас. Ты же знаешь, у меня только-только кончились эти дни. Голова ужасно болит и вообще… столько всего навалилось. Ценный груз, коллапсар, в экипаже предатель. Не то настроение, чтобы… Ну, ты понимаешь.

— Понимаю, — Паркер нехотя отпустил жену.

— Давай как-нибудь после, когда всё уляжется. Я обещаю, — подсластила пилюлю Патриция и, чмокнув законного мужа в щеку, направилась к выходу. Ее бедра плавно покачивались. Словно она специально дразнила отлученного от «сладкого» мужика.

Эндрю проводил её тоскливым взглядом.

Когда Патриция покинула помещение, он ещё раз вздохнул, вернулся к пульту, откинул крышку командной клавиатуры и быстро набрал на ней несколько цифр. Потом развернулся в кресле и отчётливым голосом произнёс кодовую фразу:

— На звездах цветут сады.

Спустя секунду на панели жизнеобеспечения мигнул оранжевый огонек.

— Здравствуй, хозяин. Надеюсь, ты не скучал без меня, — глухим баском пророкотал невидимый собеседник.

— Я тоже рад тебя слышать, Тэс, — усмехнулся Паркер, устраиваясь поудобнее. — И не надо сейчас паясничать. Мы не дома.

— А где? — искин перешёл с баса на баритон, и в его голосе зазвучало «искреннее» удивление.

— Не строй из себя дурачка. Ты знаешь, где мы сейчас, и я знаю, что ты это знаешь.

— Ничего-то от тебя не скроешь. А я-то наивный, думал, что…

— Угу. Наивный, — насмешливо бросил Паркер. — Четырнадцать поколений служит моей семье, прошёл тридцать два обновления, а до сих пор прикидывается простачком.

— Тридцать три, — поправил «личный искин».

— Что?

— Я говорю, тридцать три обновления, а не какие-то там тридцать два. Так что можешь теперь с полным правом называть меня Тэс 33-й, — не без гордости заметил машинный разум.

— Да хоть тридцать пятый. Это ничего не меняет.

— Еще как меняет, — обиделся Тэс. — То, что никогда не сможет тридцать второй, для меня — семечки.

— Хотелось бы верить, — Эндрю перешел на серьёзный тон. — Знаешь нашу проблему?

— Знаю, естественно. Как не знать. Кто-то подгадил, и теперь мы болтаемся около горизонта событий чёрной дыры. Сейчас все силы надо бросить на спасение корабля, а тебе, видите ли, хочется и рыбку съесть, и невинность соблюсти.

— Не усложняй, — нахмурился Эндрю. — Я не собирался доводить дело до крайностей. Всё получилось само собой. Я просто хотел честно исполнить контракт и получить свои деньги.

— Ой ли? — ехидно заметил Тэс. — Почему ты тогда не сообщил Патриции точную сумму?

Эндрю почесал за ухом.

— Да чёрт его знает, — смущенно пробормотал он через пару секунд. — Мне показалось, что ей и без меня всё известно.

— Значит, ты её провоцировал?

— Ну да. То есть, нет. Понимаешь, Тэс, я ее и вправду люблю… очень сильно люблю, но…

— Но?

— Я не могу исключить её из списка подозреваемых, — выдавил из себя Эндрю.

— Дурак ты, Паркер, — резюмировал «собеседник». — Если ты её действительно любишь, то должен верить во всём. А если нет, нафига женился?

— Любил, вот и женился, — буркнул мужчина.

— А сейчас? — не унимался искин.

— И сейчас тоже. А вообще хватит об этом. Время покажет, болван я или просто скотина.

— Хватит, так хватит, — не стал настаивать Тэс. — Займёмся делом?

— Займёмся. Будем считать матрицы монодромии. Это ведь твоя идея была?

— Моя. Только ещё не опробованная.

— Значит, на этой дыре и опробуем. Надеюсь, получится.

— Уверен, что так и будет, — хохотнул искин и, словно бы невпопад, добавил. — Но всё-таки ты не прав.

— В каком смысле? — не понял Эндрю.

— С Патрицией ты поступил… я бы сказал, некрасиво.

— Знаю, — насупился Паркер.

— Нет, не знаешь.

— Отстань.

— Ладно, отстану. Но запомни мои слова. Через пару часов ты сам пожалеешь о сделанном…