Фабий шагнул на открытое пространство и ударил Пыткой о стену, отчего по галерее прокатилось глухое эхо. Арлекины плавно повернулись. Он не пытался спрятаться от них. Они шныряли по призматическим галереям, не боясь ничего и никого, кто мог скрываться здесь, наблюдая за ними. Губы Байла растянулись в усмешке.

— Вот он я, — крикнул он.

— Вот он ты, — откликнулся знакомый веселый голос. — А вот и мы. Кругами мы идем, плотно стиснутые в кольцах судьбы. Точно как Царь Всех Перьев, пойманный Шехем-шахаем во дворе Плачущей цитадели. — Идущая-под-пеленой шагнула вперед, ее серебристая маска зловеще меняла очертания. — Мы не отстанем, пока ты не покоришься участи, которую мы тебе уготовили.

— Такая же высокомерная, как и всегда, Идущая-под-пеленой, — выплюнул он. — Да еще и глупая. Вы преследовали меня всю дорогу сюда, только чтобы продолжить преследование здесь?

— Мы пришли не убить тебя, а спасти, мон-кей. История о тебе не заканчивается здесь — в клетке ложного звездного света. Твой выход на сцену еще впереди, и ты должен быть там, чтобы устроить свое грандиозное представление. — Ходящая-по-покрову закрутила свой посох, выписывая им в воздухе разноцветный световой узор. — Так что отложи свое оружие, и идем с нами. Этот акт — лишь краткая сцена… дальше начнется настоящий рассказ, где дети твои сражаются и умирают от твоего имени.

— Это вряд ли. Благодарю за вашу заботу, но сейчас мне не нужна ваша помощь. Можете идти.

Фабий картинно отвернулся, пренебрежительно махнув рукой. Но что же это все значило? Его охватил приступ паники. Если Алкеникс сделал свой ход, ситуация могла быть еще более опасной, чем он думал. Внезапно яркие фигуры обрушились на него и преградили ему путь. Арлекины хихикнули и тихо запели, смыкая вокруг него строй, как будто его заключение было предрешено. Рука Фабия легла на «Ксиклос»-игольник.

— Я не пойду с вами.

— Мы уведем тебя в цепях, если придется. Герой произведения не в состоянии отклониться от сюжета, как царь не может отказаться от престола, а бог — покинуть небеса. — Арлекинша скользнула вперед, и ее посох ударил его в бок. Он отбил удар, но вдруг обнаружил, что вокруг его шеи образовалось кольцо из кончиков мечей остальных трубадуров. — Ты последуешь сценарию, который мы для тебя написали, Фабий. Или тебя удалят со сцены, а заодно и все твои труды. Вот так все будет.

Фабий удостоил ее усмешки.

— Тебе уже пора бы уяснить, что я всегда выбираю третий путь. — Он взглянул наверх. — И я ступлю на него с минуты на минуту.

Молчание. На мгновение он подумал, что Тразин бросил его. Арлекины были опасными противниками, и, вероятно, древний археовед решил не лезть в чужие дела, дабы избежать лишних потерь.

Но затем со звуком, похожим на шум ливня, явился рой искусственных скарабеев, вроде тех, что пожрали останки Диомата, и налетел на озадаченных арлекинов. Идущая-под-пеленой крикнула предупреждение и откатилась в сторону. Многим в ее труппе не так повезло.

Туча крошечных роботизированных насекомых облепила вопящих эльдаров и с механической быстротой принялась зарываться под их безвкусную одежду. Тразин взирал на происходящее со стороны, позволяя дронам сделать всю грязную работу. Изысканный боевой танец арлекинов превратился в судорожное вращение на месте, техника исполнения была позабыта под наплывом волн агонии. Один за другим артисты начали падать на землю. Фабий разразился громким долгим смехом. Ему было приятно видеть их в таком состоянии.

Оставшиеся участники труппы бросились к нему. Они уже не смеялись. Байл ушел от рубящего взмаха и ткнул жезлом пыток в оскаленную маску. Когда они заскакали вокруг него в еще более диком ритме, чем раньше, он заметил выходящих из сумрака серебряных скелетов. Вспыхнули изумрудные лучи и моментально рассеяли клоунов.

— Ловушка, — гневно плюнула провидица теней.

— Да. Каково это? — Фабий усмехнулся и кинулся ей вслед, твердо вознамерившись не дать ей уйти, но эльдарская ведьма легко увернулась от его выпада.

— Ты заключаешь сделки с созданиями, которые выше твоего понимания, о Царь Перьев. И если ты не будешь осторожен, они не просто съедят тебя, а сделают с тобой кое-что похуже.

— Это предостережение или угроза? — Фабий замахнулся и едва не попал по изворотливой противнице. — Похоже, ты проиграла. Неужто я снова испортил твой спектакль?

— В сказаниях сокрыта великая сила. — Посох провидицы теней скользнул вперед, чуть не проломив ему череп, и хирургеон зашептал хозяину на ухо, накачивая его стимуляторами и боевыми наркотиками. Его движения стали более стремительными и плавными. Жезл пыток столкнулся с посохом арлекинши, и та, задыхаясь, отшатнулась. Остальную часть труппы между тем безжалостно убивали или делали с ней что-то еще более страшное.

Арлекины явно были застигнуты врасплох. Наверное, они рассчитывали, что сила, позволявшая им избегать обнаружения в других местах, будет действовать и здесь. Или, возможно, просто стали чересчур самоуверенными, убежденные, что все будет происходить строго в рамках повествования.

— Так что же это за история? Какую сказку ты рассказываешь? Быть может, она что-то теряет в переводе? — Мощным ударом он заставил противницу распластаться на полу и стал надвигаться на нее. — Ну что ж…

— Это еще не конец, — прошипела Ходящая-по-покрову; она вскочила на ноги, с большим трудом уклонившись от зеленой молнии, и исчезла, растворившись во мраке. Считаные секунды Фабий всматривался в темноту, а после обратил внимание на подергивающиеся тела, лежащие вокруг него.

— А по-моему, он самый. — Он врезал одному из арлекинов по голове, разбив его жутко ухмыляющуюся маску, и воздел скипетр, готовясь расколоть череп ксеноса.

— Постой. Теперь они принадлежат мне, и на них не должно быть ни царапинки. — Из затененного алькова, постукивая посохом по гладкому полу в такт шагам, вышел Тразин. — Хотя что с ними делать, я пока не знаю.

— Может быть, они покажут тебе представление? — предложил Фабий, опираясь на жезл. — Не могу вообразить ничего более изысканного, чем запечатлеть их посреди действа и оставить постановку навеки незавершенной.

— Ты жесток, но гениален в своей жестокости. — Тразин издал резкий смешок. — Я подумаю об этом в свободное время.

Он огляделся по сторонам:

— Один из них сбежал.

— Это лишь одна из их многочисленных раздражающих привычек. Надеюсь, ты не поставишь это мне в вину? — Фабий снова взглянул на тела и вдруг вспомнил, как арлекины пожертвовали сородичами на Лугганате, чтобы заманить его в ловушку. Идущая-под-пеленой утверждала, что настоящая битва впереди. По какой-то причине они хотели, чтобы он вернулся на «Везалий». Не было ли их поражение всего-навсего уловкой для достижения такого результата?

Тразин махнул на него рукой:

— Ладно. Сейчас можешь идти. Я с нетерпением жажду узнать, сколько времени у тебя займет возвращение на поверхность.

Байл замялся, стараясь выкинуть из головы провидицу теней. В конце концов, сейчас у него были задачи поважнее, требующие сосредоточения.

— Ты обещал мне безопасный проход.

— Да, но я не обещал доставить тебя куда-либо.

Фабий насупился.

— А как же генодесятина?

— А что с ней? У нас был уговор — их свобода в обмен на твою. Генодесятина по-прежнему моя. Будь уверен, здесь она в безопасности.

Повелитель Клонов помрачнел.

— Могу ли я предложить за нее что-нибудь?

— Например?

— Все что угодно, просто скажи.

Некрон застыл и мгновение спустя ответил:

— Себя.

Апотекарий облизнул губы.

— В смысле?

— Мне нужен ты, Фабий. Нужен для моей коллекции. Как указывалось в изначальном соглашении. У тебя ведь есть несколько клонов на борту судна, что в настоящее время находится на орбите, не так ли? Я хочу получить одного. — Тразин оперся на свой посох, пародируя пленника. — А еще слепок твоего блестящего, исключительного ума, коим ты тоже, мне известно, располагаешь. Я получил искреннее удовольствие от нашей беседы и желаю продолжения.

Фабий колебался. Довольно низкая цена, но вместе с тем слишком высокая, как ему казалось. Его беспокоила не столько потеря тела, сколько утрата самого себя. Своей копии, запертой навсегда в этом безмолвном мире.

Тразин посмотрел ввысь.

— На твоем месте я бы принял решение поскорее. В твое отсутствие дела не стояли на месте. Вот, сам послушай.

По его жесту в галерее эхом зазвучала передача с вокс-частоты «Везалия». Глаза Фабия расширились, когда он услышал звуки выстрелов и крики умирающих.

— Флавий, — процедил он. Независимо от намерений Эйдолона, у Алкеникса, очевидно, имелись свои планы. Байл посмотрел на ксеноса. — Идет. Я отдам тебе часть себя в обмен на генетическую десятину. Но я предоставлю тебе нейронную копию, только если ты гарантируешь, что мой корабль останется в моих руках.

Долгие мгновения Тразин разглядывал его. Затем он наклонился вперед, и глаза его вспыхнули задором, странным для такого существа:

— Прекрасно. Мы заключили выгодную сделку.

Игори подскочила и воткнула нож в шею покачивающегося космодесантника. Тот, ругаясь, отшатнулся от нее; она выстрелила ему в лицо из сюрикенного пистолета, и с влажным стуком враг упал навзничь. По всей командной палубе мутанты и неолюди дрались с астартес. Последние уступали числом, но сражались с маниакальным рвением — острова керамита в океане плоти.

Игори заметила, как Грул пытается вскрыть броню умирающего ренегата, и вихрем помчалась к нему. Она ткнула его в бок, и вожак повернулся к ней, рыча от злости. Когда матриарх наставила на него пистолет, он отскочил назад.

— Мы здесь солдаты, а не охотники, помнишь? — Она зарычала. — Оставь сбор трофеев на потом, если мы выживем.

— Но… — начал он.

Она приставила ствол к его лбу.

— Ты вздумал перечить мне?

— Нет, — поспешно ответил Грул. Он поднял оружие и бросился прочь, рявкая команды своей стае. Игори довольно заворчала и стала оглядываться в поисках Фулгрима. Примарх шагал сквозь гущу битвы, своим мясницким ножом собирая кровавую жатву. Только самые деградировавшие Дети Императора смели встать у него на пути, но все они достаточно быстро раскаивались в этом.

Прежняя его неуверенность исчезла. Он бесновался среди них, убивая с удивительной грацией. В нем кипел гнев, жгучее негодование на тех, с кем он сражался, как будто само их существование оскорбляло его. Прежде он не замечал, кто они на самом деле, но теперь видел это совершенно отчетливо и потому ревел от ярости, расправляясь с ними.

Но далеко не все легионеры выступали против него. Лишь некоторые. Кучка дураков. Остальные отступили. Сбежали, подчиняясь какому-то древнему инстинкту. Руководствуясь не чувством самосохранения, а чем-то другим. Пока Игори шла следом за примархом, ее сородичи осторожно присоединялись к ней. Тогда же она увидела космического десантника в пурпурных латах, сгорбившегося рядом с колыбелью управления, держась за голову. Его изуродованные шрамами черты исказились в печали, по щекам текли разноцветные слезы. Он отрешенно посмотрел на нее, когда она прижала пистолет к его голове.

— Это он, но этого не может быть. Почему он вернулся? Почему он сердится на нас? Мы ведь всегда преданно служили ему! — Отступник выдавливал из себя слова с мучительным стоном. Он наощупь потянулся к Игори, словно ища утешения. — Почему он оставил нас?

— Потому что вы были слабы, — сказала она и спустила курок. Дернувшись, тело соскользнуло на пол.

Не все переживали столь же остро. Некоторые просто впадали в ступор, завороженно и с благоговением любуясь полубогом. Другие пытались бежать, отступая к внутренним переборкам и люкам. Один или два добровольно подставили шею под лезвие, заливаясь истерическим хохотом. Игори ничего не понимала, да и не хотела понимать. Что бы на них ни нашло, пусть это остается тайной.

— Где он? — кричал Фулгрим, отбрасывая воинов в пурпурных латах со своего пути. — Где виновник происходящего? — Примарх бился с неиссякаемой энергией даже после того, как проложил им путь с нижних палуб, словно сам акт битвы придавал ему силы, насыщая его с каждой смертью. На нем не было ни следа битвы, кроме крови тех, кого он убил.

Игори заметила Алкеникса на смотровой площадке. Он дрался с Аррианом. И побеждал в схватке, судя по всему, вовсе не Пожиратель Миров.

— Фулгрим, там! — воскликнула она, указывая на префекта. — Убей его, и корабль наш!

Фулгрим резко обернулся на ее крик и длинными прыжками устремился к смотровой площадке.

— Алкеникс, — заревел он. — Феникс пришел за тобой!

— Что это такое? — Алкеникс оглянулся, когда первобытный рык заглушил звуки битвы. — Очередное чудовище Фабия? Какой-то зверь-переросток из пробирки? — В тот миг он что-то ощутил, некое чувство, давящее на сознание. Это отвлекало его.

Пожиратель Миров ничего не ответил. Его броня покрылась выбоинами и обуглилась в тех местах, где ее полосовало силовое оружие. Арриан провел вялый выпад: мешали полученные раны. Но сам факт того, что он продержался так долго, уже впечатлял. Этого времени хватило, чтобы мутанты Фабия начали контратаку, а также чтобы окончательно расстроить тщательно продуманную стратегию Алкеникса.

Все воины, что сопровождали префекта на верхнюю палубу, погибли в бою с Аррианом, но смертельно изнурили его. Флавий же двигался проворно и решительно, парируя рубящие удары и отвечая тем же. Смерть Арриана была лишь вопросом времени. Алкеникс пользовался брешами в обороне Пожирателя Миров, образовавшимися в результате травм, и неуклонно добавлял новые раны.

Мерикс не отвечал по воксу, равно как и большинство его подчиненных. И префекту хватало ума понять, что это значит. Он недооценил врага и горько поплатился за это. Захватить корабль оказалось не так просто, как он предполагал, особенно с учетом таких монстров, как тот, что сейчас несся на него.

Мельком он уловил, как это нечто бежит к лестнице, расшвыривая всех, кому хватало глупости встать у него на пути. Что бы это ни было, Алкеникс подозревал, что именно оно ответственно за гробовое молчание Мерикса. Несколько воинов отступали, как будто в панике, безудержно паля в приближающегося великана, но все их выстрелы уходили в пустоту.

— Что эти болваны творят? — Префект оттолкнул Арриана, и Пожиратель Миров упал на одно колено.

Тем временем нечто крутанулось с поразительной грацией и ловко обезглавило космодесантника, который хотел напасть сзади. Сердца Флавия налились свинцом. Он знал этот стиль боя так же хорошо, как и свой собственный.

— Нет, — вымолвил он. — Нет, это невозможно.

Хриплый от крови издевательский смешок Арриана заставил его вздрогнуть. Пожиратель Миров сделал выпад:

— Что случилось, дуэлянт? Не можешь поверить собственным глазам?

Алкеникс впился в него взглядом, их клинки скрестились.

— Что это? Скажи мне! — Он отбил в сторону меч апотекария. — Какой-то боевой зверь? — спросил он, хотя понимал, что это далеко от правды. На самом деле это было что-то другое. Что-то, на что он отказывался смотреть.

— Скорее бог войны. Только не говори, что не узнаешь его. Даже я догадался, кто это, хотя и не являюсь одним из вас. — Арриан шагнул назад, тяжело дыша. — Посмотри на него, глупец. Посмотри — и все поймешь.

Он обернулся. Лестница затряслась, а вместе с ней и платформа, когда невиданное существо начало взбираться по ней, оттесняя легионеров. Отступающие Дети Императора высыпали на смотровую площадку, их недоумевающие голоса звучали все громче.

Алкеникс выставил перед собой меч, готовый встретить любые ужасы, сотворенные Фабием, позабыв об Арриане. Когда монстр наконец достиг вершины, префект понял, что его чувства пытались сказать ему.

— Нет, — просипел он.

Диковинное создание остановилось и воткнуло свой меч в палубный настил — невозможно знакомый жест, такой же характерный, как личная подпись. Оно подняло руки вверх, собираясь снять шлем.

— Нет, — воскликнул Алкеникс почти умоляющим тоном. — Не надо!

Шлем с грохотом упал на пол. Лавандовые глаза встретились с его собственными и пронзили его душу.

— Я — Фулгрим, — громогласно объявил примарх. — Я — Феникс, восставший из пламени старых неудач. Я — Просветитель, пришедший рассеять тьму невежества, что застилает ваш рассудок. Я — Фениксиец, облаченный в королевский пурпур. Теперь склонитесь передо мной или умрите.

Слова проносились над ними, будто порывы шквала. Заложенную в них истину было невозможно игнорировать, хотя Дети Императора и знали, что этого просто не может быть. Фулгрим не мог находиться здесь сейчас. И он бы не стал разделываться с ними так бессердечно. И все же… Это выражение лица. Этот голос. Эти глаза.

Алкеникс удерживался на ногах только усилием воли, в то время как все его воины преклоняли колено и склоняли головы. Некоторые плакали, как дети. Другие царапали свои доспехи, словно хотели очистить их от грязи. Один или два возносили молитвы Темному Принцу.

Гончие пробрались на палубу и окружили примарха на манер почетной гвардии. Этого хватило, чтобы вывести Алкеникса из ступора. Уловка. Иначе и быть не могло.

— Нет, ты не он. Я видел, как он преобразился в нечто большее. Ты не он!

Его рука рванулась к болт-пистолету. Фулгрим повернул к нему голову, прищурив глаза.

— Остановись, — прогремел он.

Алкеникс выстрелил.

Треск перемещенного воздуха и мерцающие нити энергии исчезли, когда на палубе материализовался Фабий вместе с Тразином. Бойцы по всей командной рубке отступили, когда эти двое зашагали вперед, в унисон стуча по палубе скипетрами.

— Да уж. Разочаровывает. Ты не мог бы подождать хотя бы несколько часов, Флавий?

Алкеникс замер, разинув рот, и выпустил из руки болт-пистолет.

— Фабий… что это за… — префект не мог подобрать слов. Арриан тоже застыл на месте, опустив клинки. Мутанты и космодесантники вытаращили глаза, но не на Фабия, а на его спутника.

Победная улыбка Фабия померкла. Он повернулся и увидел, что Фулгрим сидит на коленях, баюкая что-то на руках. Точнее, кого-то. Тразин издал скрипучий смешок.

— Кажется, мы пришли в неподходящее время.

Байл проигнорировал некрона.

— Что случилось, Фулгрим? Что ты натворил? — потребовал он ответа, а затем с большим нажимом повторил: — Что ты натворил?

Примарх оглянулся на него, и лицо его по-детски скривилось от горя.

— Учитель… Фабий… я… — Он наклонился, и Фабий увидел, что — точнее, кого — он держал на руках.

— Игори, — вымолвил Отец Мутантов и метнулся к ней. Он опустился рядом и проверил ее состояние, жестом приказывая Фулгриму отойти. Полученная ею рана, несомненно, убила бы простого человека, но Игори была далеко не обычной. Она бы выжила. Уже только за одно это следовало быть благодарным.

— Б-благодетель, я ослушалась тебя, — слабым голосом произнесла она, схватив его за его руку.

— Что ты наделала, дитя мое?

— Я… мы… мы только хотели помочь вам, учитель, — мягко сказал Фулгрим. Фабий бросил на него до того сердитый взгляд, что примарх отпрянул. Апотекарий огляделся вокруг — повсюду валялись трупы. Изувеченный Арриан истекал кровью. Пожиратель Миров устало осел на гололитический проектор. Его дыхание было затруднено, полученные раны давали о себе знать. Он был при смерти.

— Она… она заслонила меня собой. — Фулгрим смотрел на него сверху, в его идеальных чертах читалась совершенная грусть. — Как истинное дитя легиона. — Он потянулся к Игори, но Фабий отбросил его руку. Чувство было такое, будто он ударил камень, но Фулгрим все же отстранился.

— Ее ранили, когда она защищала тебя?

— Для того вы ее и сделали, — ответил клон. — Я прочитал ваши записи. Их предназначение состояло в том, чтобы быть воинами. Служить нам. И она служила. Как вы и рассчитывали. — Примарх говорил примиряющим тоном. — И я возглавлял их, как вы и хотели.

— Как я и… — Фабий поджал губы и покачал головой. — Ты не представляешь, для чего я ее создал. Или чего желал для вас обоих. — Он огляделся. Тразин наблюдал за происходящим с большим интересом, пока на него с неподдельным ужасом взирал Алкеникс. Все остальные как будто замерли в тот момент. Даже «Везалий», казалось, затаил дыхание.

— Тогда объясните мне, — попросил Фулгрим. — Скажите мне, и я буду оплакивать ее. Для меня она — истинный воин. И она получила ранение, как истинный воин. — Он потянулся к мечу.

— Ранение, воин, — плюнул Фабий и снова огляделся. Рубку заняла целая армия — армия его творений, но верная Фулгриму. Готовая умереть за него. Или, по крайней мере, за то, что носило лицо Фулгрима. Как такое могло произойти? Как он мог быть таким слепым? — Так вот, значит, кто они для тебя? Воины?

— Да, — немного смутившись, кивнул клон. — Ваши воины. Я вел их от вашего имени.

— И КТО ТЕБЯ ОБ ЭТОМ ПРОСИЛ? — рассвирепел Фабий. Он противился желанию выстрелить из игольника в эти слишком безупречные черты, но понимал, что не сделает и одного выстрела, прежде чем Фулгрим оторвет ему руку. А может, его собственные творения нападут на него — он видел в их глазах огонь преданности новому повелителю. В конце концов, примархов создали, чтобы за ними следовали. И только сильные волей могли сопротивляться их притягательности. Так много погибших. Столько работы впустую. И ради чего? Чтобы Фулгрим поиграл в войнушку.

— Я же велел тебе не высовываться, — злобно прошипел апотекарий. — Велел оставаться вне поля зрения.

— Фабий, — охрипшим голосом нерешительно позвал Алкеникс, прежде чем Фулгрим успел ответить. — Я знал, что ты что-то скрываешь, но уж никак не это. — С выражением благоговейного трепета он смотрел на возвышающегося над ним клона. — Где ты… когда ты успел его сделать?

— Какая теперь разница?

— Это все меняет, Фабий. Он примарх — Фениксиец, такой, каким был раньше…

— И каким его хотелось бы видеть сейчас? — продолжил Байл, глядя на Алкеникса. — Выбирай выражения, Флавий. Фениксу не понравится то, что ты говоришь.

Алкеникс покачал головой.

— Это не важно. Ведь оно — он — существует. Он здесь, и я… Простите меня!

С глухим лязгом он упал на колени, сорвал шлем и обеими руками протянул меч примарху-клону. Фулгрим просиял лучезарной улыбкой, и в тот момент Фабий увидел в нем призрак истинного Фениксийца. Не героя потерянного Кемоса, а высокомерное существо, которое было так легко соблазнить ложными обещаниями. Чудовище, которое ценило свое совершенство выше жизни собственных сыновей.

— Я прощаю тебя, сын мой, — мягко сказал Фулгрим, а после обвел присутствующих взглядом. — Я прощаю всех вас, мои заблудшие сыновья. — Он положил руку на плечо Алкеникса. — Я знаю, что ты… Флавий Алкеникс. Ты был со мной на Визасе. Я вспомнил.

Префект бережно оплел протянутую руку примарха.

— Да, я был с вами. Я следовал за вами. Я… я следовал, куда бы вы ни сказали.

Фулгрим неспешно кивнул.

— А теперь ты пойдешь за мной, сын мой?

— Дорогой примарх, — вымолвил Алкеникс, — вы вернулись к нам. — Фабий увидел, что легионер плачет. — Да, я пойду за вами. Я последую за вами хоть на край света.

Остальные Дети Императора тоже опускались на колени, причитая от смешанного чувства печали и радости.

Фулгрим посмотрел на учителя.

— Генодесятина, Фабий, — начал он, — она в сохранности? — Глаза его вспыхнули с новой силой. В них угадывалось осознание правды о себе, как будто в ходе битвы на него снизошло озарение.

Байл почувствовал, как его гнетет этот взгляд, и проклял себя за то, что ответил.

— Да, — проскрежетал он. Ему казалось, он стоит на краю какой-то пропасти: еще один шаг — и он полетит в ее неведомые глубины.

— Значит, мы добились цели. Мы возродимся, сыновья мои. Мы воспрянем. А вместе с нами воспрянет и вся Галактика, как всегда и должно было быть.

Слова Фулгрима эхом разнеслись по палубе, подобно тихому грому, и Фабий отступил от края бездны.

Он посмотрел на Тразина, молча стоявшего рядом.

— Я бы хотел пересмотреть нашу сделку. Вместо моего клона я прошу взять его, — он выпалил предложение скороговоркой, не веря, что произнес это вслух. В тот момент что-то в нем вскрикнуло от отчаяния, но он заставил этот голос умолкнуть. Так было нужно. Так было правильно.

Фулгрим озадаченно взглянул на него.

— Что? Фабий? — Он сделал шаг навстречу, и Байл отступил. Фулгрим нахмурился, как ребенок. Недоумевающий. Растерянный. Ошарашенный. Он ничего не понимал. И не смог бы понять. Ведь именно ребенком он и был.

— Не надо, Благодетель, — прошептала Игори, вцепившись в Фабия. — Не делайте этого.

— Я должен. Ради тебя.

Ради всех них. Фабий прозрел и теперь ясно видел безумие, охватившее их всех, включая его самого. Он чуть было не ступил на прежние пути, чуть было не позволил будущему сгореть в пламени воскрешенного Феникса. Его великий труд — все было впустую. Все, что он пережил, все, к чему стремился, будет загублено существом, стоящим перед ним. Игори… его неолюди… мысленно он видел, как они склоняются перед Фулгримом. Унижаются. Он этого не допустит. Просто не может этого допустить.

— Любопытное предложение. — Тразин внимательно осмотрел примарха. — Много веков назад я был близок к тому, чтобы добавить подобное создание в свою коллекцию. Ты уверен?

— Он твой. — Фабий поднялся, прижимая Игори к груди. — Я полагал, что он может быть полезен, но теперь вижу, что ошибался.

Фулгрим задрожал, глаза его расширились от изумления. Он обнажил меч.

— Учитель? О чем ты вообще говоришь? Я сделал все это ради тебя, и ты недоволен? Что я сделал неправильно?

— Ничего, — с трудом выдавил Фабий, и слово это разлилось горьким ядом на его языке. — Ты не сделал ничего плохого. Но это было ошибкой. Я должен исправить ее.

Алкеникс тоже поспешно вскочил на ноги.

— Фабий, не знаю, какую дьявольскую сделку ты заключил с этим существом, но одумайся. Не делай этого. Что бы ни происходило между нами, прошу, не поступай так…

Повелитель Клонов не обратил на него внимания.

— Давай же, Тразин. Забери его, будь ты проклят.

— Заклинаю тебя, не забирай его у нас снова, Фабий! — воскликнул Алкеникс и достал меч. — Черт подери, Паук, послушай меня! — Фулгрим обернулся, намереваясь остановить его, но префект уже двинулся в сторону апотекария. На его лице застыла маска горя. Тразин глухо засмеялся и, когда Алкеникс набросился на Фабия с занесенным клинком, сделал одно движение. В следующий миг Флавий, а также Фулгрим и остальные Дети Императора замерли, словно статуи из плоти и крови. Примарх, сохранявший озадаченный вид, походил на ребенка, которому делали выговор за то, чего он не понимал.

Несколько мгновений Тразин восхищенно любовался им:

— Изысканно.

Фабий посмотрел на некрона:

— Прихвати с собой и других, если хочешь, ведь они больше всего мечтают быть рядом с ним. Восхитительная получится композиция: примарх и его верные шавки.

— Премного благодарен, Повелитель Клонов. Он действительно великолепен и станет прекрасным дополнением к моей коллекции. Твоя награда уже перевезена в грузовые трюмы этого судна. Прими мои поздравления.

— Хорошо. А теперь убирайся с моего корабля.

Тразин снова разразился издевательским смехом, похожим на металлический предсмертный хрип, и исчез с порывом вытесненного воздуха. Вместе с ним испарились также Фулгрим и другие. Фабий стоял на палубе вместе с уцелевшими Гончими. Новые люди съежились под его взглядом.

— Возвращайтесь в свою конуру, дворняжки. Ступайте. Немедленно.

Не успели стихнуть отголоски его команды, как они рванули прочь.

— «Везалий» недоволен, — прокаркал Вольвер. Смотритель присел у перил, держась за треснувший череп. Мгновение спустя он добавил: — «Соропокут» просит разрешения на стыковку.

Выражение лица Фабия не изменилось. Значит, кто-то выжил. По крайней мере, это уже что-то. Фабий посмотрел вниз, на Игори. Он надеялся, что Майшана будет с ними.

— Прости меня, — пробормотал он, а после обратился к гомункулу: — Сообщи им, что я в апотекариуме.

Когда он прибыл туда, пробирочники уже выполняли свою работу, сняв с Арриана доспехи и обрабатывая его раны. Пожиратель Миров был едва в сознании от потери крови. Фабий проигнорировал его попытки заговорить с ним.

Вместо этого он занялся Игори, быстро сняв с нее броню и одежду, обнажив пораженный участок. Она отключилась где-то на полпути с командной палубы в апотекариум. Тот факт, что она продержалась так долго, просто поражал. Несмотря на повреждения, полученные им на Солемнейсе, хирургеон точно знал, что делать. Лишь когда Фабий убедился, что Гончая выживет, он передал ее на попечение пробирочникам, зная, что те смогут позаботиться о ней лучше, чем ее сородичи.

Пока маленькие мутанты занимались Игори, Фабий отстраненно мыл руки, погруженный в раздумья.

— Как ты могла позволить ввести себя в такое заблуждение? Я-то надеялся, что вытравил из вас подобную слабость, но теперь вижу, что ошибался. — Фабий отвернулся от нее, спящей, и покачал головой. Не в первый раз он переоценил свое творение. — Еще многое предстоит сделать, — пробормотал он. — Так много работы.

— Благодетель, — просипел тихий голос. Он обернулся через плечо и увидел позади Майшану. Бледное лицо ее сохраняло серьезность. За ней высился Скалагрим с топором в руке. Апотекарий был так занят мыслями, что не услышал, как они вошли.

— Вы живы, — сказал он, отворачиваясь.

— Не без вашей помощи, — прокряхтел Скалагрим. — Нескольких мы, похоже, недосчитались. — Он посмотрел на Игори, по-прежнему сохраняя некую отчужденность. — Но вот эту я спас. Всегда пожалуйста.

Фабий вопросительно посмотрел на Майшану, на что она лишь коротко кивнула. Судя по выражению ее лица, она была от этого не в восторге.

— Если бы ты вернулся без нее, я бы вырезал тебе сердца и отдал их на корм боевым мутантам. — Фабий замер, а затем добавил: — Но все равно спасибо.

Он протянул руку и погладил Майшану по волосам. Ему вдруг стало любопытно, какое влияние окажет на нее смерть ее близнеца. Она посмотрела на него — по выражению глаз невозможно было что-либо прочитать, — а затем подошла к Игори.

— Да уже необязательно, — рассмеялся Скалагрим. — Что здесь случилось?

— Исправлял ошибку. — Фабий нахмурился. На него внезапно нахлынул приступ гнева, но он подавил его. Позже. Позже он предастся примитивным эмоциям, но не сейчас. Его ждала работа. Впрочем, как и всегда.

— Генетическая десятина у нас в трюмах. Ступай с Хорагом, проверьте ее…

Байл наморщил лоб и спросил:

— А Хораг выжил?

— Да. Савона и Саккара тоже. Все твои монстры живы, Фабий. — Скалагрим разразился заливистым смехом. — В том числе бойцовая собака, полагаю? Даже я, представь. Ты, наверное, доволен.

— Савона… передай Савоне, что теперь она командует Двенадцатым миллениалом, что бы от него ни осталось. И что ее кандидатура одобрена, — Фабий говорил тоном, не терпящим возражений. — Возьми Хорага, изучите десятину. Убедитесь, что она цела. Не хочу, чтобы с ней что-либо случилось. Я слишком много пережил, чтобы потерять ее сейчас.

Он перевел взгляд на Майшану:

— Ступай с ним.

Гончая колебалась, глядя на Игори.

Фабий подскочил к ней и схватил за горло. Она обмякла, зная, что лучше не сопротивляться. Он подтащил ее поближе.

— Не вздумай ослушаться меня, девочка. Не совершай сегодня такой ошибки, — он говорил вкрадчиво и спокойно, стараясь ничем не выдать безумия, которое клокотало в нем. Сводящее с ума чувство безысходности, не дававшее покоя с того момента, как он отдал Фулгрима. Ярость внутри него выла и металась в клетке дисциплины, и Фабий подумал, что Майшана мельком уловила это в его глазах. Она стала еще бледнее и сухо кивнула.

— Д-да, Благодетель. Я не подведу вас.

— Ты уж постарайся. — Он отпустил ее и махнул рукой.

Скалагрим задорно крякнул.

— Она волнуется, — заметил он. — Все они. Я слышал их вой, когда мы прибыли в ангар. Скулили, как побитые дворняги. Так что конкретно тут произошло?

— Они подвели меня. — Фабий внезапно почувствовал себя слабым. Больным. Перед глазами поплыли черные пятна, а во рту появился привкус железа. Боль отдавалась в глубине. Он хотел закричать, схватить жезл пыток и разгромить к чертовой матери весь лабораториум. Вместо этого он закрыл глаза. Ему не хотелось, чтобы такой, как Скалагрим, видел его сломленным, и потому он просто сказал ему: — Уйди.

Он не слышал, как они покинули помещение, из-за крови, пульсирующей в висках. Помассировал лоб, пытаясь прийти в себя.

— Я должен был это сделать, — произнес он вслух. — Это было необходимо.

— Необходимость — вот ответ на все вопросы, не так ли, мон-кей?

Фабий обернулся, нащупывая древко Пытки.

На одном из диагностических столов сидела Ходящая-по-покрову, балансируя посохом на вытянутом пальце. Арлекинша протянула ему свободную руку.

— Мир, Живодер. Спектакль окончен. Выйди на поклон. Ты вполне это заслужил.

Он схватился за жезл, но так и не поднял его: сомневался, хватит ли ему сил сейчас орудовать Пыткой. Боль, старая знакомая боль нахлынула на него. Возможно, в наказание.

— Это признание поражения? — Фабий даже не задумывался о том, как провидица теней сбежала из музея Тразина. Отчасти он ожидал, что рано или поздно она снова объявится, хотя и не думал, что так скоро.

Идущая-под-пеленой склонила голову набок.

— Нет. Просто признание того, что эта история подошла к завершению, и за ней начинается новая. Так заведено в театре жизни, о Царь Перьев. За концом следует начало, и так снова и снова. — Она описала в воздухе круг. — Кругами мы бродим, и где остановимся, не знает никто… кроме Смеющегося бога. — Она лукаво хихикнула. — А он все равно не скажет.

— Ты пришла насмехаться надо мной, или у этого визита есть какая-то цель?

— Ты никогда не задумывался, почему великие силы так отчаянно пытаются заманить тебя в ловушку написанного ими сценария? — Эльдарка подалась вперед, словно делясь секретом. — Потому что у всякой истории есть конец. Иногда счастливый, а иногда нет, но он есть всегда. — Она щелкнула пальцами. — У рассказа о каждом есть своя концовка. О каждом, кроме тебя. У твоей истории нет концовки, Живодер. Она не прекратится и не затихнет.

Фабий фыркнул.

— Всему приходит конец, даже мне. — Он посмотрел на Игори. — Моя история заканчивается здесь. С ними. Когда они будут готовы, я…

Ходящая-по-покрову прыснула, схватилась за живот и заболтала в воздухе тонкими ногами, как будто он поделился с ней самым смешным на свете анекдотом.

— И когда же они будут готовы? Если не сейчас, то когда? — Она вскрикнула от распирающего ее смеха. — Никогда. И так снова и снова, снова и снова, снова и снова…

— Замолчи, — прорычал Фабий. — Или я вырву тебе язык.

Смех прекратился. Провидица теней села прямо.

— Ничего ты не сделаешь, мон-кей. Ты ничего не можешь сделать, — она говорила категорично, все намеки на прежнюю веселость пропали. — Теперь я за рамками твоей истории, как и ты вне моей. Одной ногой я уже в следующей постановке. Так что ты можешь навредить мне не больше, чем заметить ловушку, в которой застрял.

— Ловушку? Какую ловушку?

— Вот видишь, даже сейчас ты не в состоянии понять. — Идущая-под-пеленой вскочила с места и направилась к нему, похлопывая себя по плечу посохом. — Жаль только, что она не наша. Эта история твоя и только твоя, и мы в ней лишь эпизодические актеры.

Она взмахнула посохом так быстро, что он едва успел выставить перед собой скипетр. Так они стояли долгие мгновения, пока он не понял, что удар был направлен не на него, а на лежащую без сознания Игори.

— Как долго ты сможешь их защищать, Живодер? Как долго ты будешь их защищать?

— Пока не будет выполнена моя работа.

— И вот опять мы возвращаемся туда, откуда начали. — Ходящая-по-покрову сделала непонятный жест, и что-то, как по волшебству, появилось на ее ладони. Инфошип.

— Это подарок, чтобы помочь на твоем пути.

— Что это?

— Тайный способ не ходить взад-вперед. Когда ты будешь готов, ты все поймешь и будешь идти, и идти, и идти, и идти, и так до бесконечности, до завершения всех историй. — Она отступила назад и протянула ему руку. — Прими его.

Фабий колебался.

— Зачем ты мне его предлагаешь?

Мгновение провидица теней молчала.

— Это часть все той же роли, которую нам нужно сыграть. Только так мы сможем перейти из этой истории в другую. У нас не выходит обманом заставить тебя следовать к одному финалу или принудить к другому, поэтому мы должны предложить третий. — Она элегантно пожала плечами. — Кто знает, может, это и к лучшему. Одному только Смеющемуся богу известно.

Он потянулся за инфошипом, но вдруг замер.

— Что на нем?

— Я уже говорила. Подарок. Единственный дар, который имеет значение для тебя, что бы ты ни утверждал. Так что бери его и следуй своим путем всегда, куда бы он ни вел.

Фабий вставил шип в разъем на панели когитатора, и по гололитическому экрану заструился поток данных, сложившийся в карту — не звездную карту, а напоминавшую его собственную карту Паутины. Она показывала бесчисленные ответвления, маршруты и вихри в подпространстве. Он повернулся:

— Зачем ты мне это подарила?

Вопрос повис в воздухе. Ходящая-по-покрову испарилась. Он повернулся к проекции и проследил, куда тянется проложенный маршрут. В конце причудливо извивающейся линии сияло одно название.

— Комморра, — шепнул он.

Где-то в темноте межвременья послышался смех.