26 В журнале "Мир экрана", М. 1918, No 1 и No 3, были помещены кадры из фильма "Не для денег родившийся".

27 К съемке этих сцен был привлечен также поэт Гурий Сидоров. "Я снимался, – рассказывает он,– в кинофильме "Не для денег родившийся". Автором и постановщиком этого фильма был Маяковский. Он собрал группу поэтов, и мы отправились в киностудию, помещавшуюся, насколько я помню, в переулке около Екатерининской площади. По ходу фильма изображался отдельный кабинет ресторана и выступление поэта с эстрады. В этих двух эпизодах мне и пришлось сниматься.

Маяковский был в съемочном зале. На этот раз он не стоял в своей обычной позе (руки в карманах брюк, в уголке губ папироса), а метался по залу, отдавая громовым голосом режиссерские указания:

– Эй, вы! Встаньте левее! Не сюда! Левая рука и у поэтов находится слева! Опустите голову! Не так сильно – вы ее так уроните на пол, а потом отвечай! Жестикулируйте, волнуйтесь, теперь поднимайте бокал! Не прячьте его за спину соседа, мне сейчас нужен бокал, а не ваш сосед! Обнимайте вашу приятельницу! Нежнее, черт возьми!..

Я стою на эстраде, Маяковский – напротив:

– Читайте! "На улице каждый фонарь" – как это там у вас?

Читаю. Волнуюсь больше, чем на "всамделешней" эстраде. Маяковский это замечает:

– Спокойнее! Держите себя в руках! Забудьте, что на вас смотрят глаза аппарата – на вас глядит публика!

Но на меня глядела не публика, а Маяковский, и я волновался все больше. Наконец эпизод был заснят. После съемки я рассказал Маяковскому о своих переживаниях. Он улыбнулся:

– Хорошо! В следующий раз я приглашу публику, а сам спрячусь за чью-нибудь спину – ведь я маленький!

Надо сознаться, что мы были плохими актерами, большинство снималось в первый раз. Огромного труда стоило Маяковскому заснять эти эпизоды.

В перерывах между съемками Маяковский говорил о кино. Он предвидел, что фильмы будут звуковыми, и высказывал примерно такую мысль:

– Говорят "Великий немой". Но у немого кино хороший большой язык, язык искусства, живая живопись, полотно, говорящее светотенью. В этом и слабость и сила кино. Если "Великий немой" заговорит, надо сохранить его немую силу, чтобы звук не заменял молчаливую выразительность, а усиливал ее, сливаясь с нею в одно могучее воздействие на зрителя. У немых, заметьте, почти всегда хорошие умные глаза. Очевидно, недостаток одного человеческого органа усиливает другой. И если немой получит язык, надо сохранить силу его глаз" (Г. Сидоров–Окский, "Пора стихов. Поэтическая Москва 1917–1921 гг.". Рукопись, 1941, БММ).

28 Фильм "Не для денег родившийся" был закончен в конце апреля 1918 г., шел на экранах Москвы и многих других городов (см. о нем воспоминания Л. Гринкруга, стр. 178–182).

Л. А. Гринкруг

"Не для денег родившийся"

Гринкруг Лев Александрович (род. в 1889 г.) – киноработник.

Воспоминания были впервые опубликованы в сокращенной редакции в газете "Кино", М. 1940, 11 апреля. Печатаются по рукописи.

1 В "Кине–журнале" в 1913 г. были напечатаны следующие статьи Маяковского: "Театр, кинематограф, футуризм", "Уничтожение кинематографом "театра" как признак возрождения театрального искусства", "Отношение сегодняшнего театра и кинематографа к искусству".

2 В фильме "Барышня и хулиган" (вышел на экраны в мае 1918 г.) Маяковский играл роль хулигана, им же был написан и сценарий. Это единственный из фильмов с участием Маяковского, который сохранился полностью. В картине "Закованная фильмой" (вышла на экран в июне 1918 г.) Маяковский играл роль художника. Обе эти картины были выпущены кинофирмой "Нептун".

В. Б. Шкловский

В снегах

Шкловский Виктор Борисович (род. в 1893 г.) – писатель и литературовед; один из ближайших литературных друзей Маяковского, начиная с 1914–1915 гг.; был одним из организаторов "Общества по изучению поэтического языка" (Опояз), существовавшего в Петрограде в 1916–1923 гг. и объединявшего группу представителей формального метода в литературоведении; сотрудничал в журналах "Леф" и "Новый Леф".

Печатается глава из книги В. Б. Шкловского "О Маяковском", М. 1940.

1 ИМО ("Искусство молодых") – издательство, организованное Маяковским в 1918 г. (субсидировалось Наркомпросом).

2 Стихотворение "Два не совсем обычных случая".

3 В "Опояз" входили: В" Шкловский, Б. Эйхенбаум, Ю. Тынянов, Л. Якубинский, О. Брик и ряд других литературоведов и лингвистов. В 1919 г. "опоязовцы" выпустили сборник "Поэтика", а в дальнейшем ряд других своих работ, в том числе книжку В. Шкловского "Тристрам Шенди" Стерна и теория романа" (1921).

4 Б. Эйхенбаум, Молодой Толстой, изд. Гржебина, П.– Берлин, 1922.

5 Рисунки для альбома "Герои и жертвы революции" (1918) сделаны В. Козлинским, И. Пуни, К. Богуславской и С. Маклецовым.

6 Первое "Окно РОСТА" Маяковского ("Рабочий! Глупость беспартийную выкинь...") появилось в октябре 1919 г.

7 Из стихотворения "Революция (Поэтохроника)".

8 В главе "О Блоке", В. Шкловский приводит слова, сказанные А. Блоком Маяковскому после его чтения "Мистерии–буфф" в Петроградском театре "Миниатюр":

"Мы были очень талантливы, но мы не гении. Вот вы отменяете нас. Я это понимаю, но я не рад. И потом мне жалко, что у вас рифмуется "булкою" и "булькая". Мне жалко и вас и себя, что мы радуемся булке".

9 Из поэмы "Хорошо!".

10 В. Хлебников, Собрание произведений. Под общей редакцией Ю. Тынянова и Н. Степанова, т. 5, Изд–во писателей в Ленинграде, 1933, стр. 303.

11 Из стихотворения М. Кузмина "Мой портрет".

12 Стихотворение "Лиличка! Вместо письма".

13 Опубликованы в "Альманахе с Маяковским", "Советская литература", М. 1934.

14 Из стихотворения "Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче".

15 Ю. Тынянов, Промежуток – в книге "Архаисты и новаторы", Л. 1929, стр. 556.

16 Из стихотворения "Севастополь – Ялта".

М. М. Черемных

Маяковский в РОСТА

Черемных Михаил Михайлович (1890–1962) – художник. В 1919–1921 гг. заведовал художественным отделом РОСТА (Российского телеграфного агентства).

Воспоминания были впервые опубликованы в журнале "Искусство", М. 1940, No 3. Печатаются по рукописи.

1 "Стенная газета" РОСТА печаталась типографским способом на одной полосе, без оборота. Расклеивалась на стенах. Выходила в 1919–1920 гг.

2 Кроме Маяковского, тексты для "Окон" РОСТА писали: М. Вольпин, Р. Райт, О. Брик и другие, но общее количество написанных ими текстов было незначительно; автором основной массы текстов был Маяковский.

3 "Советская азбука" – сатирические двустишия (с рисунками автора) к каждой букве русского алфавита, направленные против врагов Советской страны. Отдельные двустишия "Азбуки" были использованы Маяковским для "Окон сатиры" РОСТА (см. Маяковский, III, 10, 19, 28, 38, 41).

4 Альбом с фотографиями "Окон", видимо, был нужен Маяковскому для работы над сборником "Грозный смех", который им был подготовлен к изданию в декабре 1929 г. Вышел посмертно – М. 1932. В статье "Прошу, слова..." Маяковский писал о своей работе в РОСТА: "Мы работали без установки на историю и славу. Вчерашний плакат безжалостно топтался в десятках переездов. Надо сохранить и напечатать оставшиеся, пока не поздно. Только случайно найденный у М. Черемных альбом фотографий дал возможность разыскать тексты и снимки с исчезнувшего" (Маяковский, XII, 206).

А. М. Нюренберг

Маяковский с художниками

Нюренберг Амшей Маркович (род. в 1888 г.) – художник, в 1920–1921 гг. входил в основное ядро коллектива художников РОСТА.

Воспоминания были впервые опубликованы в журнале "Искусство", М. 1940, No 3. Печатаются по рукописи.

1 Диспут состоялся в апреле 1925 г. Отчет был напечатан в газете "Вечерняя Москва", 14 апреля 1925 г. за подписью А. Диспут назван неудачным, "трагикомическим". В числе выступавших в прениях по докладу Е. Кацмана названы: Чужак, Григорьев (председатель), Нюренберг, Антонов.

В статье Ф. Богородского "АХРР" (Из воспоминаний художника)" есть следующее упоминание об этом диспуте:

"Аудитория была полна. Вечер открылся докладом Е. А. Кацмана. Надо отдать должное его смелости – выступить против Лефа в аудитории, зло настроенной к АХРР, – было делом трудным. Кацман со всей своей прямолинейностью обрушился на "левый фронт" как на группировку с чуждой пролетариату идеологией. Публика бурно реагировала на выступление Кацмана. В аудитории стоял непрерывный шум; крики и смех заглушали речь докладчика. Стоило только произнести ему название АХРР, как в зале скандированно повторяли: ах, ах, ах.

Но вот неожиданно все смолкли. В дверях показалась внушительная фигура Маяковского. Раздались аплодисменты, приветственные крики, и Маяковский медленно поднялся на эстраду. Прежде чем занять место в президиуме, Маяковский подошел к трибуне, налил воды из графина в стакан и нечаянно залил водой листочки, где был записан доклад Кацмана. Растерявшийся докладчик был вынужден вступить в импровизированную полемику не только с публикой, но и с Маяковским. Надо сказать, что Кацман, будучи отличным полемистом, нередко вступал в "словесную дуэль" с Маяковским, и мы всегда слушали ее с большим интересом. Маяковский блистал необычайным остроумием, Кацман был находчив.

На этот раз в полемике приняли участие все. Удачные реплики встречались громким одобрением, неудачные сопровождались свистом. Как и следовало ожидать, диспут превратился в очередной скандал, доклад был сорван, но в лагерь Лефа были заброшены гранаты немалой взрывной силы" ("Вопросы изобразительного искусства", выпуск II, изд. "Советский художник", М. 1955, стр.130–131).

С. Я. Сенькин

Ленин в коммуне Вхутемаса

Сенькин Сергей Яковлевич (род. в 1894 г.) – художник.

Воспоминания были впервые опубликованы в журн. "Молодая гвардия", 1924, No 2–3, февраль–март. Печатаются по рукописи.

О посещении Вхутемаса В. И. Лениным Н. К. Крупская вспоминала: "Раз вечером захотелось Ильичу посмотреть, как живет коммуной молодежь. Решили нанести визит нашей вхутемасовке – Варе Арманд. Было это, кажется, в день похорон Кропоткина, в 1921 г. Был это голодный год, но было много энтузиазма у молодежи. Спали они в коммуне чуть ли не на голых досках, хлеба у них не было, "зато у нас есть крупа", с сияющим лицом заявил дежурный член коммуны, вхутемасовец. Для Ильича сварили они из этой крупы важнецкую кашу, хоть и была она без соли. Ильич смотрел на молодежь, на сияющие лица обступивших его молодых художников и художниц – их радость отражалась и у него на лице. Они показывали ему свои наивные рисунки, объясняли их смысл, засыпали его вопросами. А он смеялся, уклонялся от ответов, на вопросы отвечал вопросами: "Что вы читаете? Пушкина читаете?" – "О нет,– выпалил кто-то,– он был ведь буржуй. Мы – Маяковского". Ильич улыбнулся. "По–моему, – Пушкин лучше". После этого Ильич немного подобрел к Маяковскому. При этом имени ему вспоминалась вхутемасовская молодежь, полная жизни и радости, готовая умереть за Советскую власть, не находящая слов на современном языке, чтобы выразить себя, и ищущая этого выражения в малопонятных стихах Маяковского. Позже Ильич похвалил однажды Маяковского за стихи, высмеивающие советский бюрократизм" (Н. К. Крупская, О Ленине, М. 1960, стр. 73).

О близком участии Маяковского в жизни студентов Вхутемаса рассказывает Г. А. Козиатко – комендант здания бывшего Строгановского училища, в котором помещался Вхутемас. Г. Козиатко знал Маяковского еще как ученика Строгановского училища, где он работал сторожем. "Маяковский после революции, – вспоминает Козиатко, – появился у нас снова. Печатал свое произведение {"Советская азбука" (1919). История ее издания была рассказана Маяковским на выступлении в Доме комсомола Красной Пресни 25 марта 1930 г. (см. Маяковский, XII, 428).}... Я с Маяковским и с кем-то из рабочих ездил к Сретенским воротам конфисковать в типографии станок – Маяковский имел разрешение. На станке печатали мастера. Ребята, узнав, что он у нас, приходили помогать... На этом же станке он сделал несколько газет...

Меня он попросил организовать аудиторию и сделать сцену в ней – это, кажется, уже была зима 1920 г. Так как плотник был очень занят, я с Маяковским пилил доски.

В учебном заведении нашем организовалась инициативная группа – Маяковский вошел в нее... Вместе с Маяковским я ходил к товарищу Цюрупе. Просили обеспечить студентов продуктами. Маяковский помог, и мы добились получения фасоли, муки, вагона картошки.

По инициативе Владимира Владимировича студенты выходили на пилку дров в Зыковой роще (это был 1919 г.). Владимир Владимирович сам осмотрел участок, подыскал помещение. Дрова, которые мы напилили, у нас отобрали. Опять с Маяковским мы пошли в военное ведомство. Дров нам не дали, но выдали еще продукты, чтобы продолжали пилить лес. Потом получили и дрова. Затопили печи во всех корпусах...